Психология и хирургия

Глава 7. – Да отвали ты уже от меня!.. Недоброе ворчание Кости на мобильный телефон встретило Вику в дверях ординаторской и заменило банальное «Доброе утро!». – Это ты мне? Я могу уйти, – Вика задержалась на пороге, повернувшись в сторону коридора. – Нет, не тебе, извини, – ответил Лазарев. Надоедливый абонент вынудил мобильный зазвонить вновь, и мужчина раздраженно выключил трубку и закинул ее в ящик стола. – Да иди ты. – Что, навязчивые поклонницы? – Я одного не понимаю – я же четко даю им понять, что мне от них надо. Они не сопротивляются. Почему потом почти всегда начинается этот цирк? Вика спряталась за ширмой и начала переодеваться. – Может, пора просто прекратить эти начавшиеся вновь похождения? Не учу тебя жизни, но ты понапрасну удивляешься – для девушек это вполне естественно. Каждая в той или иной степени надеется на то, что мимолетная связь перерастет в нечто большее. – Чушь какая-то. Не хочу я это прекращать, это удобно, в конце концов. – Ну да, – Вика высунула голову в щель между ширмой и стеной – так, чтобы собеседник не увидел ничего лишнего. – Особенно сейчас тебе удобно было звонки сбрасывать, – и, спрятавшись обратно, продолжила свое занятие. – Помнишь, мы про размен говорили? – Помню, – девушка чётко услышала тихие шаги. В следующую секунду голос Лазарева раздался совсем близко. – И я до сих пор согласен с твоим мнением. Просто кандидатуры нет подходящей. – Плохо ищешь, – отрезала Вика, отдергивая штору и выходя из своего «укрытия». И точно – Костя стоял у самого закутка. Девушка усмехнулась и подошла к холодильнику. – Йогурт будешь? – Какой? – Клубничный. – Нет, у меня аллергия. Я его съем, а потом буду смешно задыхаться и краснеть. Вика взяла баночку и обернулась – Лазарев уже лежал на кушетке, закинув руки за голову. – Слушай, хирург, а у тебя работа есть вообще? Салам вон без продыху вкалывает. – Салам моложе и зеленее, пусть опыт нарабатывает. А мне проблем хватает. Девушка укоризненно покачала головой и подошла к кушетке, заставив горе-любовника подвинуться, и села рядом с ним. – Слушай, а что у Брагина с Нарочинской? – поинтересовалась Ковалёва, зачёрпывая ложечкой розовый творожок. – В смысле? – Ну, отношения странные такие – Брагин всегда так нарочито красуется перед ней, дерзит, словно школьник. Выглядит смешно, если честно. Не подумай, что я сплетница, просто любопытно. – Твое психологическое чутьё меня просто поражает, – съязвил Костя. – Мне самому этот цирк надоедает иногда. Нравится тебе баба – действуй нормально, покажи ей это, а не веди себя, как клоун. – Кто у вас здесь клоун? – в ординаторскую, как по заказу сверху, вошла Нарочинская. Вика подорвалась с диванчика и кивнула женщине. – Здравствуйте, Марина Владимировна. – Здравствуй, Вик. Костя, иди в первую операционную – там Хромов тебя просит – привезли мужчину, проглотившего две вилки. – Это как он так умудрился? – поинтересовался Лазарев, лениво поднимаясь с диванчика и потягиваясь. – Одну на спор проглотил, второй первую доставал. Как ты понимаешь, не достал. Кстати, Брагина никто из вас не видел случаем? Молодые люди синхронно покачали головами, и Нарочинская, кивнув в ответ, вышла из ординаторской. – Вот же как дети себя ведут, – пробормотала Вика, выбрасывая пустой стаканчик из-под йогурта.