Чемпионы

Сын сидит в своей комнате. Сын не выходит из комнаты. Сын не хочет есть. Сын не хочет пить. Он ничего не хочет. Мать волнуется, мечется под дверью. Сердце чует неладное. - Бабу, открой! Пожалуйста. – Раймон просит, стучит, зовет. Брайан встает и открывает дверь. - Скажи, что с тобой? Я же вижу. Я за тебя переживаю. Расскажи мне, что тебя беспокоит, - мать смотрит на сына, на его бледное лицо, потерянный взгляд и красные глаза. Надо его разговорить. Брайан пропускает маму в комнату, садится на кровать. Смотрит перед собой и молчит. Плечи безвольно опущены. Кажется, что он постарел. Сидит, сгорбившись, от его фигуры идет горечь и тоска. Сердце матери плачет. Случилось что-то страшное. Но Раймон терпеливо ждет. Раз впустил, значит, расскажет. Просто собирается с мыслями. В молчании они сидят минут пять. - Мама, я причинил боль одному очень близкому человеку. – Голос звучит тихо и глухо. Он не говорит всей правды, но это и есть правда. – И теперь я не знаю, как смотреть ему в глаза. – Он отводит взгляд в сторону. Он и на маму сейчас смотреть не может. - Что же ты такое сделал, что боишься теперь его взгляда? – Раймон смотрит на сына. Он не может причинить никому боль, её маленький Бабу. Как же это случилось? - Я… - Брай в отчаянье опускает лицо в ладони. – Я как зверь набросился на него. Я потерял разум от ревности. - И что он сделал? Прогнал тебя, оскорбил? – мать боится, что её ребенку разбили сердце. - Хуже. Он искал у меня защиты. Раймон облегченно вздыхает. Садится рядом с сыном. - Сынок, тебе повезло. Тебя любят, по-настоящему любят. Не терзай себя. Ты можешь спокойно смотреть ему в глаза. Но только не повторяй своих ошибок. – Она обнимает сына, гладит по голове, целует в теплую маковку. Он всегда для нее ребенок, маленький мальчик, над которым она будет трястись всю жизнь. – У тебя завтра выступление. Успокойся, все будет хорошо. Брайан прижимается к маме, ему хорошо, тепло и уютно. У него замечательная мама! Самая лучшая мама на свете. … День рождения. Это самый лучший день в году. Все поздравляют, дарят подарки, вот и девушки из его фанклуба приехали. Приятный сюрприз. Очаровательный шарфик, цветы, торт. Позвонили друзья. После шоу они пойдут все вместе праздновать. На самом шоу еще сюрприз. Весь зал поет «С днем рождения тебяяя…». Но Стефану тоскливо. Нет рядом того, от которого бы хотелось получить поздравление больше всего на свете! Стефан открывает чемодан, чтобы достать новые джинсы и свежую рубашку. Перебирает вещи, и вдруг видит футболку. Это футболка Брайана. Как она попала сюда? Он берет тонкую ткань в руки, прижимает к лицу, вдыхает чуть уловимый аромат, и плывет куда-то. Перед глазами Брай. Голый и красивый. Смеющийся и протягивающий к нему руки. Сильный. Ласковый. Любимый. Стефан надевает его футболку под рубашку. Она немного великовата. Но это не важно. Кажется, что Брайан здесь, рядом. Смотрит на него чуть строго, серьезно. И вдруг уголки красивого и жесткого рта дергаются, ползут вверх, вокруг глаз появляются веселые морщинки, и расцветает на лице улыбка, от которой можно умереть. За эту улыбку можно отдать всё на свете. Стефан берет мобильник. Надо разобрать смски. Они пачками идут в его день рождения. Вот мамина. Он читает и счастливо улыбается. Вот братишка написал. Вот Кэти. Длинная вереница смс-сообщений сливается в большой столбец. И вдруг из этого столбца взгляд выхватывает одну, очень важную. «Bon anniversaire, mon cher ami!» Слезы счастья брызжут из глаз. Дрожащие пальцы набирают номер. Трубку берут тут же. Они молчат. Только слушают дыхания друг друга. Никакое расстояние не может заглушить их. Через пару минут родной, осипший он волнения, голос шепчет: «Я не могу без тебя». Стефан тихонько кивает в трубку: «Я тоже. Жди меня». Они еще раз слушают прерывистые дыхания со всхлипами и одновременно сбрасывают вызовы. Стефан встает. Решено. Домой он летит через Париж. В Пуатье сейчас бьется сердце только для него, шепчет слова любви и признания. Mon cher ami, мой милый мальчик, О, мой шекспировский герой. Скажи мне, что всё это значит? Завесу тайны приоткрой. Шепни, как может взгляд мгновенно Внести смятенье и разлад, Разлиться морем во вселенной Тягучий горький шоколад. Шепни, как будешь тонким шёлком Плести невидимую сеть. Как буду резать ткань осколком, Пытаясь раньше не сгореть. Шепни, как буду путать нити, Разматывая чувств клубок. Как захочу на волю выйти, И как остановить не смог. Шепни... я только буду слушать, Не в силах, словом перебить. Боясь наш хрупкий мир разрушить, В котором нужно просто жить.

*****

Самолеты. Самолеты. Самолеты. Сколько в его жизни было самолетов? Наверное, и не сосчитать. Чуть ли не половину этой самой жизни он провел в них. А может и больше. Привык к изнуряющим перелетам, когда нужно было с одного конца света лететь в другой. Никогда он не считал, что нужно тратить много денег на комфорт. Сколько раз его спрашивали, почему он не летает бизнес-классом. Зачем? Ему и эконом-классом хорошо. Он просит всегда место у окошка, улыбаясь при этом обворожительно. Какая девушка устоит? И дают это местечко. Можно закрыть шторку иллюминатора, устроится поудобнее, и помечтать. Вот и сейчас так хорошо мечтается. Уже и завтрак принесли. Большой леденец он спрятал в карман. Угостит потом кого-нибудь. Мало ли сладкоежек встречаются по пути. Стефан улыбается. Прикрывает глаза. Он летит в Париж. Как раз успеет к закрытию шоу, в котором катается Брайан. Два дня, которые он его не видел, кажутся вечностью. Повсюду мерещатся зеленые крапинки в родных глазах. Они бегают, мелькают, смеются над ним, напоминая о своем хозяине. Они все те же, как шесть лет назад. Стефан вдруг вспомнил Дортмунд. Тот чемпионат Мира, когда его не пустили на пьедестал. Когда он отлетал свою произвольную программу как на духу. Замер в конце, кусая перчатку. Спрятал лицо, закрылся от всех на мгновение, не веря… это он… он смог. И так надеялся на третье место. Чуть-чуть ему тогда не хватило. И не стоял он тогда на одном пьедестале с удачливым французом, покорившим вторую ступеньку. И не знал, что всё еще впереди… Как же ему нравился этот молодой мушкетер. На вечеринке после чемпионата он решился подойти к нему. Брайан смотрел на него чуть свысока. Девятнадцатилетний парень уже был под покровительством Алексея. Чуть смущаясь, Стефан его поздравил с серебром. Предложил выпить шампанского. И Брай не отказался… Он совсем не умел пить. Казалось, что до бокала он добрался в первый раз в жизни. Или от радости хлестал бокал за бокалом. Стефан всё цедил свой, а француз быстро набрался. Пришлось вести его на свежий воздух… - Стефан, вот ты мне скажи, - Брай икал и смотрел на звезды, - я же сделаю этого русского? Сделаю, да? - Ты не волнуйся. Конечно, сделаешь. На Европе же сделал. – Стефан чувствовал, как Брайан привалился к его плечу. Они сидели на влажной после дождя скамейке. «Только сделаю его прежде тебя я, - подумал Стеф. – И тебя сделаю». Внимательно посмотрел на будущего чемпиона. Он был прекрасен под мягким светом луны. Бледен, губы поджаты, на шее чуть заметен синяк. Стефан знал, что это за синяк, такие засосы оставляют губы в порыве страсти. Он не удержался и коснулся небольшого пятнышка кончиком указательного пальца. Брай вдруг схватил его за кисть, сжал. - Тебе тоже оставляют такие засосы? Стеф покачал головой. - Тебе сколько лет? – неожиданно спросил молодой месье. Пьяные глаза загорелись интересом. - Восемнадцать, - ответил Стефан.- Скоро девятнадцать будет. - Ты когда-нибудь целовал парня? Стефан смутился. Он целовался с Джонни. С милым Джонни, который всё время намекал, что кроме поцелуев должно быть и продолжение. Брайан чуть приподнялся со скамейки и сел так, чтобы видеть лицо швейцарца. Наивное детское лицо. Блестящие, черненькие, как смородинки, глазки. Удивительно милая и открытая улыбка. Стефан же в этого время любовался истинно благородной красотой. Прямым носом, твердым упрямым подбородком, зелеными глазами, поддернутыми хмельной пеленой. Ему захотелось попробовать чуть жесткие губы, наверняка у них винный вкус. Он не заметил, как придвинулся к Браю вплотную. И вот уже глаза с солнечными искорками совсем близко. Смотрят выжидающе. Стефан робко касается чуть приоткрытых губ. И тут же отодвигается, испугавшись своего желания целовать французский рот с запахом шампанского. Наверное, там внутри бегают пузырьки. - Это всё? – шепчет Брайан и кладет ему теплые руки на плечи. Осмелев, Стефан приникает к его рту. Прижимается и легко проводит языком по сжатым губам. Они сладкие, с небольшой кислинкой. Почему он не размыкает губ? Стеф старается проникнуть в его рот. Его поцелуй нежный, он размягчает, расслабляет. Губы, наконец, поддаются, разжимаются, и горячий настойчивый язычок радостно врывается внутрь. Танцует там, ищет легкие пузырьки, гуляет, как ему вздумается. Рука вдруг ложится на ширинку джинс. Легко надавливает, тихонько дергает бегунок молнии вниз, и шустрой ящеркой проскальзывает внутрь. Гладит через тонкую ткань плавок вмиг отвердевший член. Трет, сжимает мягко, снова трет. Брайан откидывается на твердую спинку скамейки. Посапывает от удовольствия простывшим носом. Отвечает на поцелуй. На такой сладкий, истинно швейцарский поцелуй с шоколадным привкусом. Рука его ложится на темный затылок, не давая отодвинуться. Интересно, на сколько им хватит дыхания? Похоже, что они дышат кожей. И вдруг горячая волна удовольствия прокатывается по всему телу. Он, неожиданно для себя, кончает в плавки. Как маленький мальчик. Черт! Это швейцарец виноват. Слишком уж он соблазнительный и сладкий. Стефан отодвигается и вынимает руку из джинс. Смотрит на Брайана с удивлением. Он ведь только его поцеловал и немного приласкал. Француз под его взглядом вдруг закипает. - Вали отсюда. - Почему? – Стеф не понимает, зачем его прогоняют. - Уходи. Сейчас же. Стефан поднимается, и смотрит на злого Брайана. - Ты уверен? - Более чем. Стеф уходит обратно в здание. Там вовсю гремит музыка. Он берет бокал с вином и отпивает глоток. А на улице на скамейке под круглой яркой луной сидит Брайан. Он до сих пор не может отойти от сладкого поцелуя и того наслаждения, которое так неожиданно его накрыло. … - Молодой человек, наш самолет идет на посадку. – Тоненькие пальчики с аккуратным маникюром трогают его за плечо. – Пристегните ремни. Стефан открывает глаза, щелкает застежкой ремня. Скоро он увидит любимые зеленые искорки. Губы будут смягчаться под горячим дыханием, а пылающее тело просить у него пощады. Сердце сладко сжимается в предвкушении встречи. Остался всего-то какой-то час. Час, который длится шестьдесят минут…

