Психология и хирургия

Глава 2. ...Вика очнулась неожиданно для самой себя. Белый потолок – первое, что увидела девушка перед собой – навёл на беглую мысль о том, что всё – пожила двадцать шесть лет на белом свете, и хватит. Правда, через мгновение мысль была отметена из-за боли, пронзившей всё тело – когда умираешь, то, наверное, ничего такого не чувствуешь. Да и капельница, бинты… Нет, точно жива. К сожалению. После всего случившегося смерть казалась самым соблазнительным и манящим исходом. Она помнила всё до мелочей, и воспоминания эти отныне будут преследовать девушку всю её жизнь. Жаль, что нельзя просто выкинуть их из головы навсегда… – Ой, вы очнулись уже? – в палату заглянула молоденькая медсестра с новой порцией раствора для капельниц. Вика продолжила изучать побелку на потолке, мысленно злясь на вошедшую, которая так беспардонно сбила её с мыслей. – Я сейчас вашего врача позову. Вика не ответила, отвернувшись к стене. Врача… Ещё и лечить её будут, и вылечат ведь. И жить придётся дальше со всем этим. А как жить-то? – Виктория Алексеевна, очнулись? – в палату заглянул молодой человек с папкой в руках. Вика инстинктивно дёрнулась к стене, испугавшись мужчину, но про себя отметила, что для практика он чересчур молод. – Не бойтесь, я ваш лечащий врач – Константин Германович. Вас привезли в критическом состоянии, но вам, можно сказать, повезло. Отделались относительно лёгкими повреждениями, могло быть куда хуже. Вика хмыкнула и отвернулась от молодого человека. Повезло, как же... Костя закусил губу, по реакции девушки поняв, что, наверное, сказал что-то не то, и отвёл взгляд. Почему-то ему было очень жаль эту новоявленную пациентку. Хотя к больным привязываться было строго запрещено. – Простите, не то сказал. Дело в том, что мы оповестили о произошедшем полицию, и, когда они приедут, вам надо будет дать показания. Вика не произнесла ни слова, и тогда Костя вздохнул и побарабанил пальцами по папке. – Виктория Алексеевна, это необходимо сделать, понимаете? Этих… – молодой человек помолчал, подбирая нужное слово. Но его так и не нашлось. – Их надо наказать. – Нет, – внезапно прошелестела Вика. – Их не накажут. – Почему? Вика вновь отвернулась, не желая продолжать разговор. Костя отвел взгляд от девушки и сделал пометку в бумаге. Разговор не клеился совершенно. – Вам сейчас сделают укол и поменяют капельницу. И ещё… Если вдруг захотите поговорить – я приду через час. Мужчина поднялся со стула и направился к двери, махнув в окно медсестре, которая как раз подходила к палате. – Это друзья моего бывшего, – тихий голос Вики застал Лазарева в дверях. – Понимаете?... Их трое было, я их хорошо знаю. – Бывшего? Бывшего молодого человека? – Костя ошарашенно посмотрел на девушку. Та кивнула и глаза её наполнились слезами. – Он говорил мне, что отомстит за расставание… Вот и отомстил. Лазарев не знал, что ответить. Да и что вообще можно было сказать в такой ситуации? Первое правило врача – не только «не навреди», пальму лидерства делит ещё одно, более негласное – «не привяжись к своему пациенту». И именно его Костя нарушал сейчас помимо своей воли с космической скоростью, испытывая щемящую боль где-то в груди от одного лишь беглого взгляда на эту хрупкую девушку, которую избили и изнасиловали трое уродов. Не привязывайся, не привязывайся, не смей... – Я зайду через час, – всё, что сумел ответить молодой человек на услышанное. Пропустив в палату медсестру, Константин буквально ломанулся в ординаторскую. В ординаторской сидел Салам, пользующийся перерывом и жадно пьющий кофе. – Салам, я тебя очень прошу – возьми у меня Ковалёву. Я не смогу с ней. – Почему? – Её изнасиловали друзья её же парня, представляешь? – Откуда знаешь? – Она мне сейчас сама сказала, когда я про полицию заикнулся. Боится даже думать про то, чтобы дать показания. – Не может быть… – Салам растерянно посмотрел на друга. – Как так можно вообще? Объясни мне, как? – Саламчик, отвали сейчас, а? Самому гадко настолько, словно это я сам с ней сделал. – Да типун тебе, Костя!