- Бегают друг за дружкой постоянно. – Завидуешь, что ли? – хмыкнул Костя, накидывая на плечи халат. – Очень, – усмехнулась девушка. – Удачи тебе с твоими вилками. Лазарев затормозил в дверях и обернулся, посмотрев на девушку. В голове его родилась шальная мысль – вряд ли Иван Николаевич откажет ему в маленькой услуге. – Слушай, а пошли со мной на операцию, а? – С ума сошёл? Кто меня туда пустит? Да и зачем я там – паниковать вместо пациента, пока тот в отключке? – Нет, просто посмотришь, чем мы тут занимаемся каждый день. Вика призадумалась, но лишь на пару мгновений. Любопытство взяло верх над опаской очень быстро. Пара секунд – и девушка уже сорвалась с места, буквально вприпрыжку направившись в операционную. … – Иван Николаевич, – запыхавшийся Лазарев буквально влетел в предбанник операционной, держа Вику за руку. – Можно, у нас тут зритель поприсутствует? Операция несложная, вроде. – Здравствуйте, Иван Николаевич, – улыбнулась Вика, стараясь как можно незаметнее высвободить свою руку. – Здравствуй, Вик, – кивнул девушке Хромов, вытирающий руки салфеткой. – Кость, твоя операция, ты и распоряжайся, я ничего против не имею. – Как моя? Мне Нарочинская сказала, что вы меня в ассистенты хотели, – Костя заметно растерялся. – Я передумал. Хочу поменяться с тобой ролями и посмотреть, что получится, – отрезал Хромов. – Мойтесь лучше, без лишних разговоров. – Отдай руку, – попросила Вика, когда Хромов скрылся в операционной. Костя, словно очнувшись, нехотя выпустил тонкую ладонь и подтолкнул девушку к раковине. – Ну, Иван Николаевич! – Костя, я всё сказал. Давай живее. – Поздравляю с внеочередной операцией, – хмыкнула Вика, встряхивая руками и принимая заботливо протянутую Лазаревым салфетку. – Вот делать мне больше нечего, как вилки из мужиков вытаскивать, – пробубнил молодой человек, занимая место у раковины и включая воду. – У меня к тебе деловое предложение, кстати. – Что за предложение? Костя не ответил, лишь усмехнулся, натянул на лицо маску и вошёл в операционную. Заинтригованная Вика вошла следом, но переспрашивать не стала – Хромов, внимательно наблюдавший за девушкой и явно слышавший их разговор, настораживал. … – Вот она, красавица, – самодовольно произнес Лазарев минут через десять после начала операции. – Мамочка, – покачнулась Вика, которую явно поразило увиденное – обычная вилка, столовый прибор, – торчала сейчас из пищевода мужчины. Костя пинцетом ухватил её, продемонстрировал Ковалёвой, которую внезапно замутило, и подмигнул девушке. – Вот так и живём, Вик, – прокомментировал ситуацию Хромов, стоящий рядом. – Что дальше делаем, Кость? – Надо разрез побольше сделать, я вторую не вижу, – ответил мужчина, протянув руку в сторону медсестры. – Скальпель… А вот она, родимая… – Какой кошмар, – протянула девушка, наблюдая за тем, как медленно появляется на свет второй столовый прибор. – Ребята, мы стабильны, заканчивайте спокойно, – отрапортовала женщина-анестезиолог. – Шейте, а я пошёл, – Иван Николаевич стянул с рук резиновые перчатки. – Кость, молодец, хорошо справился, я доволен. – Отлично, шьём. Спасибо, Иван Николаевич. Вика покачнулась на месте, наблюдая за тем, как игла входит к ткани грудной клетки, и отошла к металлической ванночке, в которой среди салфеток лежали две вилки. В голове девушки просто не укладывалось – как можно проглотить два столовых прибора такой формы и длины? – Ты прямо как ребёнок в музее, – усмехнулся Костя, не отвлекаясь от швов. – Просто не понимаю, как он это сделал, – ответила девушка, всё ещё рассматривая вилки. – На спор-то что угодно сделать можно. Хочешь попробовать, кстати? – Что попробовать? Вилку проглотить? – Не-а. Вика повернулась и только сейчас