Иное

Какое-то время назад они разработали план. - Это гениально, - самовосхвалялся Бартред, гордо вышагивая по комнате. Она была абсолютна пуста - они выбрали её лишь для того, чтобы заполнить белую пустоту, которая угнетала своим простором и неизвестностью. Что будет там, дальше? И как долго надо идти? Они не знали, и это раздражало. А стены ограничивали такое большое количество пространства и внушали чувство лживого уюта (да, кот, знаю, загнула. но мне так нравится...). Баби сидела в углу, привалившись спиной к стеночке, и смотрела на ноги Крауча. Они бесконечно мельтешили. Он шагал так уже пятнадцать минут, не меньше. - Остановись наконец. У меня уже в глазах рябит, - она потёрла кулачками свои глазки-пуговки и зевнула. Крауч перестал переходить из одного угла комнаты в другой и посмотрел на неё. - Мне так думается лучше. - Все так говорят, - резонно ответила кукла, и художник оскалился. - Откуда тебе знать? Ты не человек даже. - Я жила в трёх семьях. И много что видела. Ангелина была последней моей хозяйкой... - После меня, - оборвал её Бартред. Баби грустно взглянула на него, и Крауч на секунду почувствовал холод в груди. вечное одиночество. я уйду, а ты останешься. - Как нам заполучить их? - сменила тему кукольная девушка. - Ты придумал? - Думаю, да. Слушай вот что... - Крауч, нет, остановись!!! - Зачем ты вылезла? Она не подойдёт. Всё пропало, - зашипел мужчина. Ангелина перестала дышать, глядя на них. Она несколько секунд честно думала, что сейчас он подаст кукле руку и вытащит её. И тогда всё пропало. сволочи. где мой Сергей!? Однако Крауч неожиданно занёс ногу и с размаху опустил её на тоненькие пальчики Баби, которые беспомощно цеплялись за порог двери. Раздался отвратительный хруст. Кукла пронзительно завизжала, но косяк не выпустила. Ангелина стояла, приоткрыв рот от сожаления к этому бедному существу. ненавижу тебя. ты была моей семьёй. ТЫ виновата в том, что я мертва! хватит!!! прекрати, хватит!!! перестань!!! я больше не хочу, не надо, пожалуйста!!! Девушка не выдержала. Сердце билось как сумасшедшее, чуть ли не ломая рёбра внутри. Она бросилась к Краучу, который уже вернул себе свой истинный облик. Он, к счастью, не сразу увидел, что она почти настигла его. вот и хорошо. ударить Сергея бы я не смогла, даже зная, что в его теле эта тварь. Ангелина со всей силы налетела на художника и повисла на нём, таща к земле и стараясь подтолкнуть его ближе к двери, за которой высился бесконечный обрыв. убить двух зайцев. без Баби я отсюда не уйду, пусть она и хочет меня убить. столкнуть этого наркомана - вытащить старую подругу. чёрт, Серый бы сейчас здесь не помешал... - Слезь с меня, дрянная девчонка! - верещал Крауч, мечась по кругу, как изодранный кот. Он почти потерял координацию движений. Давай, ещё немного... Но внезапно Ангелина почувствовала яркую, острую боль в позвоночнике и чуть ниже, в районе поясницы. Руки, скрещенные на шее мужчины амбарным замком, разжались, и она полетела на землю. Крауч, отдышавшись, навис над ней и с ненавистью посмотрел в глаза. Она ответила ему точно таким же взглядом, хоть и немного болезненным. чёрт, я не могу двинуться. эта тварь что, ударила меня об косяк!? - Что ты уставился!? - заорала девушка, сжав кулаки и стиснув зубы. Она ощутила свой проигрыш и скорую смерть. - Добивай! ДОБИВАЙ, я сказала!!! Не смотри на ме... ааргх!! Взбешённый Бартред с разбегу пнул её в ребро. Она услышала точно такой же хруст, что издавали перебитые костяшки на руках Баби несколько минут назад, и ей стало плохо. Крауч уселся на неё сверху. Взрослый двадцатипятилетний мужик явно не будет весить как пятнадцатилетняя девушка, а именно поэтому Ангелина едва не задохнулась от жгучей нехватки кислорода. Она извивалась в силу своих возможностей, но художник придавил её к полу всем своим весом, и все усилия были напрасными. - Довольна? Ты останешься здесь! И ты, и твой друг, и эта, - он с отвращением ткнул пальцем в сторону Баби, пальцы у которой почти разжались, и она пыталась если не подтянуться, то хотя бы удержаться. Её красные глаза-пуговицы с отчаянием смотрели на девушку, и Ангелина явственно услышала: я тебя люблю. я тебя люблю! Баби... хозяйка, я тебя люблю!!! На глаза навернулись слёзы печали, злости и радости одновременно. Она собрала все свои последние силы и, превозмогая ослепляющую боль, пнула художника в живот. Крауч заревел и на несколько мгновений ослабил хватку, и этим воспользовалась Баби. Она, глотая настоящие, не кукольные слёзы, ухватила свободной рукой ногу мужчины и с подталкиваемой злобой силой дёрнула на себя. Крауч завалился на живот и пополз в сторону чёртовой двери. Ангелина, не в состоянии подняться даже на четвереньки, лежала, приподняв голову, и смотрела на его искажённое всем спектром эмоций лицо. я убью вас!!! я убью тебя... Девушка не смогла вымолвить не слова. Она просто созерцала сцену, в которой Баби, вскарабкавшись по ослабленному телу Крауча наверх, на поверхность, с неженской силой перебросила Бартреда к пустоту. Он на мгновение сумел уцепиться за дверные косяки с обеих сторон, но Баби занесла ногу и со всей дури опустила её ему на спину. Крауч издал громкий крик и полетел вниз. Они обе ещё полминуты слышали, как он проклинает всё на свете. Глухого стука от падения так никто и не дождался. Баби повернулась к Ангелине. Девушка потеряла сознание в последний момент, как раз тогда, когда крика Бартреда Крауча затихли где-то в грязной переливающейся бездне. Кукла обхватила себя руками за плечи и давила их когтями до тех пор, пока на синей кожи не появились разрезы. Но и этого Баби показалось мало, и она дрожащими пальцами выдрала из одной из ран клочок ниток, которыми она была набита. Она закричала от осознания того, что чуть было не натворила с лучшей подругой, отвернулась, не имея больше отваги смотреть на эту грёбаную дверь, и со слезами бросилась к вновь приобретённой хозяйке, которая неожиданно тихо застонала от боли.