Игры лицемеров

Ночной лес, казавшийся голубовато-серым от света луны, дрожал от редких порывов ветра. После неожиданно солнечного ноябрьского дня, воздух, словно патока, вливался в легкие, оставляя на губах горьковатый привкус хвои и прелых листьев. С опушки леса было видно, как над далекой деревней у горизонта зависли облака, в которых то и дело сверкали молнии, но звук грома практически полностью перекрывался скрипом веток под ботинками. Найти первый рог единорога вышло случайно. Гарри летал над лесом несколько часов кряду в поиске красного дуба, под которым могут расти Бубонтюберы, и спустился, только чтобы сделать глоток воды и ощутить под ногами твердую землю, прежде чем отправляться назад. Солнце еще не полностью скрылось за горизонтом, а в густой чаще уже было темно, как ночью. Гарри сделал глоток из фляжки и замер, с непониманием смотря перед собой. За деревом что-то светилось, отбрасывая едва заметную тень на дерево. Он убрал фляжку и уменьшенную метлу в карман рюкзака и, стараясь не шуметь, медленно подошел к странной находке. Он прекрасно помнил, как попытка раздобыть редкой полевой травы чуть было не стоила ему жизни, поэтому с подозрением оглядывался. Нарваться на кабана хотелось меньше всего. Когда Гарри, выудив из кармана куртки и натянув на руку перчатку из драконьей кожи, стряхнул с белоснежной находки листья, то задохнулся воздухом — ему никогда не удавалось найти цельный рог единорога. Отчего-то казалось, что это не случайность. Сердце гулко забилось в груди, к лицу прилила кровь, губы изогнулись в улыбке. Снейп сожрет свои котлы, если принести ему два рога единорога, вместо гноя бубонтюбера. Возможно здесь, в Эстонских лесах, единороги сменяют рога осенью, а не весной, как их британские сородичи. Гарри шел вперед, подсвечивая себе Люмосом, внимательно смотря под ноги в поиске хоть какого-то намека на тот серебристый блеск. Деревья становились все выше, а стволы толще, ветви изгибались, тянулись к нему, стремясь оцарапать кожу, зацепиться за капюшон куртки. Все чаще и чаще попадались поваленные стволы деревьев, и приходилось перелазить через них, стирая ладони об иссохшую кору. В очередной раз перебравшись через сломленный ствол, Гарри замер, прислушиваясь. Чуть в стороне раздалось фырканье и странный скрежет. Поттер, от страха сжав палочку крепче, направился на звук, продираясь сквозь кусты терновника и шипя от боли, когда острые шипы раздирали кожу. Он застыл, смотря сквозь паутину веток вперед, туда, где в нескольких десятках метров стоял единорог. Гарри забыл, как дышать, разглядывая молодую особь перед собой, трущуюся мордой о дерево. Словно лунный свет, покинувший его больше получаса назад, вернулся, освещая мелкую труху, летящую с дерева, и светлые ресницы животного, когда он прикрывал глаза и фыркал, ударяя копытом о землю. На морде единорога оставались ссадины, а рог, уже начавший отслаиваться, был испещрен царапинами. Вдруг единорог замер, принюхиваясь, попятился назад, фыркая и тряся головой. Гарри дернулся вперед, сквозь колючий куст, спотыкаясь о спутанные под ногами ветки. — Стой! Я не причиню вреда. Единорог, даже не посмотрев в сторону Гарри, рванул в чащу. Матерясь сквозь зубы и шипя от боли, Поттер вывалился из кустов и бегом кинулся следом за животным. Что-то толкнуло его в бок и он рухнул наземь, переворачиваясь и оглядываясь. Люмос скользнул синим огнем по деревьям, но никого рядом не оказалось. — Кто здесь? — Гарри подскочил на ноги. — Покажись. Что-то твердое ткнуло его в бок, вынуждая отпрыгнуть в сторону, а сердце