Сердце для мастера

Кругом все сверкает. Свечи заливают холл жарким светом. Вокруг переливаются радугой блестящие подвески хрустальных люстр. Мраморные ступени лестницы блестят, натертые воском. Всюду теснятся тропические растения в элегантных керамических вазонах. Душистая вода струится из специально устроенных фонтанов в такт дивной оркестровой музыке, доносящейся из переполненного гостями танцевального зала. Бал в честь молодожёнов начался с излюбленного всеми танца полонез. В основе этого невероятного танца лежит ритмичный изящный и легкий шаг, который сопровождается неглубокими и плавными движениями. Реверансы и поклоны – это, пожалуй, всё из чего состоит данный танец. В полонезе вовсе нет никаких сложных хореографических украшений, замысловатых движений и поз. И это, несомненно, радует, однако далеко не каждый способен исполнить его. Ведь, казалось бы, незамысловатый полонез, как оказывается, требует чрезвычайно строгой осанки, горделивости и собранности. Мастер сердец внимательно наблюдал за танцующими парами, то и дело, ловя себя на мысли о том, что ему тоже хотелось бы пригласить кого-нибудь на танец, однако в данном обществе это было совершенно невозможно. Здесь, в богатом поместье Холмсов, он абсолютно чужой. Он человек совсем иного круга. И это лишь вопрос времени, когда его вежливо попросят удалиться прочь. Гости веселились. Гости общались. Пили вино. Поздравляли счастливую пару. Джон лишь тихо наблюдал со стороны, мило улыбаясь проносящимся мимо дамам и их кавалерам. Пожалуй, если бы на нём не было парадного костюма многие из собравшихся не отличили бы его от обыкновенного слуги. Как же, всё же, мастеру больно находиться здесь. Как же бедному сердцеделу неприятно наблюдать за чужим счастьем. Так хочется сбежать, но гордость не позволяет этого сделать. Весь путь нужно пройти до конца. Нельзя вот так просто сдаться. Нужно просто всё пережить. Нужно продолжать улыбаться, не обращая внимания на острую боль в груди, оставляемую мелкими осколками разбитого вдребезги стекла. - Вы не танцуете, мистер Уотсон? – вдруг раздался чей-то тёплый голос. Джон обернулся и его взгляд пал на изящного Грегори Лестрейда. - Нет, - тихо выдохнул мастер, - я не очень в этом хорош. Такие танцы не для меня. - А может, Вам просто не хватает партнёрши, мастер? Если желаете, то можете пригласить любую присутствующую здесь даму. Я не думаю, что кто-то посмеет Вам отказать. - Благодарю, но нет. Я лучше просто посмотрю, как танцуют другие. - Думается мне, что Вы следите лишь за одной единственной парой. И, мне кажется, что пора бы это прекратить, мистер Уотсон. Не стоит причинять себе страдания. - Всё в порядке, мистер Лестрейд. Мне не больно. Я смирился, - солгал он, а затем, приметив приближающегося к ним мужчину с тростью, скромно добавил. - А теперь, я, пожалуй, оставлю Вас. Грегори вовсе не хотел отпускать мастера одного. Нет, он не мог попросту этого допустить, но едва молодой господин успел протянуть руку к растворяющемуся в толпе гостей Джону Уотсону, перед ним, словно демон из преисподней, неожиданно возник Майкрофт Холмс. - Наконец-то я разыскал Вас, милейший Грегори. Среди стольких гостей обнаружить мужчину, подобного Вам, оказалось довольно-таки непросто. Но я рад, что всё же мне это удалось. - Намекаете на то, что я слишком похож на остальных кавалеров, собравшихся здесь? - усмехнулся Лестрейд. - Ни в коем случае, - приблизившись вплотную, обронил Холмс-старший. – Вы ни в коем разе не напоминаете остальных. Вы особенный, Грегори. - Скучал по мне? – внезапно, полушёпотом, без какого-либо намёка на официальность обронил, начинающий краснеть Лестрейд. - Даже не представляешь насколько сильно, - практически беззвучно выдохнул почти в самые губы своему возлюбленному господин Холмс, сделав вид, что поправляет незадачливому знакомому шейный платок. Ах, если бы этот зал был пуст, что бы тогда могло произойти между ними?! Но, к сожалению, весь мир не замер в момент их встречи, а продолжил своё привычное движение, даже не думая останавливаться, дабы дать мужчинам побыть только вдвоём. Без посторонних глаз и ушей. Вскоре полонез сменился на вальс. И оркестр начал исполнять новую композицию. Дамы и господа, прежде стоявшие в стороне, зачарованные музыкой вальса закружились в медленном, благородном и прекрасном, словно колыхающаяся на ветру кроваво-алая роза, танце. Ирен, кружась по бальному залу в объятьях супруга, не отводила взора от своего сокровища ни на секунду, боясь того, что в какой-то миг может потерять его драгоценное внимание. Страшась того, что её любовь вновь отведёт свой взгляд от её лица и с какой-то удручающей тоской посмотрит в сторону ненавистного молодой даме мастера, так бесстыдно приковывающего взор её чернокрылого ангела со смоляными кудрями. - Дорогой, кого-то потеряли? – прижавшись к молодому господину, обронила Ирен, заметив, как тот озирается по сторонам. - Я не вижу мастера сердец. Ещё минуту назад он был здесь, но сейчас он словно растаял. Неужели ушёл? - О, не волнуйтесь, любовь моя. Он наверняка где-то здесь. Возможно, что он просто нашёл себе собеседника и сейчас проводит время с ним. Так что не беспокойтесь за своего гостя. Он не скучает. А теперь, смотрите