*****

Аэропорт «Шарль-де-Голль» встретил, как всегда, большой шумной толпою. Он гудел как улей. Туда-сюда сновали работники зала, повсюду слышалась разная речь – русская, немецкая, французская, английская… Стефан понимал почти всех. Он вышел на улицу. Тут же подъехало такси. - Стадион «Берси», - наклонился швейцарец к открывшемуся стеклу. - Окей, - кивнул темнокожий таксист - И без всяких экскурсий, - предупредил Стефан. – Чтобы ровно на 45 евро. Таксист вздохнул. Этого парня не проведешь. «Берси» встретил яркими огнями. Стеф посмотрел на часы – через десять минут шоу закончится. Как бы ему поступить? Ждать здесь или пойти в отель? Отель стоял тут же в нескольких шагах от стадиона. «Прогуляюсь-ка я вокруг» - вдруг решил швейцарец и медленно побрел, огибая довольно странное здание. Французы постарались. Стадион мало напоминал спортивно-развлекательное сооружение. Он подошел к большому бассейну. Вода в нем стекала по внутренним ступенькам, шумела и переливалась. Рука потянулась в карман, нащупала монетку и кинула в сверкающий поток. Он всегда возвращался сюда. Этот город влюбленных манил обратно всех, кто хоть однажды в нем побывал. Стефан стоял, засунув руки в карманы куртки, смотрел на темную траву, очертания деревьев в сумерках, и не сразу услышал шум голосов. Шоу закончилось. Людской поток двинулся из стадиона, перетекая на узкие улицы. Он подхватил чемоданчик и направился к отелю, вливаясь в толпу фигуристов и гостей «Новотеля». Вошел туда, на свет больших ламп. - Никак это Стефан, - услышал он возглас. Его окружили, здороваясь. – Какими судьбами? - Проездом, - уклонился от прямого ответа Стефан. И тут на него полетели, сверкая и кружась, зеленые искорки. Сердце встрепенулось. Солнечная улыбка засияла ярче ламп, горевших под потолком. Брайан выглядывал из-за плеча Оливье, руки его чесались всех растолкать, прижать к себе изящную родную фигурку, и замереть, ничего не видя вокруг. Стефан подошел к стойке рецепшена, чтобы оформиться в отель. Фигуристы стали расходиться по своим номерам. Отель был переполнен. Но Брай позаботился, заказав номер для двоих, вписав в число гостей Стефана. Уладив формальности, они направились к лифту, еле сдерживаясь, чтобы не броситься друг к другу и не сжать в объятиях. Зашли в разъехавшиеся двери, пристроив чемоданчики, и замерли, затаив дыхание. С ними еще ехали постояльцы. Вышли на своем этаже и побежали по коридору. Быстрее, быстрее открыть дверь, залететь в комнату. Дверь сама захлопывается. Руки на плечи, глаза в глаза…. Ах, эти взгляды, которые говорят всё! Слова лишние и не нужны. Есть только язык тела, карих и зеленых глаз, есть мысли, которые легко читаются, есть та ниточка, которая их связывает, не смотря ни на что, будь то расстояние, разлука, препятствие…Они стоят, обнявшись, - их волосы смешались, руки переплелись, - и думают о том, что больше никогда не позволят судьбе разлучить их. ….. - Я сегодня вспомнил, как ты тогда прогнал меня. - А что было потом, не вспомнил? – Брай усмехается хитро. - На это уже не было времени, - Стефан смеется. – Это была удивительная ночь. - Ну, если учитывать, что мне выпало тебя поцеловать. Брайан помнит, как он тогда жалел, что прогнал очаровательного мальчишку. И как желал, чтобы бутылочка показала на него. Парни пригласили поиграть их в популярную игру, решив, что им пора вливаться в их шумную компанию. Рука тогда крутанула бутылку посильнее. Пока она крутилась, он думал «Стефан, Стефан, Стефан». Наверное, он загипнотизировал ее. Горлышко показало точно на швейцарца, даже не отклонившись в сторону ни на дюйм. Парни заржали. Запихнули их в кладовку и засекли время. По правилам давалось пять минут. Брайан не хотел терять драгоценные минуты. Он прижал худенькое мальчишеское тело к стене, и стал целовать его шею. Инициатива должна была исходить от него. Стефан только должен был принимать её. Затем Брай взял его за подбородок, заглянул в глубокие глаза, и стал касаться вдруг пересохшими губами его щек, бровей, кончика носа, добрался до зовущего рта, чуть прикусил нежную кожу, и стал нежно посасывать. Полные губы тут же раскрылись. Он с наслаждением их изучал. В них таились страсть, желание, такое искусительное, что закружилась голова. Стефан так покорно подставлял свои губы, как будто уже был его. Или он так принял правила игры? В дверь постучали, давая знать, что время закончилось. Брайан с сожалением освободил швейцарца из плена. Он шагнул под любопытные взгляды фигуристов. За ним вышел Стефан. По его виду было понятно, что условие игры они выполнили. Красные щеки, влажные раскрытые губы, растрепанные темные волосы, блуждающий взгляд. Парни многозначительно переглянулись. Замолчали. Брай взял Стефана за руку и вывел в коридор. Было уже поздно. Вернее, очень рано. - Иди, - сказал он. Брайан не хотел, чтобы его еще кто-то целовал. – А я еще там немного побуду. Посмотрел, как худенькая фигурка исчезла в конце коридора, и вернулся назад. Заколдованная бутылка его больше не выбрала... - А что было дальше? – Стефан тихонько целовал длинные пальцы Брайана. - Ничего особенного. Бутылка меня пожалела. – Он вдруг подумал, что бы было, если вдруг она выбрала его перед Евгением. Всё-таки юношей он был абсолютно бесшабашным и дерзким. – Завтра мы поедем в Пуатье. Мама ждет. Я сказал, что приеду не один. - О, я буду рад увидеть мадам Раймон, - улыбнулся Стефан. – Она прекрасно готовит! - Тебе бы только пожрать, - хихикнул Брай. – Куда только влезает? А с виду такой худой. Он обнял родные ребра, провел по ним, как бы считая, все ли на месте? - Стефан, когда будет можно? – он виновато заглянул ему в глаза. - Я думаю, что дня через три. А пока ты ответишь за все. Он стал целовать Брая, с жадностью, с той свободой, которую можно позволить только в одном случае, - этот человек стал для тебя настолько близок, что ты без раздумья отдашь для него весь свой мир. Они слились в единое целое, погружаясь в неописуемые ощущения, чувствуя всей кожей новую Вселенную, которая существует только для них.