сумасшедшим галопом броситься вскачь. — Что вам нужно?! — дрожь в голосе не удалось скрыть. Сбоку раздалось утробное рычание, сопровождающееся хрустом веток под... чем? Лапами, копытами, ногами? Дыхание сбилось и Гарри сделал шаг назад, выставив палочку перед грудью и выкрикивая: — Петрификус Тоталус! — красная вспышка врезалась в дерево, разбросав вокруг сноп искр, а рычание стало злее. Гарри кинулся назад, в сторону, обратную рыку невидимого существа. Толстые ветки словно нарочно бросались под ноги, он едва успевал перепрыгивать, то и дело оглядываясь назад. Что-то огромное неслось за ним, срывая с деревьев кору и ломая поваленные стволы, словно спички. Поттер сдернул с плеча тяжелый рюкзак, выуживая из кармана метлу. Только бы найти полянку, чтобы взлететь. Он швырнул еще одно парализующее за спину, красная вспышка осветила темный провал впереди, и он метнулся туда. Земля осыпалась под ногами, сердце оборвалось от страха, пустота отдалась лунному свету, и Гарри рухнул вниз с обрыва. Кое-как удалось взмахнуть палочкой, почти воя: — Энгоргио! Метла в руке увеличилась, дергая вверх с сумасшедшей силой, мышцы чуть не разорвало от боли, рюкзак соскользнул с предплечья и Гарри не успел подхватить его. Он упал вниз с громким всплеском воды. Прищурившись, Поттер рассмотрел покачивающуюся озерную гладь, лоснящуюся в свете луны. — Сука! — рыкнул он, морщась от боли и поднимая взгляд вверх, туда, откуда летели комья сырой земли. Все еще невидимое существо крутилось на месте, которое Гарри принял за выход на поляну. — Кис-кис-кис, сука, — процедил он, хватаясь второй рукой, с зажатой в ней волшебной палочкой, за древко метлы. Подтянувшись на руках и перекинув ногу через метлу, судорожно выдохнул сквозь зубы, дрожащими от усталости руками направляя метлу подальше от обрыва и вверх. Что-то, рычанием напоминая медведя и тигра одновременно, крутилось на месте, фыркая и руша ветки. — Конфундо, — золотая вспышка врезалась в пустоту и тварь взбрыкнула, врезаясь в дерево. — Инкацеро, — заклятье пронеслось мимо. — Петрификус тоталус! — невидимое животное, судя по звукам, ринулось в чащу леса. Гнаться за ним не было ни сил, ни желания. Призвав с помощью Акцио свой насквозь промокший рюкзак, Гарри аппарировал. Туннель, стянувший легкие и не дающий дышать, исчез, разгораясь светом огней ночного Лондона. Гарри спустился на крышу с красной черепицей и на дрожащих ногах дошел до любезно распахнутой двери, ведущей в дом. — Лили стоило обращать больше внимания твоему воспитанию, чем книгам, — раздался тихий голос сбоку. — Не ной, Северус, — отмахнулся Гарри, оборачиваясь, прижавшись к косяку плечом. — Без соответствующих условий, гной бубонтюбера пропадает в течение получаса, — Снейп стряхнул пепел с сигареты, согнув одну ногу, спиной опираясь на печную трубу. — Ты, как всегда, останешься без зарплаты. — Ой, ли? — Гарри ухмыльнулся. — Пойдем, профессор, я покажу вам свою добычу. Он развернулся, закидывая рюкзак на плечо, и спустился в библиотеку, падая в ближайшее кресло, стоящее в углу тесной комнаты, около камина. Через минуту явился Северус, замер в дверном проеме, сложив руки на груди и вскинув бровь. — Удиви меня. Гарри, разомлевший от тепла огня, лениво приоткрыл один глаз: — Сколько стоит рог единорога? — Двадцать один галлеон. — А если свежий? — Гарри с трудом сдержал зевок. — Двадцать один галлеон. — А если меня чуть не убили из-за этого рога? — Двадцать. Один. Галлеон, — отчеканил Снейп и протянул руку. — Показывай. — Да ты... Мудак, — бросил чуть слышно, но Снейп почти подлетел