Психология и хирургия

Глава 22. – Он что, ещё и пить начал? – Вика устало потёрла глаза и закинула в рот таблетку. – Угу. Мало того, что его откачивать пришлось, так ему ещё и плевать на всё и всех, – Лазарев говорил зло и сухо, лёжа при этом на кушетке и закинув руки за голову. Вика встала со стула, подошла к мужчине и взяла его за руку. – Не говори так. – Он со мной в Истру ещё ехать должен был. Теперь Брагин вместо него. – То есть, тебя только это волнует? Лазарев сел и прижался лбом к затылку девушки. – Конечно, нет. Что за глупости? – Съездишь с Брагиным, тоже неплохо. – Ну да, Брагин-то неплохо, а вот Павлова вместе с ним… Вика рассмеялась и потрепала задумавшегося Лазарева по волосам. – Скажи ей «спасибо» за то, что она не уволила тебя тогда, и прекращай ворчать. Когда у вас эта конференция? – Завтра с утра и часов до шести. Весь день насмарку. – Так, прекрати уже, – девушка сделала большие глаза. – Поедешь, и никуда не денешься – не зли Павлову ещё больше. – Так, ладно, – Лазарев поднялся с кушетки. – Пойду работать. Виктория молча проводила мужчину взглядом и взяла со стола одну из историй болезни. Без Хромова Костя сник буквально на глазах – в больнице ему было словно некомфортно без того, кто считался старшим наставником. – Так, где этот… Иждивенец этот? – в ординаторскую, стоило Вике чуть отвлечься, влетел Брагин. – Работать пошёл, – девушке не составило труда догадаться, кого именно искал мужчина. – Работать он пошел… Билет я ему когда передам? – Ну, мне отдайте, – Ковалёва отчаянно подавила зевок. – Не-ет, тебе я не доверяю, – Олег широко улыбнулся. – Знаю же прекрасно, что ты против этой поездки, потеряешь ещё, или порвёшь. – Я настолько ужасна? – девушка улыбнулась, приняв словесную «игру». – Да ты что, я тебя вообще обожаю больше всех в этом муравейнике, – ахнул хирург и чмокнул девушку в макушку. – Ладно, так уж и быть, передай ему. Завтра в девять на станции. – Ладно, – Вика усмехнулась и спрятала протянутый ей билет в карман халата. – Как настроение-то? – Брагин полез в шкафчик и выудил из него свою чашку. – Нормально вроде. А у вас? – Замечательно. Развожусь завтра, можешь меня поздравить. – Да как-то не хочется, – психолог перевернула страницу с заключением хирурга и уткнулась в диагноз. – Развод – это всегда плохо. – Согласен, – мужчина с шумом отхлебнул горячий кофе. – Но иначе никак. Девушка пожала плечами, понимая, что спорить и что-то советовать не имеет права, да и бесполезно это, по большому счету – этот Брагин так и останется для нее загадкой, навсегда.

