Te Amo

Новый день начинается со звонка будильника, желания забросить все к чертям и выспаться. Но ты встаешь, застилаешь постель, касаешься прохладной второй половины – ты так и не научилась спать на всей постели. Словно подсознательно держишь место для Него. Отбрасываешь дурные мысли. Потом идешь варить кофе, умываться, в общем, приводить себя в рабочее состояние. Гордость – это пожалуй, главная твоя черта. Ты знаешь, что говорят о тебе за спиной, или в глаза, соглашаешься не со всеми утверждениями. В этом плане доверяешь только Николаю. А шесть лет назад усатый оперативник вызывал в тебе глухое раздражение. Только Круглов произносит слово «гордая» без издевки или насмешки. У него получается мягко, с горчинкой усталости и понимания. Коля знает о тебе больше, чем ты сама, тебе кажется, что вы знакомы вечность, но временной отрезок несоизмеримо скромнее. Отношения заместителя к тебе, ты стараешься не замечать – сложно переступить через пресловутую гордость и чувство долга. Даже ради симпатичного, важного тебе человека. Хотя ты все прекрасно видишь и понимаешь. Знаешь, как его обижают твои отказы, читаешь в цепком взгляде немой укор и все то же обожание. В офисе – привычные строгие костюмы, чай\кофе, совещания, горы бумаг, «Разрешите?», «Есть», чуть более теплое «С добрым утром», «Привет». А в мыслях совсем другое. Против собственной воли, когда случаются поездки, даже ненадолго, начинаешь скучать по ребятам, офису, но главное, по своему заместителю. Тебе не хватает чужого плеча рядом. В темном купе поезда особенно, или в кресле самолета, парящего в ночном небе. Так, в одной из командировок, ты поняла, что гордость можно сломать всего лишь расстоянием и страхом потерять. Ты всегда думала, что Николай Петрович этим переболеет, найдет себе нормальную женщину, достойную его. Но оказалось, все твои мысли – чушь. Метро, электрички, поезда, наглядно тебе показали, что ты так старательно прятала от себя все это время, а потом малодушно позволяла прорываться вечерами. Особенно зимой, когда все вокруг застывает. Правильно ведь говорят, что самообман очень эффективная штука. Ты,к счастью, вовремя это поняла. Сейчас ты трясешься в полупустом вагоне, едешь на работу. Неожиданно понимаешь, как же глупо вы с майором выглядите со стороны. Ребята давно в курсе ваших неоднозначных отношений. Посмеиваются конечно, но чаще всего сочувствуют и переживают. Вспоминаешь о коллегах с теплом, ведь они твоя семья, настоящая и любимая. Ты никогда не цеплялась за карьеру, а вот ФЭСовцы для тебя по-настоящему важны. Достаешь из сумки телефон. Иногда порываешься набрать давно знакомый номер. Но едва палец касается кнопки, тут же одергиваешь руку и уходишь заниматься «более важными» делами. Ты давно стала замечать, что Николай перешел на более крепкие сигареты, в конторе задерживается допоздна чаще, чем ты. Хотя кажется, это просто невозможно физически. После истории с Полозовым прошло не так много времени, ты до сих пор не можешь найти сил объясниться с майором. Как только видишь его сосредоточенный, пронизывающий насквозь взгляд, забываешь, что хотела сказать. Смешно, ведь ты сама можешь кинуть убийственно холодный взгляд, пробирающий по словам знакомых, до мурашек. Выходишь на нужной тебе станции. Уверенно стучишь каблуками по влажному асфальту, со стороны, все как обычно. Строгий офисный костюм, сегодня светлый, минимум украшений, волосы собраны в пучок, серо-голубые глаза чуть скрыты челкой, на солнце отливающей рыжими искорками. Ты все еще не прекращаешь думать о «деле толстых». Случайная помощь случайному Илье что-то в тебе надломила, судя по внутренним ощущениям, в тебе все меньше «железной леди». За минувшие дни и недели, ты успела понять, что от подлости нет лекарства. Этим всем нужно переболеть, получить прививку, которая ни черта не поможет в будущем. Идешь по пешеходному переходу, до здания ФЭС совсем немного, ты почти решилась на разговор с Кругловым. Но в офисе майора еще нет, ты как всегда пришла раньше остальных. Стойка ресепшена, охрана, журнал, кабинет. Жизнь по давно отработанному маршруту уже не раздражает, ты привыкла. Очень хочешь, чтобы в каждом твоем дне было все меньше Полозова, все больше Николая. Ты это поняла в один из вечеров, рассматривая ваши совместные фото. Николай Петрович, он другой, привычный. Но от этого не менее интересный. С ним хорошо просто молчать, пить что-то горячее и вкусное, разговаривать обо всем на свете, но прежде всего о работе. Постукиваешь карандашом по столу, перекладываешь отчеты, результаты экспертиз, заявления на отпуск, вглядываешься в квадратики календаря. По диагонали читаешь материалы нового дела, следишь за временем. Минуты ползут едва-едва, как специально. Кажется, что от них зависит все. ФЭС постепенно оживает, наполняется привычными звуками. Слышишь возбужденный голос Ивана, мелкий перестук каблуков Валечки или Оксаны, чуть позже твердые, уверенные шаги Круглова. Как всегда, первым делом заглядывает к тебе. - С добрым утром,Галь. - С добрым, Николай Петрович,- улыбаешься в ответ. Машинально сжимаешь папку в руках,пока майор усаживается на одном из стульев. Подтягиваются ребята, еще сонные, но пытаются скорее взбодриться. Ты поднимаешься с кресла, начинаешь рассказывать все, что известно. Смотришь на Николая, ловишь в ответ сосредоточенные взгляды. Снова понимаешь, что не решишься ему сказать, боишься быть отвергнутой. Проклятая гордость.