*****

- Мама! – Брайан замахал рукой. Молодые люди подходили к гостеприимному дому мадам Раймонд. Случайные прохожие обращали свое внимание на две совершенно очаровательные фигуры. Они шли рядом, практически одного роста. Брайан был чуть повыше. Крепкое телосложение, хитрый прищур зеленых глаз, темные русые волосы, красивый профиль, благородная осанка, и удивительным образом детская улыбка, которая тут же выдавала доброту своего хозяина. Черненький очаровательный швейцарец был хрупок, изящен, гибок, как виноградная лоза. Мягкие шелковые волосы, отросшая челка, шоколадный взгляд из-под нее и солнечная улыбка делали его невероятно притягательным. Два красавца, шутя и играючи, разбивали девичьи сердца. - Стефан, это ты? – мама Брайана смотрела на него, как будто впервые увидела. – Как же ты вырос! Какой красавчик! Ну-ка, повернись. Стефан смущенно улыбался, давая себя рассмотреть со всех сторон. Раймонд смотрела на него внимательно. Так вот кого сын обещал привезти. Так вот из-за кого он сутки сидел в закрытой комнате. Так вот кто простил его, казалось бы такую непростительную, ошибку. Солнечный мальчик из Швейцарии. Она гостеприимным жестом пригласила его в дом, обняла за плечи и посмотрела на Брайана. Чуть заметно кивнула ему и улыбнулась. - Проходи же скорей, - Стефан чувствовал от этой женщины домашнее тепло. – Мальчики, пошли за стол. Обедали они весело. Рассказывали про Россию. Стефан поведал историю о том, как он в московском поезде не мог открыть воду в туалете. Старался крутить краники и думал, что воды нет в принципе. Его спас Джонни. Показал, где надо нажать на «пимпочку». Стефан так и не понял значения этого русского слова. Рассказывал он это всё с присущим ему чувством юмора, жестикулируя и передразнивая Джонни. Брайан смеялся от души. Вся ревность давно ушла. Он уже понял, - Стефан любит его. Остальные просто друзья и приятели. После обеда Брай предложил прокатиться Стефу на мотоцикле. Он давно обещал его покатать. Как приятно ощущать ветер в лицо, прижавшегося к спине Стефана, его руки, обхватившие его вокруг пояса. Он что-то кричит, смеется, то чуть отклоняется, то снова приникает к нему. Они несутся навстречу воздушному потоку, и какое-то всепоглощающее счастье охватывает всё существо, всё тело. … Зеленая трава. Около дерева «отдыхает» мотоцикл. - Погоди, земля еще холодная, я куртку постелю – Брай снимает с себя кожанку и кладет на густую траву. – Ты забыл? Я же жаркий. – Успокаивает он Стефана, видя его тревожный взгляд. Они садятся на куртку. Тихо. Хорошо и тихо. Брайан чувствует тепло от любимого тела. Стефан прижимается к нему, стараясь, чтобы он не замерз. Но на улице тепло. Ласковое апрельское солнце пригревает. Швейцарец вдруг сползает вниз, пристраивает ему свою голову на колени, укладываясь на траву, складывает руки на животе, смотрит на него, затем закрывает глаза и просит: - Расскажи что-нибудь. - Что тебе рассказать? – Брай задумывается. - Ну, как у тебя вообще было в первый раз? - Не спрашивай. Ужасно. – Брайан вздыхает. Он думал, что после этого никогда не сможет заниматься сексом. Он помнит только боль, и ничего больше. Казалось, что тогда существовала только она. Крепкие руки не давали отодвинуться, а в затуманенном сознании билась только одна мысль – «поскорей бы это закончилось!» Стефан будто прочитал его воспоминания по помрачневшему лицу. Тихо сказал. - У меня тоже было ужасно. Он вдруг вспомнил жесткие соломенные волосы, запах перегара, твердые руки, стальные глаза… Как стремился к этой близости, и какое разочарование испытал. Те минуты показались вечностью. Хотелось освободиться от навалившегося тела, избавиться от чужого вторжения, прекратить жестокую пытку. Он тряхнул головой, прогоняя из неё остатки той ночи. Приподнялся и потянулся к Брайану, стараясь всё забыть в его объятиях. Прижался, почувствовал соленый вкус его губ. Хотелось, чтобы это длилось бесконечно. Их поцелуй был долгим, неторопливым. Они вкладывали в него всю нежность, всю любовь, всё своё существо. Сливались, перетекали друг в друга, плавно, как ртуть, обнажая все чувства, нервы, сердца… Стефан потянул Брайана на себя. - Погоди, - вдруг вспомнил он. – Ты же… Стеф не дал ему договорить, закрыв его рот ладошкой. - Всё хорошо. Давай же.- Глаза умоляюще смотрели на него. Он приподнял бедра, стягивая с себя штаны. Сбросил спортивные тапки, сбил ногами треники на землю. Руки его настойчиво тянули за резинку оранжевых жуберовских штанов. Спустили до колен. Он раскрылся перед ним, поднял бедра повыше. Брай встал у него между ног на колени, наклонился, зарылся носом в кудрявые темные волоски. Ласкал его своим горячим языком. А потом, когда уже Стефан готов был его принять, вдруг замер, испугался… - Давай же! - Я … я не могу…- У него потемнело в глазах. Была какая-то преграда. - Почему? – Стефан нетерпеливо дрожал. - Не знаю. Я боюсь. Стеф приподнялся, дотянулся рукой до его твердого члена. Пальцы заскользили, лаская. Брай откинул голову и застонал. Он даже не сразу заметил, как оказался у него внутри. Ловкая рука направила, помогла. И вот уже тревожные мысли ушли, осталось желание. Он с нежностью двигался, очень мягко, поглаживая мускулистые ноги, ощущая под руками тонкие волоски. Они приятно щекотали ладони. Ягодицы вдруг слегка сжались, усиливая наслаждение. Стоны их становились все громче и громче. И слились в одно мгновение, и затихли медленно. Они лежали на мягкой траве, она щекотала их кожу и чуть покалывала, смотрели в небо, на толстые ветки деревьев и ни о чем не думали. Они будто заново родились. В теле была невероятная легкость. … Стефан очнулся от того, что Брайан заботливо натягивал на него штаны. - Застудишься, - сказал он. – Земля еще холодная. Надел на него спортивные тапки, и сел рядом. Легонько тронул за кончик носа. - Спасибо. - Ты был великолепен! – улыбнулся Стефан. - И ты был на высоте, - руки гладили любимые волосы. Как же ему повезло, что это чудо досталось ему! – Поедем домой? - Поехали, я уже есть хочу. - Обжора. - Брай поцеловал темные прядки. Они неслись по трассе. Ветер хлестал в лицо. Смеялись от восторга в голос. Скорость захватывала, давала ощущение полета. И счастье заполнило всю их Вселенную.

*****

Они вернулись назад, в Пуатье. Ехали медленно по узким улочкам, любовались городом с интересной историей. - Ты знаешь, что этот город основан галлами? – спросил Брайан. - Да, - Стефан смотрел на старинные строения. – Здесь в свое время произошло много сражений. - А ты знаешь историю, - Брай остановил мотоцикл около небольшого магазинчика с одеждой. - Ну, пока я мог учиться, то я учился, - засмеялся Стефан. Он посмотрел на магазинчик. – Зачем нам магазин? - Пошли. Немного развлечемся. – Брайан потянул его за руку. Они зашли внутрь. Хороший магазин мужской одежды. Ровные ряды стоек с джинсами, рубашками, футболками. За прилавком молодая симпатичная девушка. Как раз то, что надо. Брай ослепительно улыбается. - Здравствуйте! - Добрый вечер, - приветствовала их продавщица. – Чем могу помочь? - Моему другу нужна новая одежда, - отвечал Брайан, подмигнув Стефану. Тот понял, что это какая-то игра, сделал серьезное лицо и кивнул. - Принесите нам джинсы, черную футболку. Мы еще подумаем, что нам надо. Девушка быстро, на глаз, определила размер швейцарца и пробежалась по рядам с одеждой. Выбрала несколько моделей джинс, и футболку прихватила. - Пожалуйста, мерьте. Стефан зашел в примерочную кабинку. Жубер попросил себе стул и сел, собираясь оценивать внешний вид друга. Скрестил руки на груди, закинул ногу на ногу. Продавщица в это время любовалась его благородным профилем. - Ну, где ты там? Покажись. Стеф, наряженный, как картинка, вышел и покрутился перед ним. - Мне не нравится эта футболка. Надень другую. Кидай эту сюда. Кажется, Стеф понял, что от него требовалось. Он стянул с себя черную ткань и бросил в Брая. Тот ловко поймал её, ощупывая взглядом худенький и привлекательный голый торс. Продавщица замерла за прилавком. Темненький молодой человек выглядел потрясающе. - И джинсы другие померь, - добавил Брайан. Стефан расстегнул пуговицу и стал медленно двигать бегунок молнии вниз. Девушка навалилась на прилавок и раскрыла пошире глаза. Но молодой человек вдруг ушел в кабинку и задернул шторку. За прилавком раздался тяжелый вздох. - Ты как там? – спросил Жубер. - Штаны снимаю, - отозвался Стеф. - А где же стриптиз для меня? Шторка немного отодвинулась и из кабинки высунулась стройная накаченная, в меру волосатая, нога. Медленно провела по железной стойке кабинки сверху вниз, покачала носком и спряталась. Брайан всей спиной чувствовал, что на прилавке почти без чувств лежит девичье тело. - Что-то скудно как-то, - Брай не унимался. Из-за шторки возникла рука, затем нога, - обхватили стойку, показав сильное бедро и округлую ягодицу, - погладили блестящий металл, и снова спрятались. Со стороны рабочего места продавщицы послышался тихий стон. - Ладно, - немного сжалился Брай над девушкой. - Джинсы мерь. Стефан вышел в расстегнутых джинсах. Жубер оценил его находчивость. Разулыбался. Ему хотелось расхохотаться в голос. - Повернись. Это какой размер? Стефан развернулся задом, соблазнительно выпятил попу, оттянул грубую ткань вниз, показав красные обтягивающие плавки. - Смотри сам. Я не вижу. Брай нагнулся вперед, делая вид, что смотрит размер. Выдержал паузу. Откинулся на спинку стула. - Девушка, принесите плавки, лучше леопардовые. И лучше стринги. Продавщица, еле передвигая ватными ногами, поползла к стенду с нижним бельем. Дрожащими руками сняла то, что потребовал Брайан, и протянула Стефану. Тот сделал несколько шагов, чтобы взять так называемую вещь. Девушка была не в состоянии двигаться. Молодой человек снова скрылся за шторкой кабинки. Брай сидел и ждал контрольного выстрела. - Ну, - нетерпеливо позвал он швейцарца, - ты там не умер? Вместо ответа шторка откинулась и возникла умопомрачительная фигура. В стрингах. Леопардовых… Продавщица схватилась за сердце. - Всё, - Брай встает. – Мы берем стринги. Одевайся. Стринги не снимай. Пока Стефан шебуршится в кабинке, он оплачивает товар. Девушка еле дышит и двигает руками. Темноволосый красавец долго теперь ей будет сниться по ночам. Молодые люди выходят из магазина, оставив там продавщицу в абсолютно нерабочем и невменяемом состоянии. - Господи, Брай, - хохочет на улице Стефан, - ну и развлечение у тебя! - А ты молодец, - Брайан дает себе, наконец, возможность отсмеяться. – Быстро всё понял. Они бегут к мотоциклу. Домой, пора домой. Дома сытный ужин, мягкая постель, теплый душ. Надышавшись свежим воздухом, они быстро засыпают. Улыбаются во сне. Жизнь прекрасна!