- всплеснул руками Гафуров. Лазарев не ответил – молча сев на диванчик, молодой человек запустил руку в волосы и посмотрел на друга исподлобья, отчего Салам поёжился – взгляд молодого человека сейчас казался больным и измученным. – Возьмёшь её себе? Салам поджал губы. – Нет, Костя, не возьму. Прости. Ты сам должен с этим разобраться. Раз взялся – делай. Да у меня и своих больных полно. – Давай поменяемся! Я у тебя двоих возьму, хочешь? – Нет, Костя. Не хочу. Ты в силах справиться. Мы не должны просто так распоряжаться своими больными. Они же не игрушки. – Да почему ты не хочешь?! – взорвался Костя, подскакивая с места. В глазах его заплескались гнев и злоба на друга. – Потому же, почему ты хочешь от неё отказаться, – тихо ответил Салам, посмотрев на друга снизу вверх. – Я не справлюсь, а вот ты сможешь. – Странно, никогда такого не было раньше. Сколько пациентов было, а такого ни разу не испытывал, – уже намного спокойнее произнес Костя, вновь опускаясь на диван. – А потому что такого раньше и не было. Такого, в смысле, настолько ужасного. Лазарев покрутил в руках папку, задумчиво глядя в пустоту. Он понимал, что Салам прав. Такого ужаса он раньше не видел. Или, по крайней мере, не мог припомнить. … – Виктория Алексеевна, как самочувствие? – через обещанный час Костя заглянул в палату к своей пациентке. Девушка не ответила, а лишь уныло поковыряла пальцем стену. Лазарев поджал губы, кивнул и присел на стул, посмотрев на девушку. Синяки её почернели, и зрелище было не из приятных. Мужчина убавил темп подачи лекарства в капельнице и посмотрел на Вику. – Что беспокоит? – Ничего. Просто сдохнуть хочется. – Ну, с этим уж извините, не выйдет. Кстати, сегодня в течение дня приедет наряд, говорят, что задержали подозреваемых. – Я не буду никого опознавать, – на глазах девушки выступили слёзы испуга. – Я не хочу их видеть. Пожалуйста! – Вика, успокойтесь, пожалуйста, – мужчина протянул руку и взял девушку за плечо, чего делать явно было нельзя – страх от мужского прикосновения пронзил девушку, и та резко дёрнулась в сторону, неосознанно зацепившись за халат Лазарева и рванув из правой руки прозрачную трубку. Секунда – и из вены брызнула кровь. Багровые капли окропили халат Кости, что, впрочем, несильно выбило врача из колеи – силой согнув руку Вики в локте, мужчина прижал рыдающую и брыкающуюся девушку к себе. – Лена! Бегом сюда! В палату вбежала медсестра и бросилась на помощь Косте. Вдвоем они сумели кое-как успокоить истерику девушки, сделать ей укол и вновь поставить капельницу. Когда всё было приведено в порядок, Лазарев устало откинулся на спинку стула и прикрыл глаза рукой. – Константин Германович, у вас кровь, – медсестра кивнула на халат мужчины. Костя опустил взгляд на халат – в самом деле, на нём красовались алые капли. – Потом поменяю, – отмахнулся мужчина. – Иди, спасибо. Лена вышла из палаты, а Костя посмотрел на Викторию – девушка уже спала под действием успокоительного. Как же легко можно сломать человеку жизнь, подумать только. Что же было такого в этой Вике? Ничего, по сути, особенного, но что-то Костю мучило, заставляло беспокоиться о её судьбе и безопасности. Это было похоже на ответственность, но не обычную. Какую-то странную, смутно знакомую, но тщательно гонимую. Да ведь он её почти не знал...