Алгебра

      Это был прекрасный солнечный день. Не то, чтобы прям уж совсем прекрасный, но он был таковым, пока дверь моей спальни не открылась. "Что в этом такого?" — спросите вы. А я вам отвечу — ничего. Но я не очень-то люблю, когда моя небольшая комната каким-то средством соединяется с другим миром, например, той же открытой дверью. Всё дело в том, что моя любимая кошка по утрам обожает прыгать по всему дому и мешать мне спать, а сейчас это было вдвойне надоедливым, так как уснула я прошлой ночью уже где-то под утро. Рыжее чудовище с длинной шерстью и чёрными подпалинами на боках просеменило по комнате, не создавая и звука, а потом, притаившись у кровати, запрыгнула на матрас, где я разложила свою тушку. Я загребла животное под себя, отчего кошка фыркнула и стала вырываться. — Ну и что пришла тогда? — я легонько отправила кошку в полёт на пол, та без проблем приземлилась на лапы и уже в следующее мгновение оказалась в глубоком кресле среди небольшой кучи одежды. Теперь передо мной стояла задача каким-то образом закрыть дверь комнаты, не вставая из тёплой кровати. Немного подумав, я выудила из-под ног одну из маленьких подушечек и, чуть приподнявшись, прицельно метнула в сторону двери. Приоткрытое окно впустило ветерок и от сквозняка дверь захлопнулась, что вышло даже громче, чем я ожидала. Тряхнув головой, я уронила ту на подушку и закрыла глаза. Пяти минут не прошло, как дверь снова отворилась и в этот раз на пороге комнаты показалась мама. Она уже была умытая, причёсанная, но всё ещё в халате и тапочках. Её светлые волосы были завязаны в невысокий короткий хвост, а подле лица свисало несколько локонов, что не доставали до общего букета. Я приоткрыла один глаз и тихо наблюдала за ней, пока мама наконец не стянула с меня одеяло. — И долго ты ещё будешь валяться? — спросила она, подходя к креслу с одеждой. Мама начала долго перебирать всякие футболки, штаны, майки, пока просто не схватила всё это вместе и, последний раз глянув на меня, стала перемещаться в сторону двери. — Э! — я вскочила. — Ты куда мои джинсы потащила? — В стирку, валяются здесь уже неделю, — сказала она, взглядом найдя синюю вещь. — Неправда, позавчера сняла с сушки, — сказала я в своё оправдание и села обратно на кровать. Мама сдалась и положила джинсы обратно в кресло, из которого, кажется, ушла кошка. Вот же изверги — не дают животному спать! Глянув на экран мобильника, я отметила, что пора бы собираться в школу, чтобы не опоздать. Закинув одеяло на кровать, я стала натягивать джинсы на свою задницу, пока мама снова не решила прибраться у меня комнате. И не нужно здесь ничего убирать! Творческий беспорядок — залог ярких мыслей! Открыв дверцу шкафа, я закрыла глаза, потому что прямо мне на лицо свалилась небольшая кучка чистой одежды, которую вчера было так лень складывать по полочкам и вешалкам. Первая футболка, что попалась мне на глаза, упала к моим ногам и я решительно стала её надевать, глядя на себя в зеркало. Главный плюс этих джинсов в том, что к ним шла любая вещь верхнего гардероба, поэтому проблем с этим не было. Выскочив из комнаты, я по пути захватила расчёску и стала проводить ею по запутанным волосам. Упрямые локоны никак не хотели распутываться, хотя драла я их очень жёстко. Ох, и сколько же я волос выдернула?! На кухонном столе уже стоял завтрак, но есть мне почему-то не хотелось, поэтому я ограничилась чаем. Наблюдая за мамой, я заметила, что настроение у неё с утра не очень-то хорошее, поэтому, наверное, стоит не лезть к ней с дурацкими расспросами. — Спасибо, — я сполоснула кружку потоком холодной воды и вернула в шкаф. Мама ничего не ответила, но я не стала злиться на это, пускай уж. Любимые кроссовки, которые пылились в шкафу-купе были изъяты оттуда с превеликим удовольствием, аккуратно протёрты тряпочкой и надеты на мои ступни. Чёрная куртка, более похожая на олимпийку и бейсболка на голову в качестве защиты от солнца (да, мама слишком уж печётся об этом) лишь дополняли гардероб на сегодня. Не любила я эти всякие глупые платья, юбки и прочую хрень, предпочитая больше джинсы, брюки и шорты. Туфли я удачно заменяла на балетки или кроссовки, смотря какая погода, но сегодня я всё же решила пойти в очень удобной обуви. На голову мама хотела купить мне шляпку или шапочку, но как-то я отказалась — сошлись на бейсболке. Солнечные очки нацепила я на козырёк кепки, а потом, взяв ключи, повесила сумку на плечо и крикнув маме короткое: "Пока", покинула родимый дом. День выдался и правда тёплым, отчего я пожалела, что не надела балетки. Впрочем, в них-то менее удобнее, чем в кроссовках, зато