Психология и хирургия

Глава 9. – Олег Михайлович, а я уже думала, что Вы не придёте! – хлопнула в ладоши Вика, когда на стул перед ней плюхнулся усталый Брагин и, подперев щёку рукой, иронично посмотрел на девушку. – Ну, как я мог отказать в просьбе нашему очаровательному психологу? – Приятно слышать, – улыбнувшись, кивнула Ковалёва. – О чём поговорить-то хотела? – О Марине Владимировне, – без лирических отступлений, в лоб, произнесла Вика. – О, как! А что с Мариной Владимировной? – Ничего, просто… Просто Вы как-то странно с ней обращаетесь. То шутите, то пытаетесь как-то уколоть, подстегнуть. Со стороны очень странно смотрится, если честно. – Так, стоп, – Брагин поднял руки вверх и внимательно посмотрел на собеседницу. – Ты меня сейчас жизни поучить захотела, что ли? – Ни в коей мере. Просто очень интересно, правда. Извините, но я в последний раз подобные отношения в школе видела. Брагин провел рукой по гладковыбритому затылку и протяжно вздохнул. Откровений не будет – это Вика поняла сразу. Но ей хватало и безмолвной реакции, чтобы понять, что Брагин влюблён в Нарочинскую по уши. Причем, скорее всего, продолжительное время. И это смущение, которое Олегу не удавалось сейчас скрыть, только сильнее убеждало молодого психолога в её догадках. – Почему Вы ей ни в чем не признаетесь, Олег Михайлович? Брагин поднял глаза на девушку и хмыкнул. – А зачем? Семью создавать, жениться? Да мне и так неплохо вроде. И мозг мне лечить не надо. Ковалёва усмехнулась и сцепила руки в замок. – Я и не думала. Говорю же – простое человеческое и профессиональное любопытство. – Тогда считай, что всё это – простая защитная реакция. Понимаешь, – Брагин вновь опустил голову. Но лишь на пару мгновений. – Серьёзные семейные отношения не для меня. А Марине именно такие и нужны – с семьёй, детьми и полной чашей. А я не могу, не умею так и не хочу. Мы слишком разные. Вот и все. – Обычно противоположности притягиваются, Олег Михайлович. – Далеко не всегда. Противоположности не могут стать родственными душами никогда. Вика поджала губы, не зная, что ответить. В чём-то Брагин определённо был прав, и девушка понимала это. Просто разговор очень быстро зашел в тупик – Ковалёва чётко понимала, что разговорить хирурга не сможет. А идти к Марине было бы просто глупостью. – Михайлович, ты тут? – в ординаторскую, в которой и проходил разговор, влетела Нина. – Слушайте, там на нашего Костика какой-то неадекват налетел, идите, посмотрите, а? Вика и Брагин переглянулись и одновременно сорвались со своих мест. – Меня почему не позвали, если там неадекват? – спросила Вика, стараясь придать голосу как можно большее спокойствие. – Так Лазарев и сказал, что сам справится, – развела руками Дубровская. Втроём они зашли в смотровую – на кровати лежал без сознания Костя, над которым крутилась медсестра Таня, пытаясь открутить плотно завинченную крышечку с пузырька с нашатырным спиртом. Нина отобрала у девушки пузырёк и, показав той на выход, с лёгкостью открутила крышечку и промокнула пахучим спиртом вату. Брагин же, пользуясь тем, что молодой человек находился без сознания, склонился над ним и быстро осмотрел. – Ушиб мягких тканей, сотрясение если и есть, то очень лёгкое. Чем его? – Да я не видела, он пациента принимал, я отвлеклась, глаза поднимаю, а он лежит уже, – пробормотала Нина, передавая вату Вике. – Олег Михайлович! – в смотровую влетела Таня. – Там этот буйный, – девушка кивнула на Костю. – Врача требует себе, хуже стало ему. – Врача он требует, сейчас я ему покажу врача, козлу… – пробормотал Брагин, идя следом за Танечкой. Нина вышла следом, успев подмигнуть Вике, которая в ответ лишь закатила глаза. Подойдя к кровати, девушка склонилась над Лазаревым и поднесла к его носу влажную вату. Мужчина тут же дёрнулся и распахнул глаза. – Т-ш, тихо лежи, – произнесла Вика, придерживая Костю за плечо и не давая тому встать. – Я обработаю сейчас. – Да там царапина, – отмахнулся было Лазарев. – Константин Германович, – Ковалёва тут же перешла на показательно-деловой тон. – Нина из-за вас половину отделения на уши поставила. Лежи молча. Чем он тебя так вообще? – Чем, кулаком, – проворчал Лазарев, нехотя