*****

Утреннюю тишину нарушил резкий звонок телефона. Брайан поднял трубку. - Говорят, ты там развлекаешься, - раздался раздраженный голос, даже не поздоровавшись. Жубер нахмурился, встал с кровати и ушел в ванную. Присел на край джакузи. - Тебе, вообще, какое дело? - А может и есть дело. - Слушай, сиди на даче и коси травку. – Рука Брая стиснула трубку телефона так, что побелели пальцы. - Я сам разберусь, что мне делать. Ну и как, наш прикол уже идет на «ура» с другим? Брай со злости стал красным. Уже донесли. Мда.. Надо было думать, что делал. Здесь везде есть глаза и уши. - Пошел ты на … , - выругался он. - Передай привет своему, как его там? Всё время забываю его имя. - Вот и не утруждайся вспоминать. Брай швырнул трубку на пол. Она упала со стуком, и треснула, приказав долго жить. Он сжал руками виски, опустил голову вниз. Кровь прилила к лицу. Что ему надо? До сих пор не может его оставить в покое. В ванну зашел Стефан. - Что-то случилось? – он смотрел на злого Брая. В гневе он был страшен. - Стефан, иди вниз. Телек посмотри. Мне надо побыть одному. – Голос прозвучал слишком резко и громко. Швейцарец вздрогнул. Развернулся, молча, и вышел в комнату. Стал одеваться. Брайан до сих пор ему не доверял. Слезы навернулись на глаза. Зачем он здесь? Просто ублажать и доставлять удовольствие? Но он не вещь, он живой человек со своими чувствами. Похоже, что Брайан никогда не сможет дать ему то, что он от него ожидает. Захотелось домой. Здесь вдруг стало холодно и неуютно. Он подошел к своему чемодану, присел на корточки, складывая свои вещи. Брайан в это время сидел и лупил кулаком себя по колену. Руки чесались чего-нибудь разбить. Он рывком встал и вошел в комнату. Стефан закрывал собранный чемодан. - Ты куда? - Домой. - Что за шутки? - Это не шутки. – Стефан опустил голову, скрывая мокрые от слез щеки. Сильные руки потянули его вверх. Он отвернулся, не хотел показывать свою слабость. - Посмотри на меня, - приказал Брайан. - Не хочу, - в Стефане жил упрямец. - Ну, и чёрт с тобой. – Брай отпустил швейцарца и повернулся к нему спиной. Стефан взял чемодан и направился к двери. Спустился по лестнице вниз. На кухне хлопотала Раймонд. - До свидания, - тихо сказал Стеф. Мадам Жубер замерла в удивлении. Ведь у мальчиков было всё хорошо. И вдруг послышался топот, будто стадо слонов неслись по лестнице. - Стефан! Подожди! – Брай перепрыгивая через несколько ступеней, слетел вниз. Подбежал к Стефану. – Я дурак, я это знаю. Не уезжай. Пожалуйста. Пошли со мной. – Он схватил его за руку и потянул за собой. Чемодан остался внизу. Они зашли в комнату, Брайан обнял родные плечи, прижал к себе изящную фигурку. Помолчал немного. Затем, решившись, сказал. - Он позвонил. До сих пор не может оставить меня в покое. Стефан внимательно посмотрел в тоскливые зеленые глаза. - Наверное, ему доставляет удовольствие измываться надо мной. Я его любил. До умопомрачения. Он для меня был первым и единственным. Ему даже не пришлось меня добиваться. Брайан закрыл глаза. Вся душевная боль отразилась на его лице. Стефан легонько провел по его вискам. Потянулся к нему, утешая. Обнял. … - Ты дерзкий мальчишка, - голубые глаза смеялись, манили к себе. – Что ты о себе возомнил? - Ты меня хочешь. - Какой же ты самоуверенный тип. Ну, давай проверим, хочу ли я тебя. Брай почувствовал его горячее дыхание, губы, - они были мягкие, чуть влажные, требовали, звали, ласкали. Поцелуй его закружил, затянул в темную глубину, засосал, как в трясину. Ему хотелось отдать всего себя, ощущать тяжесть его тела. Он даже штаны снял с себя сам, и лег на кровать. Прижал к себе сильное тело, обхватил крепкие руки, и вдруг его пронзила резкая боль. Дернулся, забился, чуть ли не закричал.. «не надо, пожалуйста… больно… Леша, больно… мне больно» Но голубые глаза были безумны, руки крепко держали за бедра, толчки были жесткими, не давали продохнуть и расслабиться. Он еще больше сжался. Не мог дождаться, когда это всё закончится. И выдохнул, понимая, что всё, сейчас его оставят в покое. Потом лежал, прислушиваясь к своему телу, и смотрел на светлую челку, в любимые синие глаза и думал о том, что всё равно будет отдавать себя. Столько, сколько захочет он. Потому, что он был самым для него дорогим человеком на свете. … - А потом? – тихо спросил Стефан. - Ну, потом уже не было так ужасно. А через какое-то время я стал получать удовольствие. Они помолчали. - Зачем он звонил? - Наверное, он по привычке ревнует. Мы уже давно не виделись. Только телефонные звонки. Брайан и Стефан сидели на кровати немного на расстоянии. Француз смотрел в пол. Стеф тихонько придвинулся к нему. - Ты до сих пор его любишь? - Что ты, - Брай притянул свое чудо к себе. – Я тебя люблю. Но вспоминать тяжело. Он вдруг повалил Стефана на кровать. Замер, рассматривая родные черты лица. Ласкал глазами. Прикасался к ресницам, к бровям, к темным скулам, к гладким красивым губам… Не выдержал, прижался к сладкому рту. Провел руками вдоль желанного тела, задрожал от легких прикосновений его длинных пальцев, нежно сжал ладонями пылающие смуглые щеки, дотронулся губами до подрагивающих век… раз.. второй… задохнулся от прилива необъяснимых чувств. В них всё перемешалось, нежность, желание защитить, обожание, страсть, готовность отдать всё, что бы от него ни попросили, не задумываясь… Эти чувства нахлынули на него мощной волной, разрывая грудь, останавливая сердце…дыхание… заставляя после этого биться сердце еще сильнее, дышать еще глубже, до темноты в глазах… Он не мог оторваться от распластанного тела, полностью покорившегося под его движениями. Стефан отдавал себя так, как будто это было в последний раз. Они сливались, растворялись друг в друге, сердца бились в унисон, они были сиамскими близнецами, чувствовали каждую клеточку, каждую молекулу… Они так и остались этими близнецами, которые на разных концах планеты легко читают мысли друг друга. Всегда.