***

– Так, ты слышишь меня? Я ушёл. – Билет взял? – не открывая глаз, поинтересовалась Вика. Раздалась возня и шуршание. – Взял. Может, всё же проснёшься? – Я не сплю. – Ты помнишь, что мы едем завтра? – Помню, – девушка приоткрыла глаз и проследила за мужчиной. Лазарев поцеловал девушку в висок и сделал «козу» презрительно смотрящему на него с подоконника Пирату. – Я ушёл. – Удачи, – и Вика, услышав звук захлопнувшейся двери, замоталась в одеяло поплотнее, но уже через пару минут поняла, что сон словно рукой сняло. Пришлось вставать и идти сначала в душ, а затем на кухню. Завтра молодые люди собирались в гости к Анне и Феде – они регулярно приезжали в эту тёплую и светлую квартиру, чтобы повидаться с мальчиком, который наконец-то обрел семейное счастье. И казалось, что он даже не вспоминал всего, что случалось с ним на протяжении шести лет его жизни. И молодые люди были этому искренне рады. – Да, мам, всё нормально. У Сашки? Недели две назад была, а что? Ну, съездите, конечно, я же всё понимаю, – Вика потёрла шею и уныло помешала ложечкой содержимое чашки. – Нормально всё, ты не слышишь разве? Теперь говорю так, словно у меня всего лишь двухнедельное лёгочное воспаление. Ну, почему сразу «циничные шутки»? А то ты не знала, что все медики такие. Как Андрей Игоревич, нормально? Привет ему передавай. Не знаю, Костя на конференции в Истре, а завтра у нас планы кое-какие… Может, в следующие выходные, если вы нас позовёте, конечно. Ладно-ладно, не сердись, я же шучу. Ладно, давай пока, я позвоню ещё, – девушка нажала на «отбой», положила трубку на стол и, вздохнув, сделала пару глотков. Пойло было поистине отвратительным, но помогало очень и очень хорошо – связки восстанавливались удачно, что подтверждали регулярно проводимые анализы. Телефон зазвонил вновь, и девушка, несказанно этому обрадовавшаяся, схватила трубку, избавив себя от мучений с заглатыванием «чудотворного» напитка. – Алло, да? – Вик, хорошо, что ты дома, – голос Нины заставил девушку помимо воли скорчить недовольную гримасу. Пират, сидящий на стуле, как-то нервно дёрнул пушистым хвостом и наклонил голову, зашевелив ушами. – Что на работу надо? Нин, у меня выходной же, – не дожидаясь пояснений к звонку, спросила Вика, протянув руку к коту, на что тот отстранился, фыркнув. – Я не об этом, дослушай, – одёрнула Викторию женщина, и, вздохнув, осторожно продолжила. – Тут такое дело, в общем… В общем, автобус, в котором ехали Брагин, Павлова и Костик, его захватил вооруженный человек… – Что?! – рявкнула в трубку Вика. – Подожди, дослушай, – на мгновение Нина запнулась, затем продолжила. – Там толком ничего неизвестно, ты не нервничай так раньше времени… Если вдруг что-то станет известно, я тебе сразу же наберу. Вика не стала дослушивать – нажав на «отбой» трясущимися руками, девушка, не помня себя, ринулась в спальню, на ходу скидывая халат. – Как это случилось? – буквально влетев в приёмное отделение, девушка подбежала к стойке регистрации и уперлась в неё руками. – Господи, ты чего приехала сюда вообще? – возмутилась было Нина, но, увидев то, в каком состоянии находится Ковалёва, предпочла не продолжать порицание. – Говорят, бывший сотрудник полиции, вооружённый. Требует прямого эфира на федеральном канале. – Откуда вы узнали? Откуда?! – Из полиции позвонили, оповестили – один из заложников, когда им позвонил, проговорился о том, что вместе с ним наши ребята сидят. Вика помотала головой. – Ничего не понимаю. Почему кто-то из заложников сумел позвонить? – Говорят, что захватчик сам этого потребовал, – растерянная Нина прижала руки к груди. – Милая моя, успокойся, я очень тебя прошу, всё будет хорошо. Ничего не ответив, Виктория отошла от стойки и присела на металлический стул, прижав руки к лицу. Слёз не было, просто хотелось словно спрятаться от окружающих или проснуться и осознать, что всё это – всего-навсего плохой сон. – Ну что, ничего? – отняв ладони от лица, девушка увидела, как к стойке подошла Нарочинская – бледная, испуганная и с покрасневшими глазами. Нина покачала головой и развела руками. …В ожидании прошел час, за ним другой. Нина, продолжавшая направлять жизнь отделения по прежнему руслу, то и дело с досадой поглядывая на Вику – девушка так и продолжала сидеть неподвижно, и, казалось, даже не дышала, глядя