Петрикор

Луна Лавгуд сегодня проснулась очень рано: в доме раздался громкий хлопок. Ксенофилиус, по всей видимости, вновь проводил эксперименты со своим печатным станком. И, конечно, его попытки не увенчались успехом. Она спрыгнула с кровати, наспех накинула на себя халат и спустилась вниз по лестнице. Ее отец тщетно пытался починить станок, от которого теперь осталась куча искореженного металла. Он самозабвенно напевал веселую песенку, приплясывал и восхищался странным голубым дымом, который заполнил всю комнату. — Папочка, ты все-таки решил сменить цвет чернил? — спросила Полумна, легко поцеловав отца в щеку. — Знаешь, я передумал менять чернила в самый последний момент, — он прокряхтел, пытаясь вытащить из-под обломков какую-то банку, — Потом, немного поразмыслив, стал работать над "Генератором Волшебных Вкладышей"... Похоже, что в механизм я случайно уронил кусочек хлеба. — Пап, а я завтра иду с Невиллом на свидание, — невзначай заметила Луна и подняла с пола осколок цветного стекла: все, что осталось от витражного окна. — Невилл? Свидание? Да, хорошо... — пробормотал Ксенофилиус. — Что нужно делать на свидании? — спросила она, разглядывая сквозь осколок комнату. Мистер Лавгуд на мгновение задумался. Его лицо расплылось в блаженной, но грустной улыбке. Полумна, заметив это, вновь задала вопрос: — На свидании нужно целоваться, да? Ксенофилиус точно очнулся от грез: — Обязательно! — Надеюсь, что Невилл меня научит. Пап, я вдруг подумала, что нарглы боятся битого стекла... — прошептала Луна и стала собирать осколки с пола. — Нарглы научат тебя целоваться? А Невилл боится битого стекла? — переспросил он и небрежно вытер пот со лба. Полумна расхохоталась и обняла смущенного отца. — Все наоборот! Послушай, верно! Все наоборот... — Что именно, милая? — Я его научу! Ксенофилиус достал из кармана брюк волшебную палочку и транфигурировал халат дочери в плащ-дождевик. Луна осмотрела себя с ног до головы, а затем с удивлением взглянула на отца. — Это пригодится, мне так кажется, — заверил тот. — Хорошо. Я тоже так думаю. Чай пить хочу. И варенья из цеппелин. Пойдем, пап. Мистер Лавгуд кивнул и отправился на кухню вслед за дочерью. Вечером того же дня в доме Лавгуд слышался шум и грохот, впрочем, как и всегда. Отец и дочь отплясывали под громкие мелодии волынки, кружась вокруг работающего печатного станка. Свежие "Придиры" один за другим выскакивали из отверстия чудо-машины и принимались плясать вместе с Ксенофилиусом и Луной. У каждого журнала мгновенно вырастали ножки, страницы шелестели в такт музыке, а буквы на обложке постоянно менялись, составляя совершенно глупые и несуществующие слова. Луна закружилась последний раз и опустилась на колени посреди комнаты. Тяжело дыша, она заплетала волосы в косы и хохотала, глядя на отца, который неуклюже размахивал руками и выпрыгивал вверх, словно артист балета. — Полумна, милая, — со сбившимся дыханием Ксенофилиус обратился к дочери, — ты уже совсем выросла! — Это невозможно, папочка. Никому еще это не удавалось. Взгляни хотя бы на себя, — невозмутимо ответила та. Мистер Лавгуд прекратил свои лихие пляски, подошел к зеркалу и странно поморщился. — Ты права, как всегда, как Элен, — прошептал он, проведя рукой по спутанным волосам. Луна дернулась, услышав имя матери. — Каким было ваше первое с мамой свидание? — спросила она, раскладывая на полу фантики из-под конфет. — Волшебным. — И все? — Нет, конечно. Элен тогда сломала руку, а у меня выпали волосы, — он засмеялся, глядя в окно на сгущающиеся сумерки. — Что же произошло, папочка? — вновь спросила Полумна. — Мы украли автомобиль. Это было двадцать три года назад, милая, в тысяча девятьсот семьдесят пятом. Мы решили прогуляться по Лондону, побывать в различных местах, где всегда много магглов. Затем Элен увидела красивое авто без крыши, залезла внутрь и меня с собой ухватила. Она сумела завести мотор и со всей силы надавила на... Как же называется? На педаль газа! А уже через несколько кварталов мы врезались в фонарный столб. Да... У Элен тогда рука распухла, а у меня образовался синяк под глазом. Она решила опробовать на мне новое заклинание против травм... И так на пару месяцев я стал совершенно лысым! — Ксенофилиус расхохотался так сильно, что стал хвататься за бока. Луна громко смеялась вместе с ним, заставив сотню фантиков порхать в гостиной, как бабочки. Ночью, сидя на кровати, Полумна держала в руках маленький портрет. На нем была изображена молодая женщина. Она искренне улыбалась и мечтательно отводила взгляд в сторону. Это была ее мама. Это был обычный вечер в семье Лавгуд. Это был вечер, когда Ксенофилиус раскрыл секрет первого свидания Элен Лавгуд. Это был вечер, когда в полицейском участке Инфилда сожгли все архивы 1975 года.