Беременные атакуют!

Счастливая Магнолия с удовольствием наступившего на ухо медведю Дяди Степы горланила во всю мощь своих легких неприличные частушки, похрустывала сухариками и запивала их кофе с коньяком. С небес, то есть, с потолка, сыпалась штукатурка; приклеенные к полу супер-клеем и супер-скотчем стулья, стол, да и вся немногочисленная мебель несчастного бомбоубежища дрожали и поскрипывали. А счастливая Магнолия продолжала горланить матерные частушки – сейчас ей было и море по колено и Акнология, что таракан, ибо то, что творилось наверху, было куда страшнее. Проведя большую часть своей сознательной жизни в сражениях и скитаниях, Жерар мечтал о простом, семейном счастье. Тихом и мирном, с красавицей-женой, двойкой или тройкой ребятишек, и спокойными, солнечными днями. Мечтал он долго и упорно. Домечтался. А домечтался он "всего лишь" до доспехов в шкафу, кинжалов, обосновавшихся рядом с зубными щетками, коллекции мечей под кроватью и ломящегося от тортиков холодильника. Для «тихого и мирного» он выбрал не ту гильдию магов вообще, и не ту жену в частности. Счастье, оно такое: даст, потом догонит и еще даст, и еще, и еще. Мало не покажется. Однажды радостное событие случилось в «хвостатой» гильдии: Эрза оказалась беременна. Гильдия буянила и пила без просыху трое суток, Жерар ходил гордым, как павлин, а сама бывшая Скарлетт краснела и смущалась, когда желающие просили погладить ее еще плоский животик. Гильдия пила и молилась, чтобы злой рок беременности миновал их. Всё было спокойно и весело, и в какой-то момент все поверили, что «проклятие» Эрзу миновало. Злой же рок гнусно похихикал в кулачок и сбежал из Магнолии до начала судного дня. Как-то раз Жерар встал рано утром, чтобы успеть на поезд: задание он взял непродолжительное и достаточно легкое, чтобы управиться с ним за пару дней. С одной стороны, он не хотел оставлять беременную жену надолго, а с другой, деньги на деревьях еще не научились выращивать. Поэтому приходилось как-то изворачиваться. Благо гильдия у них была дружная, и за Эрзой было кому присмотреть во время его отсутствия. Без какой-либо задней мысли Фернандес выдавил из тюбика зубную пасту и принялся заниматься утренним туалетом, не заметив стоявшую в проеме ванной любимую. От своего занятия мага отвлекли странные звуки. Повертев головой и пытаясь понять, что это такое, мужчина остановил свой взор на Эрзе. В тот же миг из его открывшегося рта выпала зубная щетка, а сам он подавился уже пенообразной пастой. Пытаясь одновременно откашляться и ущипнуть себя побольнее, Фернандес думал, что, наверно, впервые в жизни он отказывается верить своим глазам. А все дело было в том, что замершая аловолосая воительница шмыгала носом и заливала все вокруг слезами. Отплевавшись, Жерар метнулся к своей любимой: - Эрза, что случилось?! Что-то болит? Или с ребенком что-то случилось? Но девушка только мотала головой, продолжая оглушать помещение сопливой серенадой. - Ну же, скажи мне, любовь моя. - Ж-жерар, как ты мог? Ему ведь больно! - Кому больно? – один из самых могущественных магов Фиора опешил. - Тю-тюбику. Когда ты вы-ы-ыдавил его! – взвыло ни разу не хрупкое создание и со всего размаху вмазало в глаз Фернандесу. Лежа на спине и любуясь летающими под потолком тюбиками зубной пасты с полными укоризны мордахами, Жерар размышлял о том, что что-то он в этой жизни недопонял. Забрезжил на горизонте яркий рассвет, начинался новый солнечный день, а под Магнолией строились бункера и бомбоубежища – разрастался целый подземный город. Узнавшие о беременности Титании жители Магнолии сначала все дружно попадали в обморок, потом дружно записались к психологам-психиатрам, забронировали на всякий случай палаты в психиатрической больнице, и дружно решили спасать свои жалкие, но нежно лелеемые