*****

Они даже не потрудились закрыть дверь. Мадам Раймонд слышала их бурное примирение. Села на диван. Ну, почему у неё не все как у людей? То этот русский, который вымотал все нервы её сыну. Теперь Стефан. Она до конца надеялась, что это просто дружба. Что сын одумался, встал на верный путь. Хотя видела их взгляды, касания, улыбки, влажные глаза… Всё видела. Но продолжала упрямо верить – у них ничего нет. А ещё она быстро попала под обаяние швейцарца. Слишком уж он располагал к себе, был искренен, мил, обворожителен, безупречно воспитан. Рядом с ним Брайан чувствовал себя комфортно, не дергался, глаза его светились счастьем. Когда Раймонд видела его таким, то сердце её радовалось. Но что же делать? В мечтах она нянчила внуков, катала коляску с красивой невесткой, видела сына приличным семьянином. Она разрывалась, пытаясь понять, как отогнать эти мысли, как заставить себя принять выбор Брайана. Как вообще случилось, что всё сложилось таким образом. Кто виноват? Русский, который охмурил его, а потом сбежал в кусты? Он-то женился. Ну, да. Жена – хорошее прикрытие, особенно в России, где не очень терпимо, мягко говоря, относятся к таким рода отношениям. Но она хорошо знала своего сына. Он никогда не пойдет на такой компромисс. Он будет с тем, кого любит. Он не будет себя ломать. Раймонд сидела и смотрела в окно. На печке кипел суп, убегал из кастрюли, заливая плиту. Что делать? … - И всё же тебе повезло, - Стефан сладко прижимался к Брайану, лежащему на спине. – Вы оба любили. Ведь он любил тебя? - Да, - Жубер закинул руку за голову и смотрел на Стефа сверху вниз. Стефан тяжко вздохнул. - А меня – нет. - Разве такое возможно? – удивился Брайан. – Я считал, что в тебя влюблены все поголовно. - Но только не он. А я надеялся, что это не так. Пришел к нему поддержать, сказать, что он самый сильный соперник из всех, и что мне такая победа не нужна. – Брайан задержал дыхание. Он понял, о ком говорит Стефан. - Он был пьян. … Дверь медленно открылась. Пьяные серые глаза смотрели сквозь него. - Что приперся? - Я… я хочу сказать, что жду тебя на следующем чемпионате. Стальные глаза дрогнули. В них вдруг появилось отчаянье, боль, страх… Он не знал, что ждет его впереди. Он боялся врачебного приговора, который мог перечеркнуть в его жизни всё, к чему он стремился – к величию, к олимпийскому золоту, к этому наркотику, который назывался «фигурное катание». Стефан не отводил взгляда от этих глаз, почувствовал всё, прочитал все эмоции, мысли… Шагнул вперед, обнял жесткое неприступное тело, быстро, вскользь, коснулся твердых губ, испугался, что сделал это. Он так давно этого хотел. Снова потянулся, стараясь смягчить сухую кожу, растопить лед, согреть. Губы были горьковатыми, выдавали недавно выкуренную сигарету. Дыхание опьяняло запахом спиртного. Он скользил языком по четкой кромке, пробовал чуть треснувшие уголки, проникал внутрь, обжигался, пугался, и снова стремился обжечься. Не сопротивляясь, дал себя раздеть. Подождал, когда разденется Женя, чуть поеживаясь от холода и от той неизвестности, что ждет его впереди. Потянулся, чтобы вновь прильнуть к его губам. Губы ответили, - быстро, жестко, властно. Холодные руки перевернули его на живот, поставили на колени, подтянули к плоскому животу, пальцы на мгновение проникли в него, сделав пару движений. Он непроизвольно дернулся. Испугался. Что же будет дальше? А дальше была нескончаемая пытка. Губы он прокусил до крови, стараясь не кричать. А потом лежал и тихо плакал. … - Он отвернулся и заснул. А перед этим сказал, что меня ничему не научили. - Он не знал, что он первый? – Брайан потрясенно смотрел в любимые глаза, в которых читалась вся боль. Она вдруг вернулась, спустя несколько лет. - Похоже, что нет. У Брайана сжалось горло. Господи, что же испытал тогда юный Стефан? - Я проплакал всю ночь, - ответил на его немой вопрос Стеф. – А под утро ушел, его не разбудить было даже танком. - Но вы же сейчас хорошо общаетесь, - Брай вдруг вспомнил Москву, «Королей». - Ну, - сказал Стефан, - У нас было потом несколько хороших приятных моментов. - Ты удивительный человек! Я бы на твоем месте такое никогда не простил. - Ему тогда было плохо, очень плохо. Когда у тебя впереди неизвестность, а следующий сезон олимпийский, это очень тяжело. Я это испытал. Брайан крепко прижал Стефана к себе. Он вдруг понял, какое сокровище обрел в этой жизни. Человека, который может поставить себя на твое место, понять, разделить с тобой и горе, и радость. Человека, который любит, и ждет в ответ того же – понимания и доверия. Он постарается ему это дать. Он обязательно это сделает. Брайан поднял голову и только сейчас заметил приоткрытую дверь. - Ох, - выдохнул он. - Что? – Стефан не понял тревогу друга. - Дверь. Она открыта. Мама всё слышала, как мы с тобой… - Ты никогда об этом с ней не говорил? – удивился Стефан. - Нет. Но я знаю, что она догадывается. - Брайан, ты должен об этом поговорить. Ты представь, как она переживает. - Ты у меня очень мудрый. Мне только учиться и учиться у тебя. – Губы поцеловали швейцарца в висок. – Я обещаю, что поговорю с мамой о нас. Он встал и закрыл дверь. Вернулся обратно в постель, чтобы целовать темные мягкие волосы, позволять делать с собой всё, что хотел Стефан, отдавать себя полностью и ничего не требовать взамен. Просто любить. Любить так, как подсказывает сердце, отключать разум, оставлять только чувства, обнажая все нервные окончания и душу.

*****

За окном льет весенний дождь. Наверху тихо. Мальчики угомонились и, похоже, спят. Раймонд управилась на кухне, сидит за столом и мешает сахар в давно остывшем чае. Наверное, это, поддавшись плаксивой погоде, сейчас плачут глаза. Она так любит сына, свою кровиночку, выстраданную, вытащенную с того света в младенчестве. Ей хочется, чтобы он был счастлив, удачлив в этой жизни. Чтобы его окружали любимые им люди, а рядом был тот, кто будет его любить, кто сможет принимать его таким, какой он есть. А сама? Может ли она сама его принять именно таким? Она глубоко вздыхает. Может. Конечно, может. Ведь это её плоть от плоти, её гордость, её опора. На душе вдруг становится легко. Она готова отдать самое дорогое на свете тому солнечному мальчику из Швейцарии. Они заслужили свое счастье, и она не будет этому препятствовать. Раймонд выливает остывший чай в раковину, а вместе с ним все свои недавние сомнения и печали. Нужно радоваться за сына. Ему действительно повезло. Не каждому дано в своей жизни обрести любовь и счастье. …. Брайан лежит и смотрит в потолок, слушая шум дождя. Стефан рядом тихо посапывает. Вот ведь соня! Готов дрыхнуть хоть целый день. Брай думает о том, как начать разговор с мамой. Он обещал Стефану поговорить об их отношениях. Но это так трудно. Как сказать, как посмотреть в глаза? Что будет потом? Поймет ли, примет ли? Он не оправдал её надежды на семью, на внуков… на многое. Становится страшно. Он не хочет потерять близкого и родного человека. Но и молчать нельзя. Она же переживает, видит явные вещи, которые не скрыть от материнских глаз. Интересно, как сказал об этом своей маме Стефан? Брайан поворачивает голову и видит взгляд внимательных черных глаз. - Ты проснулся, - он улыбается. Как же он любит эти глаза! - Ты был такой сосредоточенный. - Я думал, как всё рассказать маме. А как ты рассказал своей? Стефан ложится повыше, притягивает к себе Брайана. Он прижимается к его плечу и ждет рассказа. - Ты знаешь, это оказалось не так страшно. В один момент я понял, что нельзя держать маму в неведении. Лучше сказать самому, чем до неё дойдут сплетни. А, как ты знаешь, сплетни порой преподносятся в довольно извращенной форме. … - Мама! – руки сына обхватили её сзади, губы чмокнули в щеку. – Мамочка, мне нужно тебе кое-что сказать. Она повернулась, обняла своё сокровище. До чего же он ласковый, нежный, её Стефан. По сути, совсем ребенок, хотя уже и чемпион Мира. - Говори, сынок, я тебя слушаю. - Я расстался с Каролиной. – Стефан решил начать издалека. - Ох, - Фернанда печально вздохнула. Девушка ей нравилась. – У вас что-то произошло? Вы поссорились? - Нет, мы не ссорились. Понимаешь, я к ней отношусь, как к сестре. Она милая, добрая, красивая, но не вызывает у меня чувства влюбленности. Только привязанность, как к другу. - Жаль. Но ничего, ты еще встретишь в своей жизни девушку, которую полюбишь. - Мама, я уже люблю. – Он положил матери руки на плечи. Глаза сына вдруг стали серьезными. - И кто она? Я её знаю? - Ма-а, это не девушка. - Как это? – в груди вдруг всё оборвалось. - Это парень. Несколько минут в молчании превратились в вечность. Стефан ждал, что ответит мама. Мать думала, что ослышалась. Не может быть такого. Такого не может быть! Но он ждет, смотрит внимательно, её малыш, её гордость. - Ты влюблен в парня? - Да. Нет, она не ослышалась. Это действительно так. Что? Что сказать, что ответить? Ноги вдруг подкашиваются. Она медленно опускается на стул. Стефан садится на пол, обхватывает её колени руками, прижимается к ней. - Мамочка, пойми меня. Я люблю его, очень люблю! Даже тысяча девушек не сможет мне его заменить. Она тихонько гладит темные мягкие волосы. Ну, что ж. Ничего не изменишь. Приходиться только принимать. … - И вот так сразу всё поняла? – Брайан просто в потрясении. - Да, - подтвердил Стефан. – Мы вообще всегда понимали друг друга. И тебя твоя мама поймет. Она ведь любит тебя. Молодой француз встает, натягивает треники. - Я пошел. Не хочу тянуть. - Давай, - Стефан ободряюще улыбается. – Удачи! Брай спускается вниз. Смотрит на маму. Она наливает в кружку чай, думая о чем-то своем. - Мама! – Раймон оборачивается, и невольно любуется крепкой фигурой сына. Он у нее самый красивый на свете. - Да, сынок. - Я хочу тебе сказать… Я должен тебе сказать… Мать внимательно смотрит на Брайана. - Мы со Стефаном любим друг друга. – Брай облегченно выдыхает. Он сказал это. Остается ждать, что ответит мама. Она подходит, обнимает его, прижимает к сердцу. - Это заметно, Брайан. Очень заметно. Люби, и береги свое счастье. Оно может быть очень хрупким. Брайан вдруг чувствует себя маленьким мальчиком, прижимается к маме еще крепче, глаза щиплет. Он закрывает их. Со всхлипом выдыхает. Это такое счастье, когда у тебя есть такая мама. Мама, которая всё поймет и примет. Он стоит так какое-то мгновение и чувствует прилив огромной радости. Поднимает голову. Мамины руки вытирают ему слезы. - Всё хорошо. Они стоят, два родных человека - мать и сын. Раймонд видит своего ребенка словно впервые. Она открыла в нем новые стороны. Теперь нужно время, чтобы эти стороны изучить, принять полностью. Она это сделает. Ради него.

