Te Amo

Дома – обжигающий кофе, торопливый поцелуй, недовольное Галино лицо – холодно, а она у тебя теплолюбива. Прощаетесь, привычное «созвонимся», обмен усталыми улыбками. До автоматизма обычный пересчет ступеней в подъезде, знаешь, что предпоследняя на первом этаже со сколотым краем – подошва всегда соскальзывает. Киваешь соседу, выгуливающему огромного сенбернара. Во дворе многолюдно, все спешат по учебно-рабочим делам. Суматошное декабрьское утро, нехарактерные для Москвы минус двадцать пять за окном, машина, не желающая заводиться, яркое солнце в полнеба, искрящийся, слепящий снег. Промерзшая до костей автострада замерла, а ты, спеша к станции метро, радовался, что пробки, хотя бы этим утром не для тебя. Толчея в вагоне, всего пять остановок, и ты у серого здания, быстрыми шагами идешь к кассе. Несколько минут ожидания, металлический звон мелочи в кармане, билет Москва-Питер, пока в один конец. Чуть позже ты среди сквозняков, в плацкартном вагоне одновременно душно и прохладно, твое место у окна, с собой только диктофон и зарядное для мобильника, утром не успел. Ты, замороченный бумажной работой, даже рад возможности уехать из Москвы, пусть всего на двое суток. Если все сложится как нужно, послезавтра утром ты будешь дома. Смотришь в покрытое узорами окно и улыбаешься дурацким мыслям – уже начинаешь скучать по любимой женщине. А еще ловишь себя на том, что приятно уезжать, зная, что тебя ждут обратно. С поручениями и заданиями не успеваешь рассмотреть как следует город, после работы сразу же возвращаешься в гостиницу, отчитавшись о трудовых успехах, засыпаешь. Утром, пока греешь чайник, смотришь на билет, лежавший на столе. Всю ночь в пути, и без пятнадцати семь утра ты будешь в Москве. Набираешь Галин номер, считаешь гудки, завариваешь чай, наконец-то слышишь: «С добрым утром, Коль». Узнаешь, что за ночь случилось еще два эпизода, в лаборатории активно идет работа, Валя безвылазно сидит в морге. Но для тебя это не так важно, ты знаешь, что и сама полковник постоянно в четырех стенах, пьет литрами кофе, проще говоря, себя не бережет. Вздыхаешь, дуешь на остывающий чай, обещаешь позвонить чуть позже – пора ехать в архив. Снова метро, влажный воздух замкнутого помещения, жетоны, кругом культурная речь, папка с документами в руках. А когда поднимаешься наверх – холодный ветер, покалывающий лицо снежинками, сквозь заснеженные дворы к двухэтажному зданию архива. А вечером обратно, тем же путем.Сухую работу с уголовными делами разбавили несколько телефонных звонков. Тебя развеселили томные намеки девушки-архивариуса, в неожиданно тонкой прозрачной блузке. Девица не может знать, что для тебя не существует других женщин, кроме одной. Остаток вечера ты провел в номере, согреваясь чаем. В тумбочке нашелся граненый стакан советского производства. Ты потягивал чай, листал газеты, даже не пытаясь вспомнить, когда в последний раз так неспешно проводил время. А затем снова дорога, сначала на метро, еще не закрывшемся, потом плацкартный вагон. Серебристый пар изо рта на фоне почти ночной темноты, мороз, пробирающийся под черный форменный пуховик. Улыбающаяся проводница, смятый билет, и предвкушение возвращения домой. Но все лирическое настроение как рукой сняло, пока ты пытался дозвониться до Рогозиной. Знаешь же, что она всегда берет трубку, а сейчас, ты считаешь гудки, вглядываешься в заснеженные станции, освещенные розоватыми фонарями. Оставляешь еще два пропущенных, нервно барабанишь по сидению пальцами. Решив, что перезвонишь утром, швыряешь телефон в сторону. Тени на снегу стали лилово-фиолетовыми, мерный стук колес совсем не мешает думать, можно даже поспать, но тебе не хочется. Где-то вначале парни бренчат какие-то песни под гитару, но как ни странно, пассажиры не против. Время в пути пролетело быстро, а когда ты вышел на заснеженный перрон, первым делом набрал номер Гали, благо время позволяло. Пока тянулись гудки, ты поскользнулся на утоптанном снегу, не ожидая услышать в динамике: - Да, Коль. - Привет. С добрым утром,- ты спешил к станции метро, не замечая ничего вокруг,- Я уже в Москве. - Хорошо,- слова Рогозиной прервал звук сирены полицейского уазика. Тебе было слышно, что полковник что-то говорит, а во что именно осталось загадкой. - Все в порядке? Звучишь как-то нездорово,- отметил ты, поднимаясь по лестнице обратно. - Кажется, подцепила грипп,- вздохнула твоя начальница. - Так, на работу ты сегодня не идешь,- категорично заявил ты, и представил, как на этих словах скептически усмехнулась Галя,-Что нужно купить? – ты, не отрываясь от разговора, поймал такси, и плюхнувшись на холодное, заднее сидение, стал запоминать непривычные слуху названия. «Господи, как медики все это запоминают?» - подумал ты, как только закончился ваш разговор. Сделав выручку ближайшим к дому аптеке и фруктовому ларьку, бодро пошел к дому – было холодно. Поднявшись на нужный этаж бегом, согрелся, пока доставал ключи, возмущался, что Рогозину нельзя оставить одну на два дня. Что-нибудь да произойдет. Обнаружив любимую женщину в компании чая с малиной и градусника, ты, не снимая верхней одежды, скинул на кухне пакет с апельсинами. - Галь, ну как ты умудрилась? – возмущенно начал ты, едва раздевшись. - Не знаю,- глава ФЭС пожала плечами. Ты заметил, что она в рубашке и брюках. Их мило дополняли домашние теплые тапки. - Дай сюда,- улыбнувшись, ты отнял у Галины градусник. - Коля, я сама врач, отдай,- но привычный строгий тон не сработал. Ртутная полоска сливалась с серебром стекла, и ты не сразу увидел неприятные 39.0. - Что там? – Галя упрямо пыталась строить из себя старшую по званию. - Там написано, что в офис ты не едешь, а лечишься дома и спишь,- ты, сев рядом с Рогозиной, коротко ее поцеловал, понимая, что ужасно соскучился. - Товарищ майор! – возмутилась Галина Николаевна, глядя на то, как ты идешь на кухню, потрошить коробочки с лекарствами. - Возражения не принимаются,- вернувшись в комнату с таблетками, чаем с малиной и огромным апельсином, обнаружил, что костюм висит на стуле. А твоя любимая женщина в теплом халате, совсем домашняя и привычная. - В десять ждут на доклад в Министерстве, документы на тумбочке,- смирившись с домашним «арестом», пробормотала Галя, дуя на слишком горячий чай. - Хорошо, поеду «на ковер»,- согласно кивнул ты, затягивая галстук на шее. Спустя несколько минут спешных сборов, ты поцеловал Галину на прощание, получилось в уголок губ. - Будешь плохо себя вести, пришлю Валю, учти,- улыбнувшись, ты звякнул ключами, вышел в коридор. Спустя пару секунд за тобой хлопнула входная дверь. Не смотря на обеспокоенность, ты был счастлив. Столько лет вы с Галиной шли к тому, чтобы быть вместе. А сейчас ты рядом с ней, и тебе даже удается проявить характер, настоять на своем. Знаешь, что полковнику это нравится, ведь дома она обычная женщина, любимая и любящая, противоположность «железной леди».