тушки. Жаль, искренне было жаль славных жителей Магнолии, ведь им совсем не нужны были бункера: перво-наперво им нужно было запастись лодками и черпаками. Вот только никто их не надоумил вовремя. Бедняги. Чета Фернандес дружно вошла в двери гильдии: до своего отъезда мужчина решил проводить свою непредсказуемую женщину к друзьям. И пока та зависла с другими «хвостатыми» девушками, он подошел к Миражанне, протирающей уже сверкающую от блеска барную стойку. - Мира, присмотри за Эрзой. В последнее время она… очень остро на все реагирует. Беловолосая девушка улыбнулась и указала на его густо-фиолетовый синяк, украшающий глаз: - Это ее проделки? - Что-то вроде того, - поморщился бывший член Магического Совета. – Приглядишь? - Конечно, не беспокойся. Удачи тебе на задании. - До скорого. С чистой душой и совестью Жерар покинул «Хвост Феи» и Магнолию. Вот только он не знал, что за столь короткое время, которое он проведет вдали от любимой, она перевернет все вверх ногами в этом славном цветочном городе. В этот ясный и до боли прекрасный день даже злодеи не отваживались нарушать спокойствие магического королевства. Они разбрелись на рыбалки, по диванам с газетками или по клубам с барами, устраивать свою личную жизнь. Даже злодеи имели на это право. Что уж говорить о тех, кто нес в этот мир добро, справедливость и хэппи энд. Герои проводили ленивые часы по гильдиям, лежали кверху пузом в бассейнах, попивали ледяные коктейли или играли в бадминтон с баскетболом. Мира устроила Эрзу под одним из зонтиков с особым удобством, предоставив на выбор фрукты, тортики с пирожными - благо Полюшка разрешила Титании есть сладкое сколько влезет - и коллекцию прохладительных напитков. Бывшая Скарлетт лежала на мягком матрасе, подставляя уже начавший округляться животик солнышку и потягивая из трубочки чай с лимоном. Все было так прекрасно, что с трудом в это верилось, и предупрежденные Мирой «хвостатые» маги в любой момент ждали от беременной воительницы чего-то этакого. Наученные горьким опытом, они страшились того, что может натворить эта «фея». Но время шло и ничего особенного не происходило. В какой-то момент все начали надеяться, что эта беременность пройдет безопасно и тихо, по нормальному, по-человечески. Им всем пока хватало ставящей эксперименты на всем на свете Люси, кровожадной Леви и «наркоманки» Каны. Расслабились. Эх, молодость и наивность. - Ну, как отдыхается, пироженко с начинкой? - к разомлевшей Эрзе подсел довольный Грей – он только что отлично провел время в компании Джубии. Парень только собрался присоседиться под соседний зонтик, как вдруг очень странный звук донесся до его столь же расслабленных, как и тело, ушей. Такой звук он слышал и раньше, очень знакомый. Его издавала когда-то и Джубия, и Люси, и почти каждая девушка, которая существовала на земле. С таким звуком рождаются все без исключения девушки – о мужчинах умолчим, ибо гордость их не позволяет признаваться в таком неблагородном поступке. И вообще этот звук самый страшный звук в мире, потому что именно с ним девушки уговаривают своих благоверных купить им соболевую шубку, миленькое колечко с бриллиантиком в двадцать карат, да и вообще требуют стать президентами-королями-пупами мира, ибо такое требуется для «успешности» их, то есть жен. Словно деревянный, Грей повернул голову в сторону своей подруги детства. Мордаха его скривилась от шока, словно он увидел одетого в развратный костюмчик зайки Наноча, предлагающего ему совершить «слияние двух одиноких сердец». Грей Фулбастер никогда не падал в обмороки, но в этот момент, именно в этот миг, он понял, что сейчас отключится, ибо такой кошмар не мог ему присниться не то что во сне, наяву тем более. Та самая гордая Титания, гроза и ужас всех чудовищ и преступников Фиора, заливала