в школе мне сделали выговор за отсутствие сменной обуви и отпустили. Ну, ничего страшного в этом нет, зато я не опоздала на мой самый нелюбимый урок — алгебру. Учителем этого ужасного для меня предмета был никто иной, как директор этой самой школы, в которой я училась. К тому же, директор был ещё и классным руководителем моего класса, а также давним знакомым мамы, поэтому я попала именно в эту школу, именно в этот класс, именно к этому преподавателю. Радовало то, что это был последний год в этой школе, поэтому я тайно радовалась тому, что скоро покину сие заведение. Вернёмся к же преподавателю алгебры, а по совместительству геометрии, а по совместительству директору, а по совместительству маминому знакомому. Звали его Антоном Алексеевичем, хотя школьная техничка звали его Антошей, а трудовик и физрук — Тоха. Впрочем, мы всегда смеялись над этим, а потом дружно убирали территорию, да. Влетев в класс, я плюхнулась на любимую четвёртую парту первого ряда и удобно утроилась на стуле, доставая тетрадь и учебник. Любимой эта парта стала тогда, когда я поняла, что отсюда меня совершенно не видно, как ни пытайся разглядеть среди высоких девчонок и мальчишек. Сидела я одна, просто потому, что если посадить ко мне кого-нибудь, то весь шум будет исходить именно от меня и моего сожителя. Антон Алексеевич был молодым, относительно нас и моих убеждений. Ему было немногим тридцать пять, хотя выглядел даже моложе. Мужиком вполне нормальным: ни орёт, ни ругается, только тишины просит, хотя бы относительной. Сейчас Антоша сидел за своим рабочим столом, как обычно в строгом костюме с галстуком, разбирал наши тесты, которые мы не очень удачно, на мой взгляд, писали в понедельник. Да-да, понедельник — день тяжёлый, ибо три алгебры, ещё и подряд. Я вздохнула, сунула один наушник в ухо и, уже было собралась включить что-нибудь весёлое, как звонок резво оповестил всех о начале урока. Меня это, конечно же, не остановило, но зато Антон Алексеевич бодро вскочил, взял наши листы с тестами и потряс в воздухе: — Плохо, одиннадцатый "А", плохо, — он бросил листы на первую парту, где сидели местные королевы класса. — Мало того, что не все из класса прошли норму, так некоторые даже норму умудрились на тройку написать. Я пожала плечами, потому что я в алгебре, как бегемот на сцене. С этим предметом у меня определённо проблемы, хотя я пыталась ходить на курсы в школе, которые ничего мне и не дали толком. — Одна только часть "А" чего стоит! — он взял первый тест, лежащий сверху. — Ну как можно было степени все сложить? Тут же совершенно разные основания! Ребята, вы меня разочаровываете. — Это был сложный тест, — раздалось с конца класса. Тест-то может и был простым, но для меня любой тест по алгебре — другая вселенная, чёрт бы её побрал. И всё бы ничего, если бы всё это время директор не смотрел бы на меня. Стоял, ругал всех, но глаза пялил именно на меня. А что я? — После урока подойдёшь, — среди всего шума и гама я чётко расслышала его слова, а затем кивнула, незаметно доставая из уха наушник. Впрочем, описывать вам урок алгебры я не буду, ибо всё и так понятно: уравнения, задачи и прочая ерунда, которую я, конечно же, не поняла. Сорок пять минут скучных цифр на доске и каких-то дурацких размышлений на тему, почему здесь надо решать так, а не вот так, превратилось потом в головную боль не весь оставшийся день. Со звонком, Антоша нас всех отпустил, а я, дождавшись, когда ребята покинут класс, подошла к учительскому столу. Мужчина поднялся, взял губку и стал стирать с доски, что-то бормоча под нос о том, что в классе должны быть дежурные. Ему-то было плевать на дежурных, это он так, чтобы как-то разбавить неудобное молчание хотя бы тихим бормотанием. Наконец, когда он закончил с доской, сел на место и, открыв журнал одиннадцатого "А" класса и, пройдя по списку, нашёл мою фамилию и поднял глаза. — Что делать-то будем с твоими отношениями с алгеброй? Геометрия ещё более-менее, но алгебра... — Антон Алексеевич, я занимаюсь, честно, но не получается ничего. — Взвыла от безысходности я. Если вспомнить, сколько репетиторов у меня было с пятого класса, то их количество прямо пропорционально количеству денег, затраченных на них, и обратно пропорционально потраченному времени. Да уж, возилась я с учебниками алгебры и дополнительными материалами сколько могла, но так и не повысила свой уровень знаний в этом предмете. — Репетитора, что же ещё делать-то, — пожал плечами директор. — Найти сможете хорошего? Я кивнула. У мамы много знакомых с работы, неплохие связи, репетитора найти — раз плюнуть. Тогда директор тяжело