Рулетка

Я покрутил головой в разные стороны, пытаясь понять, откуда слышится зов. Как ни странно, но мне показалось, что меня зовет ящер — и так жалобно зовет, так щемяще. Вроде бы от отчаяния и даже не веря, что на зов откликнется кто-нибудь. Плюнув на все, я стал спускаться вниз. Листик остался на месте. Я не зря втолковывал в его голову основы работы в двойках. Он внимательно следил за периметром и посматривал на мои действия. Подойдя к побоищу, я потыкал палкой в трупы аборигенов. Да уж, хорошо поработали ящеры, все мертвы. Живой ящер скосил на меня глаза и зашипел. — Что шипишь? Сам звал, а тут шипишь! Не, если ты просто так звал, то я пошел, у меня много дел. Ящер открыл второй глаз. Не знаю как, но я понял, что он очень удивлен. Затем мне в голову прилетел вопрос: — Хозяин? — Кто я? — Ты меня слышишь, значит, ты хозяин: друг, защитник, кормилец, дом, забота, любовь. — Э. Подожди, не так быстро. — Ты последний, кто остался из хозяев, мы так долго тебя искали. Ты позаботишься о моих детях, они будут преданно служить. — Да подожди ты. Я ничего не знаю. — Я тебе все покажу. Ты должен дотронуться до моей головы своей, и я тебе все сброшу. — Я вот как-то опасаюсь, а вдруг ты меня сожрешь? Я почувствовал такое удивление со стороны ящера, что мне даже стало стыдно. — Да ладно, я сейчас. Подойдя к ящерице вплотную, я приложился к его морде своим лбом. Страшно было ужас как. Но затем в мою голову полилась информация. Ящер мыслил не так, как люди. Его мысли были сродни логике компьютера и животного одновременно. Я понял, что их вид был выведен искусственно. В природе они маленькие и неумные. Вывели их хозяева, они долго с ними работали, привили им абсолютную преданность и верность к себе и себе подобным, больше ни к кому. Они их любили и заботились о них. Ящер показал мне свое местожительство при хозяевах — это просторные вольеры, лежанки из мягкой травы, кормушки, полные мяса и фруктов, ванные и то, как их мыли и чистили хозяева (ведь из-за маленьких передних лап ящерам трудно за собой ухаживать). Показал, как хозяева стали болеть и умирать. Последний из хозяев выпустил всех ящеров и сказал, что он тоже вскоре умрет: какой-то зверь «мутация-вирус» убивает его. Ящеры хотели разорвать зверя, но хозяин только улыбнулся. Он велел всем идти на север и там жить самостоятельно, искать пещеры и там растить детей, охотиться и не слушаться никого из оставшихся. Иногда бросать зов и ждать отклика. Только истинный хозяин сможет на него откликнуться. Ящеры так и сделали: они дождались смерти последнего хозяина и ушли. На них охотились — они защищались, у них воровали яйца, убивали их маленьких детей. Многие ящеры погибали, они не могли приспособиться к такой жизни и одиночеству без хозяев. Выжили немногие, но выжившие научились убивать врагов, охотиться, выживать в трудных условиях. Но они не могли смириться с одиночеством, многие умирали от тоски. Их осталось всего двое. Они верили, что когда-то услышат ответ на свой зов. Его самка отложила три яйца, но их похитили, когда они отбивались от нападения снежной шишаны (огромной кошки). Они пошли по следу и убили всех врагов, а теперь пришла его очередь уходить. — Нет, нет, постой, ты не можешь умереть, я ведь не знаю, как растить твоих детей. — Я не могу сам остаться в живых! — Если я твой хозяин, я приказываю тебе не умирать и начать излечиваться! — Слушаюсь, хозяин. Я оторвал голову от морды ящера и стал рассматривать происходящие процессы. Из раны ящера выталкивались сгустки крови, осколки копья, края стягивались и росла молодая кожа и нежная чешуя. Ящер послал мне просьбу о еде. Запущенная регенерация требовала материал для строительства. — Почему ты сам не мог излечиться? — Только хозяин может полечить, сами мы не можем. —Сколько тебе нужно времени? — Еще день и ночь, еда и вода, греть яйца! Я подал знак Листику и велел ему спускаться. — Я позвал своего приемного сына, ты не нападешь на него? — Он с тобой, значит, я его не трону. Яйца мы поместили в меховые сумки, ящеру дали мяса и фруктов, нагрели воды. Он быстро поправлялся. Мы с Листиком пошарили по жилищам аборигенов — мрак, нищета. Пробыв сутки на месте побоища, мы смогли наконец-то понемногу идти. Домой шли медленно и в обход, часто делали привалы, ящер был еще слаб. Яйца в сумке чувствовали себя хорошо, ящер их часто проверял. Мы с ним много общались. Он передавал мне свои образы из прошлой жизни, а я рассказал ему свою историю. Наконец-то мы дошли.