Come Closer

Тимур хохотал, как заведённый, а Сергей сосредоточился на дороге, стараясь на него не смотреть. – Лучше бы не рассказывал ничего, – буркнул он, проскакивая на жёлтый сигнал светофора. – Ну Серёж, прикольно же. Застать предков в тако-ой момент! – и рыжий снова рассмеялся. – Тебе-то да, а мне каково, не подумал? Мне было пять, я дико боялся грозы. Естественно, побежал к родителям. – А там он… Секс, – Тимур хоть и чуть успокоился, но улыбался. – Ну ладно, не обижайся, рассказал просто здорово. Ты, кроме того, что Рембо, ещё и вуайерист с ранних лет… – и коснулся кончиками пальцев его разбитой губы, ссадины на скуле. – Ну Ти-им… – выстонал тот. Таким «красивым» Сергей стал после недавней встречи с Марком. Тимур не сразу рассказал о подробностях своих отношений с клавишником. Да и не хотел об этом говорить, старался справляться сам. Но Марк не отступал так просто, он давил и не упускал возможности остаться с Тимуром наедине. Сопротивляться тому, кто сильнее, было сложно. Тимуру удавалось просчитывать ходы и избегать Марка, только не всегда, и иногда после таких столкновений оставались следы. Объяснять синяки тем, что упал, после четвёртого раза стало уже глупо. Тимур придумывал всё новые истории, и в итоге Сергей настоял, что будет отвозить его на репетиции и забирать, чтобы избежать дальнейших случайностей. На время пыл Марка утих. А несколько дней назад время репетиции вдруг перенесли, Тимур слегка удивился и не почувствовал подвоха. То, что там будут лишь он и Марк, в голову не пришло. Сергей отвезти его не успевал, но обещал приехать, как только освободится. И когда приехал, увидел, как из гаража вылетает Тимур, кое-как поправляя разорванную рубашку, а следом за ним – Марк, пытающийся его удержать… Драка была короткая, но яростная. Марк временно не мог играть из-за разбитых и несгибающихся пальцев, Сергей пугал коллег подпорченным лицом. – Тимур, прекращай меня трогать, если не хочешь, чтобы мы куда-нибудь въехали, – тихо сказал Сергей, слегка прихватив зубами его палец. – Ладно, – тот, улыбнувшись, убрал руку от лица и легонько сжал запястье. – Но ты прям принц. Защитил «даму» сердца. – Ну, на даму ты мало похож, а, скажем, на трубадура какого или менестреля вполне. Так что придётся тебе написать серенаду и сыграть под окном при полной луне… – На это меня надо вдохновить, – шепнул Тимур. – Не вопрос. – Серёж… По-настоящему вдохновить. Понимаешь? Сергей даже притормозил после этих слов, чтобы посмотреть на Тимура. Ни один из них не бросался сразу в омут с головой. Они постепенно привыкали друг к другу, изучали предпочтения, улавливали реакции, разбирались в характерах. И когда доходило до близости, то всё тоже было размеренно, медленно, осторожно. Сергей понял, что Тимур не готов переступить определённую грань. Особенно это ощутилось в тот момент, когда до предела возбуждённый он с силой сжал бедро парня, прикусил мочку уха, и тут же был жёстко отстранён, а тот смотрел на него диким, испуганным взглядом. Тогда Сергей растерялся. Он мог быть чуть грубым, настойчивым, резким, властным, но при этом чутким, нежным и внимательным, и это заводило Тимура, но слишком дерзкое, самоуверенное и властное поведение его по-настоящему, сильно пугало, напоминая о Марке. Тимур старался расслабиться, но что-то сковывало, не давая быть в полной мере свободным, и Сергей не торопил его, ждал и оберегал. – Ты уверен? – спросил Сергей, переплетая их пальцы. – Ну конечно, да! – решительно кивнул тот и тише признался: – Я не могу уже… На несколько минут в салоне воцарилась задумчивая тишина. Тимур смотрел то на Сергея, то на их руки. А тот плавно вёл машину, думая не только о сказанном, но и о том, что уже неделю собирался с духом для серьёзного разговора. – Тим… – О, слушай! Начали они одновременно. – Давай ты, – кивнул Сергей, оттягивая момент ещё на немного. – О’кей, – кивнул тот. – Раз уж ты рассказал про своё первое знакомство с эротикой, я тоже поведаю. – Было что интересное? – удивился Сергей. – Уж поинтереснее грозы в начале мая. – Ну давай. – Мне лет тринадцать, наверное, было, – начал Тимур. – Я на лето всегда с бабушкой укатывал в маленький городок. Не деревня, так, областной… Наполовину пятиэтажки, наполовину частные дома. И у неё там дача была. Бабушка у меня воспитана на классической музыке, я почему на скрипке-то играю. Хотели сначала на фортепиано отдать, но решили, что банально, а бабушке скрипка всегда нравилась, вот внука и определили. Но это не важно. Так вот, приезжаем мы в очередное лето к ней на дачу. Я пилю две трети дня под чутким контролем, а вечером выгуливаюсь. Ненавидел это тогда, – он поморщился. – И приезжает в наше захолустье какой-то оркестр с классической программой. Филармония на ушах стоит, готовятся, бабушка отхватила билеты в первых рядах, костюмчик мне отгладила. В общем, праздник на селе. Сергей поглядывал на него, улыбаясь, представляя Тимура в тринадцать лет со скрипкой и в костюме, вечно недовольного и жаждущего свободы. – В оркестре этом первая скрипка – главный мой объект наблюдения, естественно. Красивый мужчина. Высокий, стройный, светловолосый, глаза выразительные, кольца на каждом пальце правой руки и парочка на левой. Игра-ал… – Тимур закатил глаза. – Потрясающе. – Как ты его хорошо запомнил, – наигранно-ревниво проговорил Сергей. – Ты дослушай, почему, – легко толкнул его в плечо тот. – Вот. А ещё в паре произведений соло флейты было. Я тогда не понимал этого инструмента. Дуй себе и дуй, как в трубу или саксофон. Какие сложности? Не то что в скрипке: и тебе струны, и смычок, ещё и положение удобное найди. Флейтиста я чего запомнил, бабушка всё вздыхала: ах, маленький какой, худенький, откуда только силы играть, – Тимур картинно схватился за сердце. – И? Когда суть-то? Где самое интересное? – Самое интересное дальше, – успокоил тот. – После концерта меня отпустили погулять. Как я радовался! Мы с пацанами тогда ещё повадились землянику таскать у дачников. За филармонией было несколько домов, а в заборе доски гнилые, вот мы по-тихому пробирались, объедали чужие грядки. Это ж не то, что в лесу: ходи и ищи. Я дальше всех забрался, внаглую. А там, знаешь, забор так, – Тимур вырисовал в воздухе линию, – и вот так. А доски не плотно друг к другу, за забором овраг, кусты какие-то высокие. И около забора самая сладкая земляника оказалась, крупная. Я половину ем, половину в футболку собираю. И тут звук, шаги, голос тихий, я испугался, думаю, куда бежать, мало ли, к забору жмусь, вдруг доска какая отвалится. Ещё в щели смотрю и прислушиваюсь, что дальше. – И тут-то… – Вот именно! И тут-то в щели вижу… Их. Ну, скрипача с флейтистом. В кустах. – И?.. – И… Ну, опыт игры на флейте угадывался у него, – Тим почесал затылок. – Ага-а, – рассмеялся Сергей. – Вуайерист! А на меня гнал. Досмотрел? – Досмотрел, – фыркнул тот. – И пальцы с кольцами в волосах ещё долго виделись. И глаза мутные. И ритмичные движения головы. И рука, скользнувшая между бёдер. И как курили они потом. – Извраще-енец. Заметили? – Нет. Я не дышал почти, не двигался. Ноги замлели на корточках сидеть, – усмехнулся Тимур. – И землянику всю в футболке сдавил. Футболка светлая была, бабушка даже пытаться стирать не стала. – И с тех пор?.. – Да ну, нет. Просто как-то воспринимал… Нормально. Они настоящий кайф ловили, заметно ж. И я сам. Ну, когда первый раз… – И когда был первый раз? – В девятнадцать. Сергей присвистнул. – Я думал, раньше. – Раньше с девочками, а потом вот мальчик попался, – улыбнулся Тимур. – А у тебя? – Да стандарт. В универе отмечали первую сданную сессию, и всё случилось внезапно. Понравилось, хотя и без особых восторгов. – А потом? – Время от времени, – Сергей сбросил скорость, и машина плавно вошла в поворот к дому. – Наконец-то, – выдохнул Тимур. – Я думал, не доедем. – Вы б ещё дальше репетиционную базу нашли, – хмыкнул тот, припарковываясь. – Уж какая была. И никаких соседей, хоть ночь играй. Сергей не тропился выходить, выключая мотор. Понимал, что дома разговор отложится на ещё больший срок, а его ответа уже давно ждут. Тимур потянулся к ручке двери, когда Сергей решился: – Тим, подожди. Я сказать должен. – Что? – Я… Мне… Мне работу предложили. – Так это ж здорово! И что за работа? – Контракт на год в Германии. Тимур резко повернулся к нему, вцепился пальцами в сидение. – И что ты? – Планирую согласиться. – А… Прекрасно. Когда едешь? – Я ещё не договорил. – И не надо. Я не в обиде, понимаю всё, – он дёрнул плечом. – Переживу. – Тимур… – Серёж, не надо, ладно? Пойдём домой, там… – Я совершил незаконную вещь. Тимур охнул: – Какую? – Я украл. – Сколько? – в ужасе выдохнул парень, глядя на совершенно серьёзного Сергея. – Как? – Много. Три мелодии. – Не понял… – Я втайне от тебя выбрал три твоих мелодии и две недели назад отправил в несколько студий во Франкфурте. Две уже дали ответ. Они согласны работать с тобой, приглашают, им понравилось, – Сергей смотрел на него виновато и с надеждой. – Ты поедешь со мной? – Стоп. Две недели?! Ты сколько молчал вообще?! – возмутился Тимур. – Месяц, – сознался тот. – Охрене-еть. Ты… Почему сразу не сказал-то? Сергей пожал плечом. – Так поедешь? – Серёж, это… Это, блин, неожиданно! – Есть ещё неделя подумать, крайний срок. Тим, поедем со мной, пожалуйста. – Я не могу сказать сейчас, это… Тут решить надо… Мне надо как-то… – Но ты хочешь? – Я хочу. Но это будет сложно. – Мы так же начинали, – Сергей притянул его к себе и обнял. – Помню. – Справимся. – Конечно. Серёж… – Что? – А им там, правда, понравилось? – Правда. Поднимемся, я тебе ответы покажу. – Я не знаю немецкого. Только английский. – Научишься, ничего страшного. – И я боюсь. – Но я же с тобой. – Ага, – Тимур прижался к нему крепче, погладил ладонями спину. – Ладно, пойдём. Теперь тебе не только вдохновлять меня, но ещё и восполнять моральный ущерб, – он отстранился. – А, и материальный! Ты у меня спёр целых три мелодии! Так что ближайшую неделю будешь моим рабом. Вылезай давай, с тебя ужин для начала. – Слушаюсь и повинуюсь, – улыбнулся Сергей, быстро выбираясь из машины.