слезами и матрас, на котором лежала, и пол под ногами, и уже в бассейн что-то начало течь… капать. - Эр-за?.. Эрза же размазывала по лицу соленые капли и смотрела на парня такими несчастными глазами, что окажись поблизости сам Зереф, размазал бы Отмороженного по асфальту тончайшим слоем мокрого места. - Г-грей… ты такой жесто-о-окий! – провыло грозное, то есть уже нет, создание. У Фулбастера задергался глаз, руки сжались на пластиковых дощечках, дробя их в пыль, по спине побежали мурашки вперемешку с капельками пота. - Я? - Угу. - Но, Эрза… - Ты страшный челове-е-ек! А я думала, что мы друзьяа-а-а! Заметившие нечто непонятное фейри тейловцы начали подтягиваться к месту действия. - Что случилось? – подлетела к парочке Лисанна, обняв аловолосую за плечи. – Тише, Эрза, тише, не плачь. - Грей, что ты сделал? – мрачно посмотрел на ледяного мага Лексус. - Ничего, совершенно, - помотал головой, пребывавший в шоке парень. - Н-ничего-о?.. – провыла Эрза. - Грей, как ты можешь говорить такое после стольких лет нашей друуужбы? Я ведь тебя растила, воспитывала, кормила; я с тобой то-о-ортиком делилась! А ты… - Я? - Ты меня… Все застыли в ожидание того, что же такого страшного совершил Фулбастер. - Ты меня… пи-пирожком с начинкой обозвал! На мир опустилась зловещая тишина. Где-то в небесах крякнула утка, подавившись с трудом пойманным жучком. Где-то в Башне на голову Главы Совета Магов упал отломившийся от статуи первого Главы Магов нос, отправив своего наследника к розовым слоникам беспамятства. Где-то Жерар Фернандес вырубил злобного негодяя, ворующего заклинания у честных магов, красивым хуком слева и решил, что в гостях хорошо, а дома лучше. После мига тишины, пока все осмысливали смысл произнесенных Титанией слов, Грей выдал: - Вообще-то пирожным. Эрза остановила свой тяжелый, залитый слезами, взор на Фулбастере: - Точно? - Ага, - простодушно, видно, от шока, кивнул ледяной маг. - Гррра!.. Это еще хуже! Грей Фулбастер любил этот мир, любил своих друзей, как-то удивительно и странно влюбился в Джубию. Он хотел жить и выращивать овечек на просторных полях Магнолии, складывать икебану и научиться вязать крестиком. Наверно, в какой-то другой жизни. Только вот не знал Отмороженный, что другая жизнь наступит так скоро и неожиданно. Эрза была вся в своего благоверного и, посланный красивым хуком справа в чистые небеса, Грей летел изящно и завораживающе. Летел долго, пока не пробил своим накаченным телом стены зданий гильдии и соседствующих с ней домов. Первой до несчастного добралась Венди. Удостоверившись, что тот жив и смертельный полет с пируэтами обошелся для него благополучно, то есть без смертельного исхода, девочка закричала: - Целителя! Кто-нибудь, вызовите целителя! Подбежавший к ним Лексус, похлопал малышку по голове, успокаивая: - Венди, целитель у нас ты. - А, ну да, точно, - заикаясь, произнесла Небесный Убийца Драконов, а потом вцепилась в руку старшего товарища. - У меня никогда не будет детей! Никогда! Еще раз погладив Марвел по макушке и взвалив бесчувственную тушку Отмороженного на плечо, Дрейер пробормотал так, чтобы девочка не услышала: - Будто Ромео позволит тебе это, когда вырастите. Это наше проклятие. Магнолия всегда была портовым городом. Плавающие во все уголки мира корабли привозили из разных стран дорогие ткани, самоцветы, магические артефакты и зелья, редкие металлы и экзотические приправы с фруктами и другими деликатесами. Рыбацкие лодки и судна, выплывающие в открытое море, привозили рыбу, морских чудовищ и других подводных обитателей и продавали все это на базары, в магазины или зоопарки с цирками. Благодаря богатой торговле экономика Магнолии цвела и пахла и позволяла обмениваться своими богатствами с соседствующими с ней городами-государствами. Но однажды в один