заметила, что Костя выжидающе-лукаво смотрит на собеседницу, держа наготове зажим с иглой, чуть повернув его в сторону Ковалёвой. Пару секунд девушка непонимающе смотрела на мужчину, но, когда до неё дошёл смысл сказанного и увиденного, подняла руки вверх. – Нет-нет-нет, ни за что! Пробовать на живом человеке, ещё чего. Меня и так трясёт. – Чего же ты в медицину пошла, впечатлительная такая? – Не в хирурги же пошла. Я от всего этого вообще очень далека. – Так, ладно, мы закончили, – Костя отложил зажим и направился к выходу. – Чего заснула-то? Пошли. – Слушай, ты такой молодец! – восхищению Вики, перемешанному с шоком, не было предела. – Операция плёвая, но мне приятно, – усмехнулся Лазарев, намыливая руки. – Кстати – что ты там про какое-то деловое предложение мне говорил? – А, точно же. Я всё хотел посмотреть, как ты выдержишь операцию, а потом уже предложить. Пошли в кино вечером? – Это типа проверка на вшивость была? – Вика скептически изогнула бровь. – Типа того. Ковалёва посмотрела на улыбающегося Костю, ожидающего ответа, и усмехнулась. – Ну пошли. … – Смотри, вон они, – Вика кивнула в сторону одной из палат, возле которой стояли Брагин и Марина. Они что-то пылко обсуждали, стоя почти вплотную друг к другу. – Блин, мне бы с Брагиным на эту тему пообщаться – такой экземпляр интересный… – С точки зрения психологии? – поинтересовался Лазарев, скучающе проследив за Викиным взглядом. – Ага… – Абсолютно ничего интересного. Простое метание меж двух огней. Пошли, у нас сеанс через час, – Костя схватил девушку за руку и потянул вперед. Вика двинулась за молодым человеком, всё ещё наблюдая за хирургами. Во взгляде Брагина Ковалева даже с приличного расстояния смогла заметить грусть и тоску, которые словно распространялись по воздуху. Странный он был, этот «светило отечественной хирургии»… …Фильм был интересным, но не для Вики, для которой главным событием дня было присутствие на операции – это затмевало всё остальное напрочь. Потому-то девушка и выдержала всего полчаса от начала сеанса – нервный всплеск дал о себе знать, вызвав непреодолимую сонливость и заставив девушку уснуть прямо в кресле, уронив голову на плечо своего спутника. Который, впрочем, был совсем не против, получив бонус за успешно проведенную операцию. Правда, к концу сеанса плечо онемело, да и девушку растолкать оказалось довольно проблематично – Вика спала настолько крепко, что, казалось, продолжала делать это даже на ходу, идя к машине. Костя даже не думал обижаться на девушку – слишком мила она была в своей сонливости и казалась беспомощной и какой-то ранимой. Но вот проблема крепкого сна внезапно обернулась для Лазарева настоящей трудностью, когда на очередном светофоре он вдруг понял, что девушка не сказала ему своего адреса. Костя тщетно пытался разбудить Ковалеву минут пять, но куда там – Вика не реагировала ни на голос, ни на осторожное потряхивание – ни на что. И мужчине не оставалось ничего, кроме как сделать то, что казалось ему в данном случае очевидным. И Вика не проснулась даже тогда, когда Костя нёс её на руках по лестнице на четвёртый этаж, в свою квартиру, проклиная свою накатившую вдруг усталость и думая, как отреагирует его спутница на то, что проснется утром в чужой квартире. А ещё он проклинал четвёртый этаж, до которого дошёл неожиданно быстро – лифты в подъезде почему-то не работали, что, впрочем, несильно расстраивало молодого хирурга. Даже наоборот – он был рад тому, что сам тащил сейчас свою необычную ношу спать.