терпя обработку раны. – Мастер спорта по боксу, обдолбанный причём. Я даже понять ничего не успел. Вика невесело улыбнулась и провела рукой по Костиным волосам. – Напугал нас, – и отвернулась, выбрасывая вату в урну, специально для этого предназначенную. Ковалёва повернулась обратно как раз в тот момент, когда Лазарев сел на кровати. Какая-то доля секунды – и их губы едва не соприкоснулись – настолько близко друг к другу оказались молодые люди. Вика поспешила было отстраниться, но внезапно почувствовала на спине сильные руки, не дающие ей этого сделать – Костя успел просчитать ее реакцию за какие-то мгновения. – «Нас» напугал, или тебя? – голос мужчины вдруг стал очень тихим, а сам Костя пытался поймать взгляд девушки, которая всё время отводила глаза. – А если и меня, – Вика посмотрела, наконец, мужчине в глаза. – Это ничего не изменит. – Изменит. И очень многое. – Ты потом пожалеешь, – прошептала девушка. По телу помимо воли растекалось предательское, но такое приятное тепло, а два горячих дыхания, сливающиеся в одно, начинали сводить с ума. Вика уже успела забыть эти ощущения, и сейчас они играли с ней злую шутку. – А это уже мне решать, нет разве? Одна рука со спины переместилась на затылок девушки, подтянув её ещё ближе, совсем вплотную. Их губы соприкасались, но это не было поцелуем – это было нечто ещё более интимное и откровенное. То, что обычно разжигает страсть между двумя людьми, то, что указывает на начало чего-то нового и серьёзного. Но для Вики поддаться этому «новому» было очень и очень сложно. – Пусти меня, – прошептала девушка, в каком-то помутнении проведя кончиком носа по Костиной щеке. В глубине души моля об одном – чтобы не отпускал. – Ты же этого не хочешь. – Не хочу. Пусти. Это прозвучало так вымученно и фальшиво, что Лазарев просто не смог послушаться. Ему стоило бы удивиться, почему к ним никто не заходит, но сейчас было совершенно не до этого – усадив девушку так, чтобы та не сопротивлялась, Костя всё же поцеловал её, совершенно не задумываясь о том, что будет дальше. И даже с легкостью выпустил Вику из крепких объятий, когда та вновь отпрянула от него буквально через несколько секунд. И даже нашел в себе силы рассмеяться, правда, совсем невесело – только сейчас он понял, какие сложности его ожидают с этой девушкой, к которой так сильно тянуло. – И что дальше? – спросила Вика, вскочившая с кровати и поправляя халат. Она еле говорила от взявших верх эмоций. Костя не ответил, лишь развел руками. Вика двинулась в сторону выхода из смотровой, и, только открыв штору, наткнулась на полный любопытства взгляд Нины, стоящей на своём посту. – Будешь трагедию теперь из этого делать? – голос Лазарева раздался над самым ухом девушки – тот уже успел встать и подойти к психологу вплотную. Более того – заметив Нину, Костя помахал ей рукой. И Вика внезапно рассмеялась, поняв, что ничего ужасного не произошло, даже наоборот. – Не буду. Но теперь нас ждут косые взгляды и расспросы. – Ну и что? Я готов. Не вижу ничего страшного в человеческом любопытстве. А маме ты понравилась. Вика непонимающе посмотрела на мужчину, но тот лишь подмигнул ей, улыбнувшись. Правда, через мгновение улыбка исчезла, и Лазарев, поморщившись, прижал ладонь к рассечённой брови. – Что такое? – спросила девушка, повернувшись к Косте. – Голова болит, не важно. – Иди в ординаторскую, приляг, потом на томографию сходишь. – Еще чего? Просто прилягу на полчаса, и в бой. Вика хмыкнула и посмотрела на рану. Костя тряхнул головой и обнял девушку, зайдя обратно за шторку. – Куда вечером идем? – Ты идёшь домой, причём часа на два пораньше, тебе отлежаться надо. А я сегодня в ночь. – Слушайте, ребят, я дико извиняюсь, – в смотровую заглянула Нина. – Но там мужика привезли, а смотровых больше нет. Да и врачей свободных тоже, Кость. – Сейчас иду, – ответил Лазарев, даже не думая отпускать Вику, более того – положив подбородок ей на макушку. – Ну бегом давай, – Дубровская хитро улыбнулась, кивнула в сторону приемной и вышла. – Сейчас его осмотрю и в ординаторскую, спать. Я тебя люблю. – Не торопишься? – Вика прищурилась и посмотрела на уже накидывающего халат Лазарева. – Не-а, не тороплюсь.