*****

Стефан тихонько приоткрывает дверь и смотрит вниз. Там стоят, обнявшись, Раймонд и Брайан. Похоже, что всё благополучно завершилось. Но что же делать ему? Одно дело – смотреть в глаза мадам Жубер, когда она условно ничего не знает, и другое дело – появится перед ней, как бой-френд её сына. Молодой человек закрывает дверь и садится на кровать. Кажется, что он просидит в этой комнате всю жизнь. Мать и сын нашли общий язык, но ему предстоит общаться с Раймонд. Он-то ей, по сути, чужой человек. Стефан встает, подходит к окошку и смотрит в высокое небо, такое чистое после дождя, нежно-голубое… Вот бы туда, от всех забот и печалей. Забрать с собой Брайана и ни о чем не думать. … - Иди к нему, сынок. – Раймонд вдруг не может швейцарца назвать по имени. – Тебя ждут. Брайан благодарно смотрит на маму. Сейчас они стали ещё ближе, он без всяких сомнений может раскрыть ей все тревоги, всю душу полностью. Он бежит к Стефану, чтобы поделиться своей радостью. А Раймонд тихонько идет в свою комнату. Нужно побыть одной, всё обдумать. Она присаживается за стол, берет в руки недовязанную салфетку. Нужно чем-то занять себя, успокоится. Она не знает, как теперь относиться к молодому швейцарцу, к сердечному другу своего сына. Своего ребенка она поняла и приняла, но как принять этого парня? Он, конечно, очень мил и очарователен, красавчик, есть на что полюбоваться. Но насколько она сможет впустить его в свой привычный мир, чтобы уметь радоваться не только за сына, а за них обоих? Как же это тяжело, - отдавать своего ребенка в чужие руки. Она не замечает, что слезы снова текут по щекам. Похоже, что сегодня день слёз. … - Спасибо тебе, - Брай нежно целует Стефана в шею. – Благодаря тебе, я учусь жить заново. И самое главное – мама меня поняла. - Да, это очень хорошо, - Стеф рассеян, он весь в себе. Тяжелые мысли никуда не ушли. - Что с тобой? – Брайан не понимает состояния любимого. – Ведь всё так хорошо! - Да. Он так и стоит у окна, мечтая улететь в небо. Брайан тихонько обнимает его сзади. Прижимается. - Скажи, что тебя тревожит. Стефан поворачивается к Жуберу. - Меня беспокоит, как твоя мама теперь примет меня. Теперь я не Стефан, которого она знает много лет. Теперь я твой избранник. Брай смотрит в черные печальные глаза. Они так серьезны, задумчивы. Он никогда еще не видел таким Стефана. - Мама примет, - говорит он уверенно. – Вот увидишь. - Хорошо,– вздыхает Стефан. – Посмотрим. … Раймонд вытирает мокрые щеки. Хватит киснуть. Жизнь продолжается. Она обязательно поговорит с этим человеком, которого выбрал её сын. Смотрит на часы. Пора кормить двух здоровых парней. Воздухом питаться они не умеют. Она спускается в кухню, накрывает на стол, и громко зовет Брайана. - Брайан, идите есть! - Пошли, - Брай тянет с собой Стефана. - Я не пойду, - упрямится Стеф. – Не хочу. Ты иди, я здесь тебя подожду. - Стефан, нужно показаться маме на глаза, ты же не будешь вечно сидеть в этой комнате. - Я знаю. Но я пока не готов. Попозже. Ладно? Брай пожимает плечами. - Смотри сам. Но я бы советовал тебе спуститься вниз. Молодой месье уходит, оставив Стефана одного. Раз он пока не готов, не нужно на него давить. Мама уже всё сделала, ждет их, сидя за столом. - Почему ты один? – спрашивает она его. - Стефан сказал, что хочет подумать. Раймонд вдруг решительно поднимается. - Я схожу, позову его. - Мама! – сын жалобно смотрит на неё, он боится, он не хочет, чтобы близкие ему люди стали друг другу чужими. - Не переживай. Мы просто поговорим. Она стучится в дверь. - Брайан, это ты? – мягкий, чуть высоковатый голос.- Что так быстро? Раймонд открывает дверь. - Нет. Это я. Стефан замирает под её изучающим взглядом. Ждет. - Садись. – Мама Брая первая опускается на стул и показывает на другой, который стоит рядом. Стефан без споров усаживается напротив неё. Смотрит себе под ноги, боясь поднять глаза. - Мама-то знает? – этот вопрос звучит даже неожиданно для самой себя. - Знает. У меня от неё никогда не было никаких тайн. Раймонд это подкупает. Взгляд становится мягче. - Когда у вас всё началось? - На Олимпиаде. У мадам сжимается сердце. Что тогда пережил сын? Значит, они поддержали друг друга в те трудные и тяжелые дни? Она тогда ожидала увидеть по приезду сына мрачным, боялась, что он долго будет отходить от провала. Но Брайан приехал вполне в нормальном состоянии. У него даже светились глаза. Так вот почему! Она подаётся вперед и берет Стефана за руки. - Посмотри на меня, не бойся. – Голос её тихий и глубокий. Стеф поднимает взгляд, смотрит выжидающе, Раймонд видит, как он напряжен, и задает ему последний вопрос. - Ты любишь моего сына? - Да. Это «да» говорит всё. Взгляд тут же теплеет, загорается внутренним светом. Стефан вдруг чувствует это тепло. Он наклоняется вперед и опускает лицо в мягкие женские руки. Плечи его подрагивают. Слезы сами собой катятся, вымывая из души все тревоги. Раймонд тоже не выдерживает. Да, это день слёз. - Стефан. – Она, наконец, произносит его имя. – Стефан…

*****

Брайан не может сидеть и ждать, он мечется по кухне, по гостиной, как тигр в клетке. Под ногами мешается брошенный утром Стефаном чемодан. Он уже в который раз натыкается на него, пинает, и, наконец, догадывается убрать его с дороги. Что так долго? О чем они там разговаривают? Находиться в неизвестности очень беспокойно. Он садится на диван и гладит подбежавшего Блейда. Похоже, что сегодня за всеми заботами и тревогами его забыли покормить. Бульдог ластится, заглядывает в глаза. Брай сжимает руками морду домашнего любимца. «Хочу быть собакой» - думает он и слышит, как открывается дверь его комнаты. Он подскакивает, подбегает к лестнице и в тревоге замирает. У Стефана красные заплаканные глаза, из них все катятся слезы. Мама плачет… Сердце обрывается. Ничего не получилось, сейчас Стефан уедет… Он обнимает его, думая о том, что уедет вместе с ним. И чувствует мамины руки. Раймонд гладит их обоих по спине, шутливо стукает лбами двух мальчишек и улыбается сквозь слезы, смотрит на сына, который тут же начинает рыдать от счастья, от облегчения, от того, что, наконец, всё это закончилось. Мальчишки не плачут? Еще как плачут. Безудержно, беззвучно, вцепившись друг в друга, дав волю бесконечным потокам, которые называются слезами. Около них скачет Блейд. Что делают эти люди? Он лижет щеки хозяина, который опустился на корточки перед ним. Они мокрые и соленые. И точно такие же у того парня. Странное занятие пускать соленую воду из глаз. - Блейд! – зовет собаку Раймонд. – Пошли, я тебя покормлю. – Она обнимает двух заплаканных парней. – Ну, что за мальчишки пошли? Ревут и ревут. У меня парни или девчонки? Брайан и Стефан потихоньку успокаиваются, мама вытирает им слезы. Так тепло на душе! - Идите, умойтесь, а я приготовлю что-нибудь новое. Похоже, что Блейд не дождался и стащил наш ужин. И тут глаза Стефана загораются интересом. - А я готовить умею! - Правда? Что же ты можешь приготовить? – мама Брайана не может представить парня на кухне. - Тортики, печенье, блинчики… - начинает перечислять Стефан. - Давай остановимся на блинчиках, - Раймонд интересно посмотреть на этот процесс. Она протягивает Стефу бумажное полотенце, чтобы он вытер лицо и высморкался. У красавчика красные припухшие глаза, сопливый нос, он еще продолжает всхлипывать. Трет веки руками. Брайан стоит тут же, рядом с ним. И делает то же самое. Да они близнецы! Раймонд отрывает полотенце и для него. - Всё, - говорит она, - День слез закончился. Стефан нам сейчас приготовит блинчики, а Брайан ему поможет. Брай с удивлением смотрит на маму. Он никогда ничего не готовил. Мама улыбается. - Давай, учись. Нужно же когда-то начинать. Она достает нужные продукты. Снимает с себя фартук, в котором ходит сегодня целый день, протягивает его Стефану. - Ну, давай, хозяйничай, а я посижу и посмотрю. Могу я отдохнуть хоть немного? - Мадам, вы просто обязаны отдохнуть, - Стефан галантно ведет Раймонд к столу, отодвигает стул для нее, ждет, когда она сядет. Затем надевает на себя фартук, подходит к «рабочему месту» хозяйки и окидывает взглядом предложенные продукты. - Так. Брайан подай мне чашку и венчик. Брай стоит в недоумении. Откуда ему знать, где взять чашку? И что такое венчик? Ему приходит на помощь мама. Она показывает на шкафчик. Он открывает его. - Тебе какую чашку? Побольше? - Давай посмотрю. – Рука Стефана извлекает большую чашку. – Венчик дай. Брай смотрит на маму. Она показывает на один из ящиков. Он легко выдвигается, сам едет под рукой. Брайан смотрит на блестящие предметы кухонной утвари. - Ну, что ты застыл? – Стеф сам достает венчик. Брай старается запомнить, как он выглядит. – Подай еще стакан и ложку. Молодой француз облегченно вздыхает. Как выглядит стакан и ложка он знает. И даже знает, где они находятся. Он достает их и ждет дальнейших указаний. Стефан ловко разбивает в чашку яйца, солит, кладет сахар, и умело вбивает их венчиком. Раймонд смотрит на все это действо во все глаза. Какой парень! - Брайан, набери в стакан муку. Брай неловко кладет муку, сыпет мимо стакана, белые мучные клубочки взмывают над столом. - У тебя откуда руки растут? – Стефан смеется, хватает щепоть муки со стола и кидает ее в Брайана. - От туда, откуда у тебя, - мука летит ответно в Стефана. - Сейчас ты у меня получишь. – Стефан хватает белыми мучными руками Брая за бока. Тот выворачивается и бежит от него по кухне. – Стой! – кричит Стефан. – А то хуже будет. Они скачут вокруг стола. За ними бежит, радостно лая, пес. Стеф кидает в Брая прихваченную горсточку муки. Под нее попадет и Блейд. Раймонд хохочет за столом. Эти мальчишки сведу ее с ума! Они все в муке, пес в муке, стол в муке… - Мальчики!- кричит она строго. Нашкодившие дети замирают. – Мы сегодня есть будем? - Да, мадам. - Стефан возвращается на свое рабочее место. Быстро заводит тесто, подливает молоко. – Брай, ставь сковородку на плиту. Сковородка разогревается. Пока она греется, Стеф просвещает французское семейство о том, как он участвовал в кулинарной передаче. - И вот я подкидываю блинчик на сковородке, а он падает, и рвется пополам. – он смеется, вспоминая тот момент. – Но потом у меня получилось. - А сейчас сможешь? – Раймонд уже отсмеялась. - Ой, - Стефан даже не знает. Со всеми соревнованиями, шоу и разъездами он давно этого не делал. – Надо попробовать. Он наливает тесто на сковороду, ждет немного, когда оно поджарится, берется за ручку и подкидывает блинчик. Тот переворачивается в воздухе и классически рвется о край сковородки. Прямо в точности, как тогда в телевизионной студии. Да что же это такое? Но у него получится, обязательно получится. Вторая попытка уже более удачна. Блинчик почти попал на свое место. Рвется только краешек. Стефан наливает тесто, готовясь к третьей попытке. Закусывает губу. Все замирают. Блинчик летит в воздухе, медленно переворачивается, и оказывается точно в сковородке. Брай и Раймонд аплодируют Стефану. Довольный Стеф раскланивается перед зрителями. Все смеются. Как же хорошо! Стефан уже без трюков допекает блинчики. «Интересно, а мне дадут попробовать эти чудесные блинчики? – думает Блейд. Он лежит около стола. – Они так вкусно пахнут. И все же, до чего странные эти двуногие существа. То пускают из глаз соленую воду, а то гогочут, как те гуси на пруду. Хорошо быть собакой». Он поднимается, подходит к Стефану. Он сидит уже со всеми за столом. Семья пьет ароматный чай с блинами и с вареньем в чистой прибранной кухне. Беспорядок быстро ликвидировали всеобщими усилиями. Блейд тыкается мокрым носом ему в ногу. И вдруг под столом возникает рука, она протягивает ему блинчик. Пес аккуратно берет его зубами. Вкусно. А этот парень ничего! Пусть поживет у них подольше.