к нему, цепкими пальцами хватая за ухо и вынуждая подняться на ноги. — Что ты сказал? — Пусти! Гад! Сволочь слизеринская! — Гарри дернулся назад, ухо опалила пульсирующая боль, а Северус притянул его к себе, вынуждая смотреть в глаза. — Повтори, — тихо и твердо. Поттер даже вырываться прекратил, дышал тяжело, чуть морщась. — Извини, — буркнул он, и тиски на ухе сразу же разжались. — Но это мало! — почти закричал Гарри, отойдя на безопасное расстояние. — Мне работать в убыток, только для того, чтобы ты мог тратить деньги на всякую бесполезную хрень? — Мои мечты — не бесполезная хрень! — Я не твой отец, — спокойно сказал Северус, открывая рюкзак и выуживая из него пергамент с рогом и бочку, в которую нужно было собрать гной бубонтюбера. — Я не обязан тебя содержать. Гарри зарычал, руками зарываясь в волосы и отворачиваясь. — Черт, я принес тебе свежий рог! — А мне нужен был гной бубонтюбера, который сейчас нигде не достать. — Не было там твоих дубов! Не было! — Гарри рухнул в кресло, смотря, как Снейп у стола распаковывает рог, натянув перчатки из драконьей кожи. — Красный клён, Поттер. Клён, — Северус поднял на него усталый взгляд. — Ты хоть когда-нибудь начнешь слушать то, что я говорю? — Черт, — Поттер привычным движением растрепал волосы и стянул с носа очки. — Может, хоть договоримся о постоянном окладе? Я трачу уйму времени, а получаю сущие копейки. — Ты сам не захотел жить с матерью. Гарри фыркнул, откидывая голову назад и смотря в потолок с потрескавшейся штукатуркой. — Я хотел, чтобы она начала жить своей жизнью, а не моей... А получилось... — он мотнул головой, скривив губы. — Херня получилась, Северус. — Просто помирись с ней, прекрати снимать ту дорогую квартиру и иди уже учиться, — Снейп пассами руки открывал сейф. — Пополам? — Угу, — Гарри невидяще смотрел в стену. — Понимаешь, я ведь не против. Нет, когда увидел их целующимися посреди магловского Лондона — я был очень против. Умом-то я понимаю, что ей нужен кто-то, но сердцем знаю — любой, появившийся у нее мужчина, не примет правду обо мне. — Действительно, — язвительно процедил Снейп, протягивая тонкую стопку купюр и небольшой мешочек с золотом. Гарри мотнул головой, водрузив очки на нос и забирая оплату. — А Люциус Малфой даже сына-гея не примет, не то, что пасынка, — Гарри поднялся, подхватывая рюкзак с пола. — Наоборот, — проговорил Снейп, склонившись над пергаментом с какими-то записями. — В смысле? Северус горестно вздохнул, закатив глаза. — На тебя и на твоих наследников ему плевать. Но репутация семьи ему важнее всего на свете. — Да, поэтому он встречался с моей маглорожденной мамой. — Встречался тайно. Ты же не думаешь, что все гетеросексуальные отношения ведут к свадьбе? — Спасибо, Северус. Ты еще сильнее меня запутал, — проговорил Поттер, зачерпывая Летучий порох из вазы на каминной полке. — Всегда к вашим услугам, — под нос пробурчал Снейп, размашисто расписываясь на каком-то договоре. — Слушай, а что невидимое водится в лесах Эстонии? — Много чего, — Северус даже взгляд не поднял. — Что-нибудь, способное ломать целые деревья, например, — лениво протянул Гарри, отворачиваясь к камину. — Невидимая тварь, ломающая деревья? Нет, такого я не слышал, — Снейп забыл о бумагах и стремительными взмахами палочки призвал себе несколько книг. — Оно на тебя напало? — Да, какое-то огромное, невидимое, рычащее чудище чуть не прикончило меня. — Пока не доказано его существование, я не буду платить тебе больше, — твердо сказал Снейп, листая книгу. Гарри фыркнул, кидая порох в камин и покидая дом и по