Смерть в отпуске

      Состояние счастливой пустоты. Остановись, мгновенье… Нега. Нирвана. Дзен. Голые, тёплые, прижавшиеся друг к другу тела.       Терри выводила пальчиком бессмысленные узоры на его плече, иногда легонько целуя туда же, вдавливаясь нежной грудью в твердую его грудь. Моро бездумно наматывал её темный блестящий локон на палец, рассматривал, будто считая волоски, разматывал. Разглядывал лицо Терпсихоры. Черты лица и линии ее тела отражали тот стандарт красоты, в котором никто не нашел бы изъяна. Это была красота манекенщиц и популярных актрис. Это была красота музы. И еще: ее глаза были словно разбившиеся диски из голубого нефрита, ее скулы слегка выступали над впалыми щеками круглого лица. У нее были широкий подбородок, тонкие ярко-красные губы и прямой нос. Она выдыхала ветер, и, глядя на нее, он начал чувствовать запах реки, парижскую ночь, ветер, дующий из города. Черты лица несколько строгие и сильные для такой молодой женщины. Но сила, которая свела их, заставляла смотреть на нее снова и снова.       Кажется, такого счастья не бывает. Так вот же, бывает, вот оно! Терри и Моро, один раз в вечность.       Два удовлетворенных совершенства. Без мыслей, без желаний, без тревог. Познав друг с другом высшее блаженство, никто из них сейчас не одинок.       – Хочешь..? – хриплым ленивым шёпотом спросила Терри. Моро не хотел, но сразу начал хотеть. Но муза продолжила вопрос:       – …я угадаю, о чем ты сейчас думаешь?       Моро не хотел.       Но Терри продолжила, не меняя нежной интонации, медленно, сыто:       – Ты думаешь, признаваться ли мне о пари с Локи.       Моро как лежал расплывшейся медузой, так и окаменел.       Терри тихо, искренне рассмеялась.       – Сволота позвонил мне вчера. Предупредил о тебе.       – Прости, - смог выдавить Моро.       – Не стоит. Решала я. Мне было видно, что это желанье, твоя влюбленность – не маска, но грань тебя.       – Прости меня, Терпсихора, - повторил Моро. – И… веришь? – я даже не собирался говорить Локи о… нашем свидании.       – А я сама скажу! – радостно заявила Терри, опустила с постели руку, не глядя, нашарила в сумочке комм и всего одним движением вызвала Локи.       – Локи, хей, вян! Еще раз глубокое мерси за предупреждение. Чудно время провела! Ты проиграл, друг мой буйный. Мы переспали, – и, улыбаясь ехидно, несколько секунд слушала ответ, а потом включила громкую связь.       – … а ты его, насколько я тебя знаю!       – Хмм… формально можно и придраться, верно, твоя правда. Ты знаешь что, Локи? Ты погоди минут десять… а лучше тридцать. Мы отдохнули, у нас сейчас второй заход будет. Я принципиально буду тихо снизу лежать, ножки врозь. Так же официально не придраться будет?       – Ну что ж, проиграл так проиграл, ш-ш… шалунья ты, Терри.       – Ага, я такая. Ну, готовь проигрыш. Мы поехали, - и отключив комм, небрежно швырнула его обратно в сумочку.       – Поехали же? – заговорщицки заглянула в глаза смущенному подслушанным разговором парню.       – А и поедем, красотка, кататься, - отозвался тот, заваливая смеющуюся музу в подушки.       Собственно, ни технически, ни по времени второй раз ничем не отличался от среднестатистического… Ну секс и секс, казалось бы, но… Уместнее было бы сказать «близость». Эмоционально, нежно, с полной отдачей. Томно и медленно, не отводя глаз, замирая от переполняющей нежности. И самая простая поза была самой правильной и удобной – тела случайных любовников совпали и сошлись, как сложный паззл…       Моро запустил пятерню в волосы в уверенности, что расчесывается, Терри, сосредоточенно сопя, возилась с узлами стащенной со стола темно-вишневой скатерти, успешно заменившей ей сари (юбка-то затерялась с концами). Оба подбирали прощальные слова. И сказали их перед самым поцелуем у открытой двери:       – Лучшее танго в моей длинной жизни.       – Есть что вспомнить, нечего детям рассказать.       У парадного входа небесной Канцелярии, архитектурой напоминающей Кельнский собор, только выше исходника раза в два, Тим и Сима появились первыми, через минуту после полученного от Моро месседжа «Срочный сбор». Чуть позже явились Ангел и Жизнь, и последним прибыл Локи. Самого Моро пришлось ожидать минут с десять. Симка нервничала, не в силах устоять на месте, меряла брусчатку шагами, разгоняла белых голубков, шакалящих крошки у жующих опять же круассаны Жеки и Аньки, цеплялась к друзьям с недоверчивыми вопросами: «Врёте небось? И прям никто ничего не знает? Да где ж он есть? Неужели получится? Облом ор нот облом, вотызыт квещин?»       