Психология и хирургия

Глава 1. Ночь в Склифосовского выдалась на удивление спокойной – дежурившие в хирургии Салам Гафуров и Костя Лазарев даже успели благополучно заснуть на диванчике и кресле в ординаторской. Редко выдаются ночи, подобная этой – когда можно просто расслабиться и отдохнуть. Только вот под утро идиллия и счастье от спокойного дежурства рассеялась, словно дым. – Ребят, – в ординаторскую заглянула сонная Нина. Не получив на оклик никакой реакции, кроме мирного посапывания, дежурная, вмиг рассердившись, буквально подлетела к хирургам и поочередно больно ударила каждого красной папкой, которую держала в руке – список поступивших пациентов. – Кому я говорю, ну? – Нин, с ума сошла, что ли? – потирая ладонями глаза, пробурчал Костя. – Что случилось? – Случилось. Девочку к нам везут, говорят, ужас натуральный – места живого нет, Скорая боится не довезти. Я Брагина уже из дома вызвонила, едет. Просыпайтесь и готовьтесь принимать. Ребята переглянулись и синхронно повернули головы в сторону двери. Нет, не бывает в Склифе спокойных ночей, не бывает... – Нина, а что с ней случилось? – как всегда, с акцентом, поинтересовался Салам. – Саламушка, я понятия не имею. Мне из Скорой позвонили, сказали, что могут не довезти. Что-то про какое-то удостоверение ещё сказали, я не разобралась толком, честное слово… – прижав руки к груди, помотала головой Нина. Она хотела сказать ещё что-то, но не успела – именно в этот момент стеклянные двери приёмной распахнулись, и в приёмное отделение влетели фельдшер Скорой и врач с каталкой. – Ребят, принимайте, – с порога начал врач средних лет. – Девушка, двадцать шесть лет, многочисленные гематомы и внешние повреждения, предположительно – перелом рёбер, перелом левой руки, черепно-мозговая травма, и ещё… Ментов вызывайте – изнасилована она. – Это вы с чего взяли вдруг? – раздражённо поинтересовался Костя, отбирая у врача лист приёма – таких шуток молодой человек не любил. На девушку он старался не смотреть – даже для практикующего хирурга картина была далеко не из привычных. Врач ехидно посмотрел на Лазарева и приподнял юбку девушки. Чёрные синяки, покрывавшие бёдра несчастной, заставили и Костю, и Салама отвернуться. – Да и на одежду её посмотрите – порвана вся, – добавил врач, опуская юбку. – Сопляки. Давайте, принимайте ее скорее, а то прямо здесь преставится. – Приняли, – мрачно ответил Костя, расписываясь в тут же протянутом ему журнале. – Салам, давай в противошоковый её. – Ах, да, – собравшийся уже было уходить врач вдруг развернулся и протянул Лазареву чёрную сумочку. – Чуть не забыл – там вроде бы всё, и пропуск её – она, получается, как у вас работает. Всё, бывайте. Ещё секунду Костя бездумно смотрел вслед ушедшим, потом полез в сумочку. Пропуск лежал поверх всех вещей – пластиковая карточка с эмблемой и подписью главврача. – Нин, запиши – Ковалёва Виктория Алексеевна. – Кость, ты чего? У меня всё записано уже, – осторожно ответила Нина. – Представляешь – она психолог наш новый – на собрании Зима говорила, что ставку выбила специально для нас, помнишь? – Костя поставил сумочку на стойку и, как-то беспомощно улыбнувшись, пошёл в противошоковую. В самом деле – Зименская на прошлой неделе говорила, что, поскольку сложные пациенты появляются очень часто, и поскольку приходится слишком часто дергать психологов из соседнего отделения, пришлось выбивать лишнюю ставку на своего специалиста – «сторонние» психологи уже просто стали зачастую игнорировать просьбы осмотреть очередного пациента. – Что там, Салам? – спросил Костя, заглядывая за полосатую шторку. – Плохо, – ответил молодой человек, выпрямляясь и делая пометки в бланке. – Рёбра сломаны, рука, подозрение на разрыв селезёнки… Костя протянул Саламу карточку-пропуск, которую всё ещё держал в руке. – Ничего себе… – прошептал Гафуров. – Что делать теперь? – Не знаю. Где Брагин-то?! – Да здесь я, здесь, – раздался знакомый голос. Пара мгновений – и в противошоковой уже стоял светила хирургии Олег Брагин – бодрый, готовый работать – словно и не его вовсе выдернули из-под одеяла под утро. – Не ори, малыш. Что у вас тут? Салам молча протянул заполненные документы Олегу и уступил ему свое место. Минуту Олег изучал написанное и осматривал девушку беглым взглядом, затем вдруг напрягся и повернулся к Лазареву и Гафурову. – Вы какого лешего здесь ещё? Марш в первую операционную, бегом! – рявкнул мужчина. – Чтобы через пять минут готовы были. Ситуация и впрямь была очень серьезной… … – Бедная девчонка, ничего живого ей не оставили, скоты, – проворчал Брагин. – Селезёнку удаляем. – Хорошо, – отрапортовал Салам, принимая из рук медсестры скальпель. – Олег Михайлович, может, поборемся? – подал голос Костя. – Ты девчонку потом опять вскрывать хочешь? Посмотри, в каком состоянии эта селезёнка. Удаляем. Операция длилась уже третий час и к концу пока что не подходила. – Эх, рассказал бы я вам сейчас анекдот новый, но не буду, – продолжил Олег. Оперировать в тишине было для него невыносимой пыткой. – Кость, видишь артерию? Зажимай её. Кость, уснул, что ли?! – А, нет, – Лазарев дёрнулся и схватил зажим. – Она психолог наш новый, представляете? – Да ты что? – улыбнулся Брагин. – Тогда, дорогие мои, мы обязаны молодого нашего специалиста собрать, а то мне Зименская голову-то открутит. И вам за компанию тоже – я же один помирать не согласен. – Представляете, судьба у человека? Позвали в Склиф работать, а тебя в этот же Склиф в критическом состоянии привозят. Начало карьеры, называется… – Ладно, Константин Германович, не нуди. Соберём мы нашего молодого специалиста, и всё будет нормально. А что это ты вдруг так распереживался, а? – Да у неё кровь не останавливается, а я дырку не вижу. – Константин, ты явно не выспался, – ответил Брагин. – Ищи, пока я не разозлился. – А правда, что её изнасиловали? – Да, гинеколог её осмотрел до операции. Причем ещё и несколько человек. Мрази. – Кошмар какой… – подал голос Салам, до этого молча возящийся вместе с Костей в поисках источника слабого кровотечения. – Как так можно вообще? Полицию вызвали? – Вызвали, а толку от них сейчас? Она всё равно неизвестно, когда очнётся. – Зажим. Но очнётся же рано или поздно, – ответил Салам. – Всё, Олег Михайлович, пережали сосуд. – Мо-лод-цы. Тогда сушим и шьём, я закончил. Хватит в девочке копаться уже. Операция, длящаяся почти четыре часа, наконец-то закончилась.