куда-то в пустоту. – Девочка моя, ну, что же ты так убиваешься? – женщина вышла из-за стойки, воспользовавшись временным отсутствием в отделении новых поступивших, и подсела к Ковалёвой. – Ещё же ничего не известно. Хочешь, я тебе успокоительного вколю? Или, вон, иди в ординаторскую, поспи немного, хочешь? А может, Хромова тебе позвать – он на работу вышел, тоже переживает очень. В ответ девушка лишь покачала головой, даже не повернувшись в сторону Нины. Ей не хотелось совершенно ничего, она даже, казалось, и не слышала всего, что говорила ей сейчас Дубровская. Женщина вздохнула и, погладив девушку по плечу, отошла обратно к стойке. – Нин, – Вика повернулась к женщине и жалобно посмотрела на неё. – А если он умрёт? – Господи, совсем с ума сошла? – ахнула Нина. И Вика, услышав эти слова и осознав весь их ужасающий смысл, уронила голову на руки, но так и не заплакала – просто не получалось, а почему, девушка и сама не понимала. Он влетел в отделение уже ближе к вечеру – растрёпанный, нервный и совершенно не такой, каким уходил с утра из дома. И Вика, словно почувствовав его появление спиной, развернулась так резко, что закружилась голова. – Костя! – Так, всё-всё, успокойся, – заключая девушку в крепкие объятия, пресёк все причитания на корню Лазарев. – Всё хорошо, прекрати. Всё хорошо. Вика уткнулась носом в кашемировый свитер мужчины и зарыдала в голос, отчаянно вцепившись в его куртку. – Костик, слава богу! – воскликнула выбегающая из-за стойки Нина. – А остальные где? – Брагин разводиться поехал, а Павлова с мужем, подъедут сейчас. Я первый оттуда смылся. Так, – Лазарев силой отстранил Вику от себя и взял её лицо в руки. – Успокойся сейчас же, я жив и здоров. Нин, не могли ей успокоительного дать? – Так она сама отказывалась… – Нашли, кого слушать, тоже мне. Так, ладно, мы домой, завтра я выходной. – Ладно, – Нина махнула рукой, глядя вслед молодым людям. – Господи, слава богу, всё обошлось. – Что там? Что случилось? – из ординаторской буквально выбежала Нарочинская. – Нормально всё, Марин. Твой разводиться поехал, выдохни, – и Нина, расслабившись, внезапно рассмеялась. И Марина вздохнула с таким облегчением, что просто не сумела сдержать слёз, скатившихся по щекам. Всё обошлось. Всё хорошо. ...Вика сидела на краю кровати, раскачиваясь взад-вперед и глядя в стену, и не обращая никакого внимания на снующего по её коленям туда-сюда Пирата. Дома Лазареву пришлось-таки сделать девушке укол, потому как словами и действиями истерику остановить так и не получилось. – Хорошо, что мама ни о чём толком не знала, – Костик вошел в комнату и кинул на прикроватную тумбочку телефонную трубку. – Ну что? Лучше? – Не знаю, – прохрипела Вика и пожала плечами. – Так, давай, прекращай хандру. Всё обошлось, сколько раз тебе ещё повторить, а? Вика посмотрела на свои ладони. – Знаешь, я просто сидела там, в приёмном, и думала… Что будет, если с тобой, – девушка запнулась, оказавшись не в силах даже произнести этих слов. – Если с тобой что-то случится. Лазарев обернулся на Вику и медленно присел перед ней на корточки, чуть нахмурившись и посмотрев на неё снизу вверх. – И как я жить-то тогда буду? – продолжила девушка, глядя на свои колени. Две слезы скатились по её щекам и упали на плюшевую ткань домашних брюк. – Никак. Понимаешь? Мужчина не ответил, позволив девушке выговориться. И тут её понесло – слова лились сами собой, помимо воли обнажая всё, что так мучило девушку. – Я просто вспоминала то, как и при каких обстоятельствах мы встретились, вспоминала и не понимала, как вообще получилось так, что мы… Начали все это. В то время, когда я ненавидела саму себя, когда терпеть не могла свое отражение в зеркале, когда презирала свое тело, ты, наоборот, словно заставлял меня поверить в себя, вновь полюбить. Я понимаю, что мы с тобой никогда не говорили об этом, но я просто не могу молчать сейчас, я просто не представляю, что бы со мной было, если бы не ты тогда, если бы меня не привезли именно в Склиф, понимаешь? Я бы, наверное, и не жила сейчас. – Не говори ерунды, – всё, что сумел ответить изумлённый Лазарев. Поднявшись, он взял девушку за руку и потянул на себя, а когда поднялась и она, обнял её так, как никогда раньше. И эти объятия были для обоих самым интимным, что когда-либо происходило с ними в их жизни.