город прибыл совершено уникальный заказ из Магнолии. Жители цветочного города слезно умоляли прислать им тазиков, кастрюлей и ведер столько, сколько возможно. Пожав плечами и удивленно посудачив, их соседи собрали требуемые вещи и дали отвезти все это одному капитану, наказав ему узнать причину дефицита не особо важных в хозяйстве предметов. Пожелав удачи и припудрив свои удлинившиеся от любопытства носы, жители соседнего города принялись ждать ответ. И ответ не заставил себя ждать. Только вот несчастного капитана отправили в скором порядке лечиться, ибо он что-то кричал про страшного плачущего монстра и про вселенский потоп. Жерар Фернандес проснулся, позевал для приличия, поцеловал спящую рядом любимую и… пересел с плавающего матраса на надувную лодку. Красиво плескалась прозрачная вода, солнечные блики играли на незаметных волнах; среди домашней утвари и прочей ерунды, словно среди кораллов, плавали стайки разноцветных рыбок. На кухне на крючке висела уже разделанная и готовая к приготовлению пятнистая акула – она случайно заплыла не в тот дом и случайно решила пообедать не той ножкой. Насвистывая под нос и орудуя веслами, маг плыл в ванну, мимоходом скользнув взглядом в специально вырубленное в крыше окно. Там жители, которые были жаворонками, уже вовсю трудились. Мужчины вытаскивали оставленные на ночь в слёзной глади сети, проверяя попавшую туда добычу, хозяйки занимались домашними делами: готовили на крышах или чердаках завтраки, плели новые сети. Вставшая рано детвора с визгом и смехом ныряла в глубины своих домов, соревнуясь, кто больше достанет оттуда сокровищ. Домашние любимцы - собаки и кошки - отныне передвигались никак иначе, чем на специальных плотиках, которые вошли в моду. В Магнолии стали популярны морские такси, трамваи и автобусы. Особо смелые герои запрягали в них пойманных и выдрессированных акул, морских змей или малых кракенов – было весьма прибыльно. Да и вышколенные морские обитатели выполняли отличную роль сторожей и телохранителей. А еще никто не расставался с черпаком, ведерком или тазиком, привыкнув к этому аксессуару очень быстро. Ведь никто не знал, когда в следующий раз начнется слезо-извержение у одной аловолосой «феи». Ей нельзя было показывать пальчик, дарить игрушку для будущего чада и играть в крестики-нолики во дворе. Ей было строго запрещено говорить «дорогая, милая, булочка», громко петь и запускать в небеса разноцветные воздушные шарики. Ее нельзя было носить на руках, драться и учить вязать распашонки для маленьких. Любое, без исключения, действие вызывало у некогда Эрзы Скарлетт приступ ностальгии, умиления или ярости, а за этим следовало извержение слез. Первое и второе было терпимо, только мокро, и приходилось быстро учиться плавать тем, кто не умел, и работать лучшим орудием труда в Магнолии – черпаком; зато все жители теперь хвастались красивыми бицепсами на руках. Третье было плохо и страшно, ибо беременная, расстроенная Эрза не оставляла мокрого места от несчастного, посмевшего ее огорчить. Так что перед аловолосой «феей» ходили на цыпочках, пытаясь освоить техники ниндзя: невидимости и хамелеонов. У некоторых получалось – хотеть жить тоже страшная сила! Где-то в слезно-подводном мире в своем бункере в акваланге плавала Магнолия, решившая сражаться с беременной напастью до победного конца. Ни одна, даже самая страшная зараза не выкурит ее из этого безопасного места. Издав подводный вопль утонувшего Тарзана, Магнолия приготовила самодельное копье в одной руке и нож в другой, и ринулась на атаковавших ее стаю гигантских пираний и барракуд. Ни Магнолия, ни «Хвост Феи», уже казалось бы готовые ко всему на свете, не догадывались, что впереди их ждало нечто более страшное, чем попытка Скарлетт повторить опыт Атлантиды. Измотанный до