*****

- Завтра я уезжаю. Они лежат, смотрят друг на друга и не могут наглядеться перед разлукой. Когда-то это должно случиться. Казалось, что им было дано столько времени! Но пять дней пролетели быстро. И как не старайся удержать счастливые мгновения, они всё равно ускользают из рук, пытающихся ухватить их длинный хвост. На него нанизаны секунды, минуты, часы, проведенные вместе. Горькие или сладкие, обидные или счастливые – они все ценны. Потому что это только их мгновения и ничьи больше. - Завтра я уезжаю. Завтра. У них еще полдня и целая ночь впереди. Пальцы скользят по щеке, стараются на ощупь запомнить, сохранить ощущение близости надолго, чтобы хватило до следующего раза. - Пошли, прогуляемся. Когда еще представится возможность? - Пошли. Они идут по улице, щурятся на солнце, как мартовские коты, ловят теплые лучи, впитывают их всем телом. - Брайан, обещай, что приедешь ко мне. - Конечно, приеду. Куда я денусь? – Брай смеется, поворачивается к Стефану и обхватывает его за бока своими сильными руками. - Пусти! – Стефан дергается, хихикая. – Щекотно! И вдруг замирает под мягким взглядом и плывет куда-то. - Загадай желание, - просит Брайан. Швейцарец смотрит на его красивые губы и желает, чтобы они его поцеловали. - Твое желание легко угадать, - шепчет Жубер. - Правда? – Стеф прячет улыбку. – Ну, и что же я загадал? - Меня. - Ты невыносим. – Стефан вырывается из его рук. – Хватит. Мы гуляем? Брайан ухмыляется. Этого дикого кошака ещё укрощать и укрощать. За своими шалостями они не замечают, что за ними следят. Молодые люди доходят до бензозаправки. - Подожди меня здесь, - говорит Стефан. – Я за шоколадкой. И бежит в небольшой магазинчик. Брай опирается спиной о железный столб дорожного указателя. Смотрит, как Стеф исчезает с глаз. И вдруг как по волшебству из воздуха возникает крепкая фигура. - Всё развлекаешься. Брайан напрягается всем телом. - Смотри мне в глаза и отвечай. Француз колючим взором изучает голубые глаза, которые горят бешенством. - Я тебе ничего не должен, - нарочито ровно, растягивая слова. Явился, не запылился. Он что, вечная невеста, давшая обет безбрачия? – Отвали. Сжатый кулак заносится над его головой. - Давай, ударь меня. Попробуй. – Брайан весь сжимается, готовый к отпору. - Руки марать не охота. – Удара не будет. Брай неосторожно расслабляется. И тут же получает коленом в живот. Сгибается и смотрит на удаляющиеся ноги. - Скотина. В этот момент из магазина выходит Стефан и видит согнувшегося Брайана. Он бежит к нему, не понимая, что случилось. Хватает его за плечи, разгибает, видит побелевшие глаза. - Брайан, что с тобой? Ответь. - Всё нормально. Просто хулиган пошутил. – Он шумно вдыхает и кашляет. – Я в порядке. Стефан с тревогой смотрит в родное лицо. В Пуатье есть хулиганы? Есть. Двое здоровых парней подходят к ним. Один из них прячет смятые долларовые бумажки в карман джинс. - Эй, парни! Может, развлечемся? – они гогочут, подмигивают им, нахально разглядывая и ощупывая взглядом тоненькую фигурку швейцарца. Поворачиваются к Браю. - Этот тоже неплох, - говорит один из них. – Давай, бери того, а я возьму этого красавчика. Брайан хватает Стефана за руку, делает шаг вперед и закрывает его от двух придурков своим телом. - Парни, давайте разойдемся по-хорошему. - Давай. - Парни довольно ржут. – Будет и тебе хорошо, и твоему дружку. Брайан резко, без предупреждения, бьет крепким кулаком того, кто ближе стоит, в челюсть. - Ах, ты….- шипит тот, хватаясь за ушибленное место. .. мразь. И отработанным ударом ноги сбивает француза на землю. Второй подскакивает к Стефану и с размаху бьет его в солнечное сплетение. Стеф на некоторое время теряет способность дышать. Этого достаточно, чтобы заломить его руки назад, подтащить к машине и положить его на капот. Навалиться, пытаясь стащить штаны одной рукой. Дышать противным чесночным запахом. - Брай! – отчаянно кричит Стефан, дергаясь и пытаясь вырваться. Брайан поднимается с земли. Кровавая пелена застилает его глаза. Кулаки сжимаются так, что белеют костяшки. - А сейчас я буду тебя убивать, - мрачно обещает он насильнику. И бьет, резко, четко, со всей силы, без жалости, как учили. Второй парень отпускает Стефана, бросаясь своему дружку на помощь. Швейцарец понимает, что с двумя Брайану не справится, хотя тот пытается отбиваться от обоих. И вдруг Брай видит, как его хрупкий и нежный Стефан подбегает к своему недавнему мучителю и с размаху въезжает тому кулаком в нос. Затем хватает его за светлую челку и бьет коленом по челюсти. Парень вырубается. Жубер в это время укладывает и второго. - Бежим! Они несутся с бешеной скоростью от этого места. Задыхаются. Медленно останавливаются. Стефан разглядывает синяк, который постепенно расползается под глазом Брайана. - Ох, у тебя глаз заплывет. - Ерунда. – Брай смотрит на Стефана с уважением. – А ты молодец! Где драться то научился7 - Нигде. Я никогда не дрался. - Вообще? – глаза у Брайана округляются от удивления. - Да. Брайан обнимает своего любимого и крепко прижимает к себе. - Спасибо. Без тебя я бы не справился. Они идут в обнимку, успокаивая друг друга, тихонько гладя по спине. Стефан вдруг засовывает руку в карман. - Хочешь шоколадку?