вздохнул и, протянув мне какую-то книжку, сказал: — Вот, дома решай, чтобы хотя бы ЕГЭ сдать, а то обидно будет. Я ещё раз поблагодарила его и покинула класс. На выходе меня поймал одноклассник, имеющий статус в школе как общий заводила, bad boy и вообще неплохой, кстати, парень. Он схватил меня за локоть и, отведя в сторону, тихо зашептал: — Ну, что, перепихон был? Я округлила глаза и выдернула руку из цепких пальцев одноклассника. Тот громко расхохотался и ушёл, глядя на меня через плечо. Вздрогнув от одной мысли, что так невовремя пришла в его светлую голову, я потопала на следующий урок, пару раз споткнувшись на лестнице и стукнувшись рукой о перила. Да уж, пятница для меня — не лучший день недели. Учитель по физике был очень специфичным, если это можно так назвать. Выглядел он на добрые восемьдесят, но зато в его глазах всегда был задорный огонёк, а на его уроках мы откровенно хохотали и смотрела на удивительные опыты. В этот раз урок выдался даже каким-то скучным, потому что не было ни опыта, ни забавной истории из его долгой жизни, ни отсутствия проверки домашнего задания. Её я, как всегда забыла сделать. На первый раз он решил простить, а потом, к моему огромному сожалению, вызвал к доске. Нет, с физикой-то я дружила, но она со мной нет. Как-то неудачно выпал мел из рук, сломался и я умудрилась на него наступить, раскрошив всё к чертям собачьим. Потом я неудачно начала чертить на доске мелом, отчего раздался такой неприятный звук, будто когтями по стеклу, от которого одноклассники позатыкали уши. Кое-как отхватив четыре, я села на своё законное (в смысле, моё) место и отвернулась к окну, надеясь, что скоро прозвенит долгожданный звонок и я покину это место. На физкультуру я не ходила по болезни и теперешнем освобождении на две недели, чему я не радовалась, потому что всегда любила этот предмет. Плюс ко всему, у нас был очень классный учитель. В принципе, в нашей школе все учителя хорошие, но есть такие как учительница иностранного языка... О ней позже, так как наконец-таки прозвенел звонок и я направилась в холл школы. Там ребята надевали куртки, чтобы отправиться бегать кросс и стометровку. Жутко хотелось с ними, но меня точно не допустят. Выйдя на улицу с классом, я вдруг остолбенела — прямо напротив школьных ворот стоял большой джип, рядом с ним, разглядывая номер тачки, стоял высокий парень в солнечных очках и классных кроссовках, которые понравились мне сразу больше, чем мои собственные. Что ему нужно было в нашей школе? Неужто, чей-то сынок? Хм, на такой-то тачке... Директорский, наверное. Хотя у нашего директора жена бесплодна вроде, у них маленький совсем, из детского дома. Вспомнив ту совсем уж щепетильную и слезливую историю, я отвела глаза от красавчика у ворот и направилась на школьный стадион, огороженный небольшим забором. Наушники удачно были отправлены в уши, а в плеере на мобильном заиграла Nirvana. Подёргивая ногой в такт барабанам, я облокотилась на спинку лавочки и стала наблюдать за бегающим стометровку классом. Мысли мои были заняты алгеброй, с которой не дружила ни я, ни она со мной где-то с пятого класса, если не раньше. Репетитора-то нанять нужно, но чем он мне поможет-то? Ни один из пяти или семи не помог, где гарантия, что сможет другой вдолбить мне в голову то, что не могли они вместе взятые? Хотя... кто знает, какие они бывают. Я и не заметила, как одноклассники постепенно стали садиться рядом, тяжело дыша и что-то жалуясь. Я не особо с ними ладила, но и изгоем, так называемым, уж точно не была. Класс у нас дружный, как ни крути. Когда мы возвращались в школу, то джипа уже не было и я почему-то даже обрадовалась. Остальные уроки прошли, впрочем-то, довольно скучно, если не считать небольшого инцидента на истории. Кто-то сунул жвачку в замочную скважину кабинета, поэтому минимум половину урока мы простояли в коридоре и глядя на ничего не понимающую Людмилу Георгиевну, ведущую у нас историю. Дома меня ждал небольшой сюрприз. Ну как, приехало достаточно много родственников, причём большинство из них я видела в первый раз, хотя мама не раз упоминала о какой-то тёте Кате, дяде Юре и мой троюродной сестре Зине. Или как там её... Сидя за столом со всей семьёй, я тихо отвела маму в сторону и рассказала всё про алгебру. Она покачала головой и обещала подумать над этим. Я решила, что дальше её трогать не стоит и ушла в спальню. Плюхнувшись на кровать, почему-то сразу захотелось спать, рановато даже. Завтра учёба начинается слишком рано для меня, придётся лечь раньше. Под говор из гостиной, шум и гам, песни караоке, я всё же уснула беспокойным сном.