только на меня, не заставляйте думать, что я Вам неинтересна, мой дорогой. Что я больше не любима Вами. - Не говорите так, милая Ирен. До тех пор, пока смерть не разлучит нас, я обязан любить Вас. Так что не забивайте свою головку разными глупостями, - раздался в ответ бархатный баритон. - Обязаны, значит, - поджав губки и опустив взгляд, тихо уронила опечаленная Ирен. Вальс полностью захватил их. Музыка продолжала играть. Юный Себастьян Моран пытался взглядом разыскать среди танцующих своего любимого хозяина, но безрезультатно. Людей было слишком много, а уследить за кружащимися парами было практически невозможно. Ему нельзя здесь находиться. Он всего лишь слуга. Он не имеет права посещать господский бал, он должен уйти, однако не может, ведь его хозяин не позволил ему этого сделать, сказав, что нуждается в нём здесь. Однако, если это действительно так, то почему его нет рядом? Почему он, добрый и прекрасный мистер Лестрейд, оставил его одного среди совершенно чуждых ему людей? Почему не позволил стать тенью, неустанно следующей за господином? Почему растворился среди прочих дам и господ не оставив ни единого следа? Себастьян дрожит. Ему страшно. Страшно находиться среди незнакомых лиц. Страшно чувствовать на себе их недоверчивые, вечно оценивающие взгляды. Страшно осознавать себя никому ненужным, красиво одетым, но бесполезным слугой, безмолвно ожидающим своего хозяина в полном одиночестве, подобно слепо преданной собачонке. - Где же Вы, господин? - обронил Себастьян, ещё раз окинув взглядом танцующих. - Вы слуга Лестрейда, верно? - раздался чей-то обволакивающий,сладостный, липкий словно патока, баритон. Морану даже не понадобилось оборачиваться, чтобы понять, кто встал позади. - Да, мистер Мориарти, - сконфужено выдал юноша. - Удивлены, что он оставил Вас одного? – отхлебнув рубинового вина из зажатого в руке бокала, с язвительной ноткой в тоне проговорил Джеймс Мориарти. - Нет. Вовсе нет, - повернувшись лицом к кареглазому господину, спокойно вымолвил слуга. - А я вижу, что Вы лжёте мне. Но, да ладно. Никто никогда не бывает честен с малознакомым человеком. Особенно с таким, как я. - Чего Вы хотите от меня, господин? - задал вопрос Себастьян, не найдя объяснения тому, с чего почтенный джентльмен вдруг завёл с ним беседу. - Просто поговорить. Здесь так скучно. Все эти многочисленные знакомые, друзья семьи и родственники весьма утомительны в общении. Хотя, всё же, есть среди всего этого сброда человек, с которым я мог бы говорить вечно, однако сейчас он обременён весьма тесным общением с мистером Лестрейдом, Вашим непутёвым господином. - Вот как, - только и смог произнести Моран. В голове тут же вспыхнул образ одного единственного джентльмена, способного приковать безраздельное внимание хозяина. Господин Майкрофт Холмс. Верный друг и страстный любовник. Элегантный и красивый, до неприличия богатый человек, безраздельно владеющий пылким сердцем любимого Себастьяном господина. - О, вижу, что Вас чрезвычайно расстроили мои слова, - тем временем продолжил Джеймс Мориарти, осушив хрустальный бокал. - Но, что поделать. Нам с Вами выпала тяжкая доля любить тех, кто нас не любит. - Не понимаю, о чём Вы, господин, - опустив глаза, пролепетал юноша. - Не стоит лгать мне. Я всё вижу. Вас легко прочитать. Вы влюблены в этого несносного Лестрейда. Взгляд Вас выдал. Я заметил, с каким благоговением Вы смотрели на своего хозяина в церкви. Не смущайтесь. В этом нет ничего постыдного, но если хотите, я избавлю Вас от неловкости и кое в чём признаюсь. Моран заинтересованно взглянул на мистера Мориарти, в ожидании грядущего признания. - Я точно так же, как и Вы, смотрю на своего кузена Майкрофта Холмса, - горько ухмыльнувшись, уронил он. - Не может быть?! - воскликнул Себастьян Моран. Несколько дам и кавалеров окинули шумного юнца порицающими взглядами. - Прошу прощения, - извинился Моран, а затем вполголоса продолжил беседу с Мориарти. - Как же так? Выходит, мы с Вами оба остались не у дел. Скажите, господин Мориарти, неужели это наша судьба? Правильно ли то, что сердце заставляет нас любить тех, кого мы не должны? - Не знаю. Быть может. В любом случае, я не собираюсь уступать своего дорогого кузена кому-то вроде Вашего хозяина, - усмехнулся Джеймс. - Хотите рассорить их? - А почему бы и нет, - таинственно протянул джентльмен. - Не позволю! - встал на защиту господина Лестрейда Себастьян. - Как Вы можете, говоря о том, что любите мистера Холмса, допускать мысль о том, чтобы причинить ему боль?! Если Вы действительно собираетесь найти способ их разлучить, то задайтесь вопросом, а действительно ли Вы влюблены в человека, чьё счастье стремитесь разрушить в угоду себе! На пылкую речь слуги мистер Мориарти ответил лишь звонким смехом. А в следующий миг эти двое, скрывшись от любопытных, страстно целовались в огромной библиотеке семьи Холмс, пытаясь забыть о своих любовных переживаниях, в объятьях друг друга. Моран не любит Мориарти, Морарти не любит Морана. Между ними нет абсолютно никаких чувств. Только временная страсть. Только желание забыться. - Майкрофт, - выдыхает Джеймс в сладкие губы Себастьяна. - Господин, - закрыв глаза стонет слуга, воображая лик недостижимого для него Грегори Лестрейда.