Te Amo

В квартире серо и неуютно, ты сидишь в комнате на диване, перед экраном телевизора, работающего без звука. Какие-то картинки мгновенно стираются из памяти, едва сменив друг друга. В нетвердых пальцах бутылка пива, ополовиненная, но больше тебе не хочется. Традиционная в таких случаях пачка сигарет, забитая бычками пепельница, сухость и жжение в горле. На тебе помятый офисный костюм, не хватает только галстука. Не хочешь думать о завтрашнем дне и о будущем в принципе. Мысли в голове тяжелые и неповоротливые. С тех пор как ты ушел из ее квартиры, прошло четыре часа десять минут. С тех пор, как ты нацарапал рапорт об увольнении, прошло два часа. Бумага лежит перед тобой, белеет в темноте, притягивает взгляд. Убираешь бутылку, закрываешь руками лицо, погружаешься в воспоминания, в ваш фильм без хэппи-энда. Ты любил ее давно, с того самого момента, как только ваши взгляды столкнулись. Тот день и то совещание ты помнишь смутно, но холод строгих голубых глаз прочно въелся в подкорку. Правда, то, что это странное чувство, на первый взгляд подходящее под что угодно, ту же пресловутую ненависть, именно любовь, ты понял сравнительно недавно. Осознание, что ты полюбил «железную леди», поначалу воспринималось как контрастный душ. А потом ты привык, принял как данность, и молчал. Сказать Галине о своих чувствах ты бы не рискнул под страхом смерти. Глупо? Возможно. Трусливо? Тоже вполне вероятно. Но, ты сделал выбор, и так жил все эти годы, наблюдая за главой ФЭС со стороны. Незаметно вы стали друзьями, ты, иногда, на правах зама, позволял себе дозированные вольности, она их чаще всего принимала к сведению, но не делала выводов.Ты приучался к тому, что работа в ФЭС, отныне твой смысл, как и все, что связано с полковником. И тебе это нравилось.Бессонные ночи, запутанные дела, удовлетворение от того, что справедливость восторжествовала, хотя его с каждым годом все меньше и меньше. Все больше равнодушие и отчужденности, ты это видишь, чувствуешь, знаешь, принимаешь как должное. Ты любил ее, удивляясь тому, что способен на такое чувство. И все невысказанное вкладывал в рамки отношений двух коллег – кофе, помощь с отчетами, ездил вместо Галины на совещания, дарил приятные мелочи по важным датам. И молчал, хотя больше всего хотелось признаться. После «дела толстых» ты сорвался, напившись в одном из баров в хлам. Тебе повезло, это случилось в выходной день, и потом, в конторе было все как обычно. За чередой трудовых будней вы с Рогозиной забывали, или старательно делали вид, что тогда, в ее квартире ничего не было. Так проще, удобнее для нее. Для тебя – привычно и мучительно. Все изменилось вчера. После звонка Галины Николаевны, и слов, что на нее напали в ее же подъезде, все твои барьеры снесло мгновенно. Остатки профессионализма помешали тебе сотворить что-то невообразимое. Тебя поразило спокойствие, с которым Галя руководила рабочим процессом, поиском этого хмыря Прудова. Который, как выяснилось, напал на Рогозину из-за тебя. Чувство вины, иррациональное, дало новый виток более интимным чувствам. И ты, как только стало возможно, в конце рабочего дня, отвез начальницу домой. Она пригласила тебя на чашку чая, безо всякого подтекста. Ты понимая, что одной оставаться ей было попросту страшно, согласился. Хотя сейчас думаешь, что зря. Стараясь отвлечь Рогозину от разных неприятных мыслей, ты завел разговор о чем-то обычном, она с радостью поддержала. Ты видел, что Галина «оттаивает» от простого дружеского участия, тебе вдруг показалось, что момент подходящий. И ты, поставив на стол чашки с свежезаваренным чаем, выдал: - Я люблю тебя. Сухо, буднично, словно ничего и не случилось. А внутри – пропасть, обрыв, который вы сейчас либо преодолеете вместе, либо один из вас разобьется, и этим одним будешь ты. Так и вышло. - Что? – Галя переспросила настолько удивленно, что ты мгновенно все понял,- Это шутка? На самом деле, быть отверженным не страшнее, чем, к примеру, преданным или забытым. Вот и ты, постаравшись не уронить «лица», даже нашел силы улыбнуться. Едва-едва, уголками губ. - Извини, мне не стоило этого говорить. Я пойду,- ты вышел в коридор, сгреб в охапку куртку, со второго раза открыл замок, и побежал вниз по ступеням. Хотя от себя не сбежать, это ясно, и пытаться ты не будешь, этап давно пройден.Уже возле подъезда, глупо и неуместно улыбаешься – поведение твое как у влюбленного мальчишки, а никак не взрослого мужчины, офицера. Ты любил ее, но в твоей жизни случались и другие женщины. Блондинки, брюнетки, шатенки, все они проходили через твою жизнь, легким касанием затрагивая сердце. Ты непроизвольно сравнивал их с Рогозиной, почти всегда в ее пользу. Ты любил ее и продолжаешь любить. Помнишь слишком много о чужом для тебя человеке, почти не растеряв остатки надежды. Отнимаешь от лица руки, машинально отмечаешь, что костяшки сбиты. Несколько ударов по стене в подъезде. Не легче после них, но вроде как, иначе было нельзя. Злишься на себя за то, что ушел, оставил ее одну, не сдержавшись, испортил все, что между вами было. Поднимаешься с дивана, скидываешь пиджак. Включаешь свет, щуришься от яркой искусственной желтизны. Открываешь форточку – запах в комнате отвратителен, выкидываешь бутылку и освобождаешь пепельницу. Костюм, измятый, в тон твоей душе, вешаешь на стул. А сам, ложишься спать, даже не гадая, что принесет тебе завтрашний день. Пусть все идет своим чередом. Сна нет, и ты, ворочаясь с боку на бок, прокручиваешь в памяти сегодняшний день. Ты уверен только в одном – что любовь с тобой, и останется навсегда. Ты сминаешь под собой одеяло, еще не зная, что наутро все твои огорчения станут меньше и незначительнее под взглядом полковника. Ты не поверишь, когда увидишь в ее глазах тонкий намек, что чувства взаимны.