невозможности Жерар, качался на волнах в любимой гильдии среди своих таких же изможденных друзей и соратников по беременности. В этом мужском аду наслаждались только женщины: их щебетание доносилось до них со всех уголков здания. Мужчинам выдалась редкая и исключительно маленькая минутка передыху, и, не упуская ее, они просто бездельничали. Нацу и Грей лениво пинались, не в силах поднять другие части своих тушек для полноценной драки. Макао на пару с Макаровым и Вакабой посасывали из горлышек выклянченное у Миры пиво. Стинг и Роуг в компании своих кошаков вместе с Лили и Хэппи рыбачили. Чарли с Венди и Ромео что-то с интересом высматривали в одной из книг Леви. Ридус рисовал позирующую ему Эвергрин, которая строила глазки Эльфману. Лаки пыталась уговорить Джета посмотреть ее коллекцию садо-мазо, а тот и не шибко сопротивлялся. Кто ж знал, что именно в этот момент на «хвостатых» разомлевших магов нападут «Хвост Ворона». Враги фейри тейловцев нанесли пару магических ударов, взорвав и подпалив родные стены и многострадальную крышу, которая уже составляла план побега. На этом их веселье закончилось – ведь из обломков огненной волной поднялась разъяренная валькирия. После того, как Магнолию перестали сотрясать грохот и вопли несчастных, к гильдии подъехал кораблик скорой помощи и увез покалеченных злодеев в ближайшую больницу. А замершая среди плавающего плотика Эрза произнесла роковые слова: - Я это изменю! Прошла ночь, наступил новый день, Жерар проснулся позже обычного, и не нашел свою любимую женщину рядом. В Магнолии царила странная, зловещая тишина. Никогда в жизни Фернандес не собирался с такой скоростью. И не бегал-плавал так никогда в жизни. Жерар Фернандес посмотрел, понаблюдал, повздыхал и отправился спасать своих друзей-согильдийцев от неминуемого. Кто, как не муж самой опасной женщины Фиора, сможет это сделать? На главной площади цветочного города собралась целая армада плотов, лодок и мини-корабликов. На плавательных средствах с лозунгами стояли беременные барышни. А возглавляла всю эту толпу красноволосая фурия. - Беременные гражданки Магнолии, - кричала с трибуны Эрза Фернандес, - то, что сейчас происходит в нашем королевстве, ужасно! Как мы можем рожать, растить и воспитывать наших детей, если ни Совет Магов, ни королевская армия не могут гарантировать нам безопасности наших милых ангелочков, которых мы носим под сердцем девять месяцев?! Что же нам делать? Беременные гражданки Магнолии, мы возьмем борьбу со злодеями в свои руки! Мы отучим их творить зло и беды! - Да! - Согласны! - Очистим мир от зла! Из толпы доносились выкрики, но тут же смолкли, когда Эрза вновь взяла слово: - Беременные гражданки Магнолии, будущие матери, мы будем бороться за наших детей не огнем и мечом, ибо подадим будущему поколению плохой пример и ничем не будем отличаться от преступного элемента нашего королевства! Мы будем бороться против них добрым словом и лаской. Мы научим их любить мир, творить добро. Столько всего прекрасного они не знают! Мы покажем им, как дарить счастье и радость! - Научим! Научим! Научим! - Покажем!!! - А если они откажутся, - зловеще проговорила «хвостатая» Титания, вооружаясь, - тогда они испытают на себе наш материнский гнев! Беременные гражданки Магнолии, согласны вы идти выбранным мной путем?! - Дааа!!! Магнолия с невообразимым страданием в глазах смотрела, как полюбившаяся ей крыша родного бомбоубежища улетает на пару с крышей «хвостатых» магов. В прощальном письме значились вопли двух многострадальных существ, которым надоело быть всегда «лысыми, битыми и рыжими». Магнолия заливала бомбоубежище слезами – ожидался вселенский потоп номер три. Воистину для Магнолии настали страшные времена. Ведь страшнее беременной Эрзы Титании может быть только беременная Эрза-пацифист.