Te Amo

За круговоротом дел, забот, выездов и обысков, совещаний, и кофе, казалось, бесконечного, незаметно навалилась усталость. Как это говорят – свинцовая, после которой хочется только лечь спать, но сна нет, когда все раздражает, царапает, не дает почувствовать себя в своей тарелке. Вот такое утро случилось и у тебя. Странное вдвойне, потому что в ваш дом ты возвращался один. Рогозина осталась в ФЭС для того, чтобы отчитаться перед начальством, а тебя, не желая слушать возраженья, отправила домой. Ты давно мечтал о воссоединении с кроватью, но сейчас ехать категорически не хотелось. Приказ, к твоему неудовольствию, пришлось выполнять. Вместе с Иваном, Таней и Майским, ты оделся и вышел из офиса. В стенах службы осталась сама Галя и Валечка, доделывающая отчеты. Снег, небольшой, сеющий с небес мелкой, колючей крупой, оставлял равнодушным. Домой, сквозь загазованный город, ты добрался довольно быстро, погруженный в собственные мысли. Пустой двор, с темнеющими местами парковок, встретил тебя тишиной. Правильно, взрослые, как правило, сейчас, на работе, а дети в садах или школах. Серое, привычно-задымленное небо как-то не дарило надежд, казалось, солнца, или весны, не будет никогда. Поставив машину на сигнализацию, убрал ключи в карман «Аляски», привычно уже направился к подъезду. Темнота, после которой, совсем тусклый, неверный, свет лампочки. Ты всегда боялся, когда Галя возвращалась домой одна – после того нападения в подъезде, старался ее провожать и встречать. Глупая, где-то наивная блажь, но, с собой ты ничего не мог поделать. Подвижка в отношениях, совместное проживание, как апофеоз, принесло с собой множество эмоций, но, главное, повышенную ответственность. - Дядя, закурить не найдется? – хриплый голос позади, кажется, на уровне лопаток. - Не курю. Противная дрожь на кончиках пальцев, потому что знаешь, чем заканчивается такой разговор. Медленно разворачиваешься, подняв руки, чувствуя, что все до невозможности глупо. Самые непоправимые вещи зачастую случаются вот так, «на ровном месте», банально. - Не правильный ответ, - невысокий, коренастый парень, с лицом, скрытым капюшоном и платком, болтающимся поверх спортивной куртки, усмехнулся. – Позвонить дай, корешам. Перед тобой парень, за спиной кабина лифта, вот-вот обещающего спуститься, судя по гулу. Ты, то ли от усталости, то ли еще по какой-то причине, слишком медленно полез в карман за мобильным, всего лишь делая вид, что выполнишь просьбу. - Вали отсюда, гастролер, - цедишь сквозь зубы, наверняка, излишне резко. Но сейчас тебе все равно, кажется, что преимущество на твоей стороне – в случае чего, сразу же скрутишь гопника. - Дядя, не то лепишь, - рваный, сиплый смех, полшага на тебя, явный запах выпитого алкоголя, и приторно-сладкого. Травка. Этот обалдуй явно «накурился», раз полез на такое дело. - Я сейчас вызову полицию, если ты не уберешься куда подальше, - вырывается прежде, чем успеваешь подумать, вытаскиваешь телефон, с единственной полоской на «зарядке». Агрессия, чувствующаяся кожей, то ли смешок, то ли неразборчивая пара слов, в руке незнакомца опасно и ожидаемо, обычный нож. Складной, с темно-красной ручкой, блестящий в тускло-освещенном подъезде. Дверцы позади тебя раскрылись, шагнул назад, не сводя глаз с низкорослого знакомца. Резкий удар в плечо, попытка выбить нож, не увенчалась успехом, парень оказался вертким и неожиданно сильным. Одно твое неверное движение, удар ему в солнечное сплетение, конвульсивно дернувшаяся рука, и… пришла резкая, ослепляющая боль. Нож торчал из твоей куртки, в правом боку. Столько раз ты был очевидцем, а теперь вот, сам оказался в дурацкой ситуации. Парнишка сразу, как по мановению ока, исчез, так ничего и не взяв. Тесная кабина лифта стала еще уже, а ты, даже не пытаясь удержаться на ногах, сполз вниз, на заплеванный пол. Телефон, сжимаемый в пальцах, был как раз кстати. Ты вполне самостоятельно вызвал скорую, после чего пришла спасительная мысль – ранение не смертельно. Все эти минуты ты дышал, но чувствовал себя относительно неплохо. Да, справа, в боку, там, где печень, но, кровотечения нет. Расстегнув молнию, не без труда потянулся к внутреннему карману. Облегчение было настолько