*****

К дому они уже подходили, просто идя рядом, пряча руки в карманах и облизывая сладкие от шоколада губы. Уже около двери Брайан всем своим существом почувствовал присутствие Леши. - Стеф, ты иди в дом, я приду попозже . Стефан недоуменно посмотрел на Брая. - Я тебе потом всё объясню. Честно. Я ничего от тебя скрывать не буду. - Хорошо, - вдруг легко согласился Стефан и без колебания вошел в открывшуюся перед ним дверь. Брайан, запустив друга, обернулся в сторону сада. - Лёш, выходи. Я знаю, что ты здесь. Кусты зашевелились, и перед французом явился Ягудин. От него шла такая злость, что Брай на миг пожалел, что решился на разговор с ним. Но отступать было уже поздно. Алексей тем временем изучал бывшего сердечного друга свирепым тяжелым взглядом. - Лёшка, я ведь тебя не бросал, - тихо произнес Брайан. - Хочешь всю вину свалить на меня? – глаза сузились, веко нервно задергалось. - Никто не виноват. Просто так случилось. У нас было много хорошего и светлого. Давай не будем всё это перечеркивать глупыми обидами. Ягудин молчал. - Силой ты ничего не добьешься. Ну, набьем мы друг другу морды. И что дальше? - А может, мне от этого легче будет. – Алексей смотрел с ненавистью. Не зря же говорят – «От любви до ненависти один шаг». Брай вздохнул. Жалость прокралась в его сердце. - Лёш, - он легко коснулся его руки. Рука резко отдёрнулась. – Если хочешь, врежь мне. Но зачем впутывать в это Стефана? Он-то чем виноват? Ты думаешь, что я не догадался, откуда взялись те два хулигана? Пойми, на его месте мог бы оказаться любой. Между нами всё закончилось. – Брай выделил слово «нами». Как бы хотелось, чтобы Лёша всё же понял и отпустил его, наконец. Казалось, что чемпион ничего не понял. Взгляд его не изменился. Он смотрел на Брайана и вспоминал, когда же появилась та трещина, что дала начало концу их отношений. После Турина? Женя ушел именно тогда, оставив Жубера без основного соперника. Неужели их объединяло только одно – победить Плющенко любой ценой? Алексей хотел это сделать всегда, даже через Брайана. Пылкий и горячий юноша очень подходил для его целей. Он делал всё возможное и невозможное, учился у него, быстро впитывал его опыт, его амбициозность. Брай напоминал его самого в этом возрасте. - Я тебя боготворил, - слышит он тихий голос. – Я любил тебя. Алексей вдруг видит перед собой того дерзкого мальчишку, который пришел к нему в номер. «Ты меня хочешь», «Посмотрим, хочу ли я тебя?» Он помнит, как билось под ним горячее тело, как вытирал мокрые соленые дорожки со щёк, понимая, что в своем безумном порыве причинил ему только мучение. Губы вдруг расслабляются, перестает дергаться мышца. - Брайан, я тоже любил тебя. Шаг вперед. Зеленые глаза совсем близко. Он изучил их до каждой искорки, он знает все их интонации до мелочей. Он смотрел в них тысячи, миллионы раз. Разве может он их ненавидеть? - У тебя губы в шоколаде. Губы сладкие и спокойные. Почему-то и ему становится вдруг спокойно. Алексей отступает, замирает на какое-то мгновение, как будто хочет что-то удержать. То, что принадлежит только им. Затем уходит. Навсегда. Брай это знает.

*****

Брайан стряхивает с себя остатки прошлого, легко вдыхает и входит в дом. В комнате его ждет Стефан, нервничая и переживая. Что там так долго делает Брай, оставшись в саду? Не удержавшись от беспокойства и любопытства, он смотрит в окно и видит только невысокую, но крепкую фигуру. В сумерках не разобрать кто это. Вот этот человек уходит, коснувшись на мгновение губами французского рта. Стефан вздрагивает. Кто это? Быстро проходит вглубь комнаты и садится на кровать. Сейчас придет Брайан. - Стефан, - голос идет от открытой двери. – Пошли ужинать. - Спасибо, мне что-то не хочется. – Он смотрит на Брая, ждет объяснений, которых тот обещал. Брайан проходит в комнату и садится с ним рядом. - Это был Лёша, - говорит он. – Мы чуть было не подрались. - Я заметил, - голос Стефана звучит с сарказмом, в глазах появляются льдинки. Он невольно проговорился, что наблюдал за ними. - Стефан, - Брай умоляюще смотрит на него, - это правда. Он ушел и больше нас не потревожит. А этот поцелуй. Он просто на прощание. Пожалуйста, поверь мне. – Он придвигается ближе, обнимает его за плечи. – Ну, же! Стеф смотрит на зеленые крапинки в глазах, они такие родные, чистые, абсолютно честные, они не лгут. Они так манят, притягивают к себе, и не хочется сопротивляться. Он на миг задумывается, глаза вдруг вспыхивают странным огнем. - Закрой дверь, - тихим, чуть хриплым, голосом просит он Брайана. Француз подскакивает, молниеносно закрывает дверь и возвращается назад. Ждет, что же будет дальше - Я тебя накажу. – Стефан встает и выдергивает из джинс ремень. Брай замирает. – Снимай футболку. Брайан сам не знает, почему он слушается. Руки снимают футболку, он смотрит в темные зрачки Стефана и не может понять, что он задумал. - Вытяни руки вперёд, - это приказ. Карие глаза гипнотизируют, а ремень охватывает запястья, крепко связывая их между собой. – Ложись. Брайан ложится на спину. Смотрит, как раздевается Стефан, пожирает глазами ладную худую фигуру и, кажется, понимает, какую участь он ему приготовил. Стеф ложится рядом. - Руки за голову, - шепчет он, поднимает их сам, прижимает к подушке и держит крепко, а в это время начинает целовать его сухие губы, жестко, властно, проникая в рот, перекрывая дыхание и попытки сопротивления. Но это сопротивление слабое. Хочется коснуться его руками. Но они связаны, их удерживает Стефан. Он подтягивает Брая выше, и свободный конец ремня пропускает под решетку изголовья, закрепляя его узлом. Смотрит на Брайана, на его открытое беззащитное тело, охватывает взглядом его с головы до ног. Наклоняется и медленно трогает губами теплую кожу на груди, которая покрылась мелкими мурашками. Какие же у него мягкие губы! Они оставляют следы своими прикосновениями, он их чувствует, чуть подрагивает, закрывая глаза и полностью отдаваясь приятным ощущениям. Внезапно Стефан поднимает голову. - Ты ведь хочешь меня? – вкрадчиво спрашивает он. – Скажи, как ты меня хочешь? - До безумия, - шепчет Брайан. Его щёки пылают, он напрягает мускулы на руках, но ремень держит крепко. Стефан не торопится. Медленно расстегивает джинсы, стягивает их с Брайана и сбрасывает, не глядя, на пол. Нежно поглаживает его живот, опускаясь к кудрявым волоскам на лобке. Склоняется, аккуратно посасывает его соски, чуть прикусывает нежную кожу вокруг них, посылая электрический разряд вниз по телу, в пах. Его мягкие волосы приятно щекочут кожу, до них хочется дотронуться руками, но жестокий мучитель лишил Брайана этой возможности. А вот свободные руки Стефана делают что хотят. Ловкие пальцы обхватывают твердый член и скользят по всей длине, вызывая сладкую боль. Брай тянется за его руками, отрывая ягодицы от простыни, кусает губы. Кажется, что ещё пара движений и… Но Стефан прекращает эту пытку, смотрит с интересом в зеленые глаза, наблюдает, как они темнеют и просят. Брайан молчит. - Попроси меня. Брай смотрит на Стефана и не верит в происходящее. Это не Стеф, это не он, всегда мягкий и доверчивый. - Я жду. – Он кладет руку на плоть, требующую выхода и разрядки, прижимает к животу, слегка поглаживая проступившую вену указательным пальцем. Брайан дергается так, будто его ударили током. – Давай, а то ничего не будет. - Стефан, пожалуйста, - еле выговаривает Брай. Всё тело уже ломит. Он чувствует губы на своем члене, горячий влажный язык, нежные посасывающие движения. В ушах рождается тихий звон. Он закрывает глаза, кажется, что кровать качается из стороны в сторону, и едет куда-то. Наконец, приходит облегчение, выплескивается толчками в теплый рот, посылая по телу бесконечные судороги. Руки дергаются, натягивают жесткую кожу ремня, которая впивается в запястья, желают схватиться за шелковые пряди и с силой прижать темноволосую голову к паху. Не успевает он передохнуть, как его ноги резко поднимают и прижимают к гладкой груди, делая его доступным и открытым. Скользкие губы проводят по промежности вниз. Он чувствует теплые струйки, стекающие по ягодицам. Язык ловит их, размазывает, проникает внутрь. Брай дрожит от накатившего желания, двигается навстречу ему. - Скажи, что ты хочешь этого. – Стефан еле сдерживается невероятным усилием воли. Он не отступает от своей роли. - Хочу, - шепчет Брайан. Да, он хочет ощутить его в себе, он готов. И принимает его с нетерпением сразу, полностью. Неспешные движения уносят в небо. Тело невесомо. Он поднимает бедра выше, позволяя в себя глубже проникать. – Быстрее. – Он просит это сам. Руки вдруг освобождают его колени, он разводит ноги в стороны. Ремень скользит змеёй и сползает с запястий. Он обхватывает Стефана руками и ногами и двигается вместе с ним к вершине. Достигает самого пика и срывается вниз. Парит свободно, как птица, расправляя крылья. … - В один момент я испугался. Ты не был похож сам на себя. – Брай сжимает в объятьях своего недавнего мучителя. – Зато, какие ощущения! Наслаждение и страх. - Да? – Стефан сам не ожидал, что так может. – Надеюсь, что ты меня тоже накажешь. - Накажу. Дай только передохнуть. … Стефан летит домой. Пальцы до сих пор подрагивают, сердце глухо бьется. Сладкое наказание они будут помнить долго. Оба.