Моро появился, откуда не ждали, не справа или там слева, а сверху – легко сбежал по ступеням здания, схватил Симку за руку, бросил «Пойдёмте!» и потащил их вверх.       К начальнику отдела кадров добрались через четырех секретарей, двух референтов и одного зама подозрительно легко. И также легко матерый бюрократ принял из папочки Моро по списку следующие документы:       1. Пять заявлений об отпуске за подписями:       а) Аида;       б) Люцифера;       в) Гавриила;       г) Петра;       д) Всевышнего.       2. Завизированный референтом приказ за №948/к/1-304 от 25.05.2018 г.ОРХ «Об исполнении обязанностей Смерти Йуных Самоубийц», где после слова «Ознакомлены» стояли подписи Абсолютно Нелепой Смерти и Пандемии.       3. Приказ за №949/к от 25.05.2018 г.ОРХ «Об отпуске СЙС Серафимы», никем пока не подписанный.       Массивный неприятный чиновник с едва светящимся нимбом внимательно проверил все бумажки, подписи осмотрел в лупу с серебряной оправой, аккуратно сложил, пробил чугунным дыроколом, подшил в папку «Личное дело СЙС Серафимы» и подписал приказ об отпуске витиеватой подписью, больше похожей на автошарж. Серьёзно оглядел практически не дышащую компанию, опустил глаза на приказ, и дописал в левом верхнем углу: «Бессрочно; до возникновения желания вернуться к исполнению обязанностей». И вдруг улыбнулся настолько дружелюбно и радушно, что осветились не только его лицо и нимб, но и души всех присутствующих, и Анькин нимб засверкал ещё ярче, и настроение у всех мгновенно вспыхнуло фейерверком, вплоть до того, что Локи выдохнул «Йес-с-с!», Тим выкрикнул «Воу!», а Симка и Анька радостно завизжали. Моро обнаружил, что Жека сжимает его в медвежьих объятиях, лупя кулаком по спине. Так они и вывалились вначале в кабинет референта, а прямо оттуда Локи кастанул перемещение в любимый бар, где они и продолжили визжать и прыгать.       В баре вовсю хозяйничали бармен Могомби и Сигюн, завершая сервировку сдвинутых столов.       Вечерина началась торжественно, но скромно. А продолжилась и понеслась совершенно неудержимо, набирая обороты. Непонятно как и неизвестно откуда подтянулись какие-то черти, Музы, Элвис с тридцатью двойниками, «Пахтакор» в полном составе и много-много-много прочих тусовщиков, и у всех с собой чего-нибудь да было… Курт и Дженис вяло дрались за микрофон, Фредди спел Богемскую рапсодию на 63 балла и разбил за это караоке, Всадники показали неожиданно высокий класс акробатического рок-н-ролла, бар взрывался смехом и хлопушками, рвались струны, вился дымок подозрительных папирос, всё само собой заверте…       А на рассвете само по себе и закончилось. Дремали под столами перебравшие, Элвисы уже покинули здание, кто под ручку с музой, а кто и с чёртом, когда Терри с туфлей в одной руке и отломанным от неё каблуком в другой потребовала от Локи его проигрыш.       – Ну так чё, Локи, дупой перец? Придумал способ или всё-таки слабо? Долг на слабо – как ты там говоришь? – святое, что ли?       Моро не слышал этого наезда. В этот момент Симка и Анька утащили его в угол и задали вопрос, тот самый, которого он надеялся избежать.       – Так ты видел Всевышнего?       – Нет, - тихо ответил Моро.       Симка длинно выдохнула. Анька же продолжила разборки:       – Шеф подписывал заявление?       Моро помотал головой.       – Та-ак… - зловеще протянула Ангел. – Тогда кто подписывал?       Моро посмотрел в глаза сначала одной, затем другой, и внятно ответил:       – Я.       В глазах шокированных подруг еще горели вопросы, но тут Жека и Тим с хохотом уволокли Моро, забросили на разорённый стол, сунули в руку фужер с чем-то ярко-синим и начали скандировать «Тост! Тост!». Клич был подхвачен немногими оставшимися в баре. Моро и рад был увильнуть от сложного разговора.       – Предлагаю выпить посошок за меня! Вам все равно, а мне приятно. Итак, за Моро: Я видел, как рыдала Смерть – она устала. И как над Ангелом клубил табачный дым. Я с Терпсихорой танцевал – ей было мало. И я почти был Архидемоном любим...‎ И Жизнь, и бесконечный спутник Смерти – Время, Который каждому отсчитывает срок, Близки мне стали, и пускай я чужеземен. Всего лишь человек по имени Моро.*