колоссальным, что перехватило дыхание. Лезвие, похоже, прошло вбок, прорезав куртку, имеющийся в кармане сложенный шарф, пиджак и рубашку. Так что, сама рана обещала быть неглубокой. Как тебе показалось, в это же мгновение, между дверями лифта, появилась тетка, в зеленом пушистом халате и с бигуди на голове. - А-А-А-А-А-А! – заголосила она, выронив ведро. - Да не ори ты, - ты, сев чуть прямее, усмехнулся. Бесславным бы мог быть финал… Если бы не твоя везучесть. - Вам плохо? - Мне хорошо, просто решил отдохнуть, - не сдержавшись, поморщился. - Что делать? Что делать? Ужас какой!.. - соседка, с таким же испуганно-безумным видом, скрылась из твоего поля зрения. Дверцы лифта еще раз сжали твои ноги, выставляющиеся на лестничную клетку. Действительно, ужас. Слишком ярко представил реакцию Гали на всю эту ситуацию. И это тебя пугало сильнее собственного ранения – ход мыслей полковника тебе сразу же стал понятен. Может, вслух и не скажет, но будет винить себя за то, что отпустила раньше домой. Пока ты гадал, что будет дальше, и как скоро ты вернешься к работе, приехали сразу две бригады врачей – обычная и реанимационная. Видимо, ты напугал диспетчера. А сам, по-настоящему сильно, испугаться и не успел, все произошло быстро. И почему-то не смог сам набрать номер Рогозиной. Твоя бы новость прозвучала крайне по-идиотски. - Мне нужно позвонить, - заметил ты, пока медики, немного суетливо и очень быстро оказывали тебе помощь. Половины того, что они говорили, ты не понимал, да и не хотел вдаваться в подробности. Достаточно было фразы, что рана не глубокая, жизненно-важные органы не задеты. - Мужчина, лежите спокойно. Кому надо, мы сами сообщим, - резко отозвалась врач, колдуя над тобой уже в машине. Сделав так, как велели, чтобы не заснуть, уставился на лампочку, ярким пятном выделяющуюся на потолке. - Кому сообщить? Семья, родственники есть? – ты услышал над собой тот же настойчивый голос. - Второй в исходящих, «Галя». Полковник Рогозина, глава ФЭС, - ты немного нервно усмехнулся и поправил одеяло, в которым тебя накрыли. Отчетливо пахло спиртом, больничный, резкий запах запомнился отчетливее всего. Странно, но ничего не болело, только пульсировало в раненом боку. - … Едем в ближайшую больницу, то есть во вторую. Жизни товарища майора ничего не угрожает, - обрывки разговора тебя успокоили. – Он сейчас вам лично это подтвердит… - и, «добрый доктор Айболит» сунул тебе в руку твой же мобильник. - Да, Галя, со мной все нормально, - выпалил стандартную фразу, почти не соврав. - Круглов, тебя никуда нельзя отпускать, вот что это такое? – испуганный голос твоей начальницы, такой непривычный. - Откуда я мог знать, что так получится? – замечаешь вполне резонно. А мысленно благодаришь мироздание, что это случилось с тобой, а не с кем-то из ребят, или любимой женщиной. С вас хватило Прудова. - Я сейчас выезжаю, потом поговорим, - глава ФЭС сбросила вызов, а ты, неуместно в данной ситуации, улыбнулся. Главное, что все обошлось. Дальше началась привычная больничная суета, операционная, твой не слишком презентабельный вид, стерильный, въедливый запах, и сон, накрывший тебя с головой. Проснулся ты уже в палате, судя по освещению за окном был вечер. Первое, что ты увидел, была Галя, сидевшая рядом с твоей кроватью. Уставший, неподвижный взгляд, почти неотрывный. Пробрал до мурашек. - Теперь я узнаю, что такое выходной? – ты попытался пошутить, неловко и, наверное, очень глупо. - Больничный, товарищ майор. Не думай, что я отпущу тебя на работу слишком рано, - Рогозина, ехидно на тебя посмотрела, становясь прежней собой. - Галь, ну к чему такая жестокость? Врачи же сказали, что все нормально, рана не глубокая, - ты попытался возражать, заранее зная, что это безнадежно. - Коль, ну не смешно же, - Галя, подвинувшись ближе, взяла тебя за руку. – Все равно, тебе нужно отдохнуть, восстановиться. - И все это ерунда, Галь, про свет в конце тоннеля, полет, и прочее, - ты, чуть улыбнувшись, повернулся к тумбочке, на которой лежали апельсины. Ароматные, яркие, сочные, как небольшие солнышки. - Я знаю, - Галина, в первый раз за несколько дней, улыбнулась, поправляя больничное одеяло. А за окном, крупными хлопьями, шел снег.