совместительству магазин зелий. Дом встретил привычным светом напольных ламп. Гарри повесил рюкзак на крючок в коридоре и вздрогнул, когда ему на плечи опустились тяжелые руки, обнимая. — Ты поздно. Мне пришлось в одиночестве есть твою любимую супер отвратную пиццу моего приготовления. — Очень мило, — процедил сквозь зубы Поттер, поведя плечами и отходя в сторону от Драко. — Не стоило утруждаться. Главное, не смотреть в эти проклятые глаза. Уж слишком притягивают, завлекают, вынуждая махнуть рукой и бросить: «Черт с ним. С каждым бывает». Но как же достало! Прощать каждый раз, терпеть каждый проступок! Надоело прогибаться, не получая ничего взамен. — Сколько это будет продолжаться? — Что конкретно? — Гарри вошел в ванную и принялся стягивать с себя грязную одежду. Малфой изящно облокотился о дверной косяк, склонив голову набок. — Сколько еще мы будем жить вместе и толком не разговаривать? — До тех пор, пока ты не снимешь себе квартиру, — Гарри стянул с себя заляпанные джинсы, оставаясь в одних боксерах. — Можно мне принять душ? — Гриффиндурок, — протянул Малфой, выходя и закрывая за собой дверь. — Крыса слизеринская, — не остался в долгу Поттер, снимая трусы и забираясь под горячие струи душа. Когда он вышел из ванной, Драко в квартире не оказалось. На кухонном столе сиротливо лежал листок, прижатый банкой с вареньем. Повесив полотенце, которым вытирал голову, на дверь и, включив свет, Гарри дрожащими руками взял записку. «Г. Дж. Поттеру. Тео любезно согласился выделить мне спальню в Нотт-мэноре. Правда, я не имею права даже произносить слова: геи, задница и член. Теодор еще не знает, сколько синонимов я могу подобрать к этим словам, и как трепетно светские дамы любят это обсуждать. Как только устроюсь на работу, вышлю тебе чек за доставленные неудобства. Люблю тебя, обиженный мудила. Д. Л. Малфой». Сбито выдохнув, Гарри сел на стул, руками зарывшись во влажные после душа волосы. Вот же... кретин! Давно ведь хотел помириться, но разозлился, вспылил по привычке, поддался гордости. Проверял, мать твою, узнать хотел, сколько он выдержит. Понять, как сильно он жаждет помириться. Проверил?! В глазах закипели слезы, Гарри дошел до спальни, которую занимал Драко, и рухнул на кровать, лицом зарываясь в подушку и втягивая носом запах. Лемонграсс, гель для бритья, миндаль и он — неповторимый запах Драко Малфоя, от которого подкашиваются колени и набатом стучит сердце. Вскочил, понесся в спальню, доставая телефон из тумбочки и набирая знакомый номер. Механический голос девушки оповестил, что абонент недоступен. Чтоб его! Выключил? Или Нотт-мэнор столь сильные помехи создает? На пятой попытке из трубки послышались гудки, а затем и громкие звуки музыки и развязное: — Алло-о? — Кто это? Мне нужен Драко Малфой. — Так тебя зовут Дра-а-ко, — со смешком донеслось в трубке. — Драко занят, — прощебетало создание мужского пола. — Очень и очень занят. Эй, не жадничай, оставь мне! Связь оборвалась. — Твою мать! — телефон врезался в стену, разлетаясь на куски. — Сука! Сам все испортил. Целый месяц, идиот! Он жил здесь, мылся в твоей ванной, валялся на твоем диване, пытался тебя развеселить, готовил тебе ужасную домашнюю еду и восхитительно варил кофе. Пытался обнять, прикоснуться, а ты отталкивал! Потому что он, в порыве ярости и обиды, назвал твою маму грязнокровкой, о чем искренне извинялся несколько сотен раз! Гарри развернул записку, вглядываясь в два слова, заставляющих задыхаться и чувствовать себя хуже, чем когда-либо ранее: «Люблю тебя...». Черт, Поттер, ты действительно мудила.