Broken dreams

Если бы мужчина истерил, всхлипывал или причитал, пытаясь вызвать у слушателя жалость, Рэнделл бы просто покивал, состроил печальное личико и на следующий день спокойно уехал домой. Он бы забыл старые тряпки, прозрачные глаза и приятный запах, вернувшись к прежней жизни: доступным омежкам, частым праздникам с алкоголем и шумным друзьям. Наверно, он даже продолжил бы читать романы, но уже без прежнего восторга. Однако Дэвид рассказывал эту жуткую историю спокойным, тихим голосом с нотками грусти. Взгляд широко распахнутых очей был устремлен в камин, но писатель не видел ни танца огня, ни кованой решетки. Он смотрел в собственное прошлое. И Ривай, ловящий каждое слово, каждый вздох, чувствовал, как от этих слов все внутри сжимается. Ему становилось трудно дышать, в горле появился ком, к глазам подступали слезы. Он плакал, спрятавшись от этих обесцвеченных мукой глаз. И ему, альфе, даже не было стыдно. *** А на следующий день они вернулись в город. Собрали вещи Нейта, нашли машину (она, предательница, сразу завелась) и приехали к Дэвиду. В его маленькую однокомнатную квартирку, шедевр минимализма. Шестнадцать квадратных метров: узкая застеленная кровать, письменный стол, стул с высокой спинкой, полупустой шкаф с одеждой и кухонный уголок (раковина, плита и холодильник в одной конструкции), да пара шкафчиков с крупами и посудой на стене. Плюс миниатюрная ванна и туалет. Ни ковра, ни картин. Только тяжелые плотные занавески на единственном окне. Пожалуй, самым ценным и дорогим предметом во всем жилище был серебристый лэптоп. Оглядевшись, Рэнделл тяжело вздохнул и сходу предложил мужчине переехать к нему. Тот покрутил пальцем у виска и пошел ставить чайник. Дэвид не воспринял всерьез его слова. Он слишком долго был один и ни во что уже не верил. Рэнделл это понимал. А еще знал, что не отступит. Как бы ни было тяжело, он не оставит свою пару тонущей во тьме. *** Он приручал его постепенно. Медленно и осторожно, боясь вспугнуть. Забегал на пару часов, приносил фрукты (никакого фастфуда!), делился новостями. Потом пришел с ноутбуком, сказал, что в присутствии Нейта лучше думается. И действительно, развалившись на кровати, занимался проектом, а в метре от него писатель обдумывал новую главу. Увидев, как сквозь кофту проступают острые позвонки и лопатки наклонившегося за упавшей ручкой Дэвида, он пришел в ужас. Ноги-спички, руки-веточки... Мужчина был невозможно худым, сплошные кости. Пришлось в спешном порядке вспоминать папочкины уроки и начинать варить легкие супы, а потом скармливать их омеге. Тот яростно сопротивлялся, но Ривай, найдя его слабое место, стал активно этим пользоваться. Дэвид соглашался съесть суп, кашу, овощи, да и вообще все, что оказывалось на тарелке, за возможность прикасаться к его необычным волосам. Как ребенок, честное слово! Следующим пунктом в его плане значилась стрижка. Уговорить писателя расстаться с длинными, неухоженными прядями, оказалось неожиданно просто. Правда, идти в парикмахерскую Дэвид отказался наотрез. Тогда Рэнделл только усмехнулся: держать в руках ножницы и расческу он умел, и всего за пару часов Нейт обзавелся чудесным рваным каре. Затем он вытащил обновленного, облаченного в белые джинсы и куртку Дэвида на прогулку. Сводил в кино, накормил десертом в уютном кафе, привел к себе. Кажется, в тот день омегу больше всего удивила коллекция его романов на чужой книжной полке. *** Однажды, вернувшись с учебы пораньше, он нашел мужчину на кухне. Дэвид держал длинный, очень острый нож, и солнечные блики с лезвия отражались в его глазах. Ривай очень хорошо помнил волну страха, накрывшую его при виде мечтательной улыбки на тонких губах, когда мужчина провел пальцем по кромке, проверяя качество заточки. Он понял, что омега собирается делать, и не мог этого допустить. Подбежать, выбить опасную игрушку из рук, встряхнуть хорошенько... — Что ты творишь? — Не трогай меня, не трогай, — Нейт высвобождается из его объятий и медленно сползает на пол. — Я сломан, видишь... — он обхватывает себя за плечи, начиная раскачиваться из стороны в сторону. — Сломан... Растерянный парень смотрит на впавшего в транс омегу, а потом опускается перед ним на колени и притягивает к себе. — Не делай так больше, ладно? Никаких ножей, крови и боли. Мы починим тебя вместе. Съездим к морю, наполним твою жизнь красками и счастьем... — альфа баюкает его, утешает, пытается вернуть в сознание. — Нет. Ничего не будет. Ты такой теплый, светлый... Ты уйдешь... — Ни за что! — он приподнимает лицо Дэвида, смотрит в глаза. — Мы оба это чувствуем, ведь так? Моя пара, моя жизнь, моя судьба. Я никуда от тебя не денусь. Обещаю. *** Это был самый тяжелый момент и их совместной истории. Теперь же у них бывают просто хорошие и плохие дни. В плохие омега плачет во сне. Без всхлипов и звуков, просто из закрытых глаз текут слезы. А Ривай их сцеловывает, пытаясь лаской убрать боль. Иногда его любимому снятся кошмары. В такие ночи Рэнделл прижимает трясущегося, напуганного писателя к себе. Он мягко гладит мужчину по напряженной спине, чувствуя, как тепло его рук прогоняет страх, как расслабляются мышцы. Он готов лежать так вечно, обнимать и шептать какие-то глупости, только бы развеять эти жуткие сны. В эти моменты парня захлестывает нежность. Хочется превратить чувства в одеяло и накрыть им Дэвида, чтобы никакие воспоминания не могли его расстроить. В хорошие омега пишет новую книгу, погружаясь в текст целиком, напрочь забывая о еде и сне. Парню, умиленно за ним наблюдающему, приходится напоминать любимому об этих жизненно важных вещах. Они смотрят телевизор, устроившись на диване: голова лежащего альфы на коленях сидящего Нейта. Конечно, тонкие пальцы, не удержавшись, заплетают синие косички, массируют кожу, заставляя Ривая блаженно жмуриться и урчать от удовольствия. Они занимаются любовью, правда, омега не позволяет раздевать себя полностью. Но одетый в тонкую рубашку Дэвид, сидящий на Рэнделле верхом и страстно ему отдающийся, нравится парню еще больше. Не из-за скрытых под одеждой шрамов, он их совсем не боится и не считает отвратительными, просто в таком виде мужчина выглядит еще соблазнительнее. Хрупкий, чудесный подарок, который он едва не потерял. *** Альфе понадобилось пол года, чтобы получить первый — робкий, ласковый — поцелуй. И почти год, прежде чем мужчина решился заняться с ним любовью. Кажется, Дэвид до последнего не верил, что Рэнделл настроен серьезно, что это не дурацкий розыгрыш и его альфа никуда не сбежит.