Чемпионы

Москва встретила хорошей погодой – теплом и ярким солнцем. Настоящая весна. Стефан устроился в своем номере и пошел на завтрак. Отель ему нравился. «Аэростар» принимал всех гостей столицы России, удобно располагался прямо около катка «Мегаспорт». Скоро должна была состояться его встреча с фанклубом. Не особо надеясь, что придет много народу, он даже не потрудился наряжаться. Побежал в ресторан, схватил тарелку и ринулся к стойке с горячими блюдами. И тут он увидел Брайана. Тот уже сидел за столом. Там же приземлился и Джонни. Стеф сел напротив Жубера . Он всем телом ощущал его присутствие. Глаза их встретились, и на мгновение им показалось, что они и не расставались совсем. Джо что-то болтал без умолку, махал руками, а они всё смотрели друг на друга, пожирая глазами и мечтая о том мгновении, когда они окажутся наедине. Стефан так задумался, глядя на француза, что совсем забыл про встречу. Ему напомнили организаторы, практически выдернув из-за стола. Было неудобно, он опоздал почти на пятнадцать минут. Когда он вошел в конференц-зал и увидел большую толпу из русских девушек, то чуть не развернулся и не ринулся назад. Стало страшно, волнительно и стеснительно. Он спрятал лицо в ладонях. Сколько же здесь человек? Он стоял на возвышении около стола и чувствовал горячую волну энергии от всех этих людей. И говорил. Говорил о том, как он счастлив быть здесь, что он любит Россию, и хочет разделить свои эмоции на льду со зрителями. А потом была пресс-конференция, он сидел с Джонни, писал ему записки, и периодически поглядывал в сторону Жубера. Тот тоже кидал на него свои хитрые нетерпеливые взгляды. Потом стал пасмурным. У него чесались руки отодвинуть Джонни. Нет, даже не отодвинуть, скинуть его со стула, сесть рядом со швейцарцем, наклониться к его микрофону и сказать, что пресска закончилась, пора бы и честь знать. Стефан ринулся было за ним по окончании, но поклонницы не отпускали, хватали за руки, просили о фото, об автографах. Девушка-организатор решила его спасти. «Пропустите его! Стефан не спал и очень устал». Он благодарно кивнул ей и, наконец, продираясь через толпу фанаток, направился в свой номер. У него было два часа. Либо спать, либо… А что тут думать? Он постучал в номер Брайана. - Я уже решил, что тебя не выпустят оттуда до вечера, - глаза его мушкетера смеялись. – Иди сюда. Пора бы и поздороваться. - Так? – спросил через пару минут Стеф, еле оторвавшись от жестких сладких губ. - Так, - тихо шепчет Брайан. Он соскучился, он дико соскучился. Ему так одиноко было по ночам. Он привык, что рядом спит теплое любимое тело, сопит под ухом нос, а влажные губы касаются его плеча. Он считал часы, дни, недели, ждал этого мгновения, когда снова увидит черные глубокие глаза. Когда проведет пальцами по мягким широким бровям, откинет непокорную челку со лба, нежно сожмет в ладонях скулы и будет целовать полные шелковые губы. Пить с них нектар, не в силах напиться. Его всегда будет мучить жажда. Он приникает к ним и получает живительную влагу, которая быстро испаряется, заставляя просить еще и еще. Стефан не жадный. Он делится этой влагой щедро, подолгу, пока хватает дыхания. - Я считал дни, - говорит он. – Я плохо спал по ночам. Мне не хватало тебя, Брайан. Француз задыхается от нежности и счастья. Не один он глядел в черноту и видел очертания любимого лица. Он тянет край красной футболки вверх, стараясь снять ее поскорей. Под ней еще одна, серая. - Ты оделся как капуста. Это новая мода? - Фанатки подарили на встрече. Я сразу и надел. - Как они угадали со цветом, - замечает Брай. – Тебе идет красное. И стягивает с него вторую футболку. Молниеносно освобождается от своей. С голодом, истосковавшись по острым плечам, гладкой смуглой коже, проводит руками по спине, бокам, касается плоского живота, ныряет под резинку штанов, и мнет, сжимает с силой, отпускает, чтобы снова сжать, самую упругую и красивую попу на свете. Они тесно прижимаются друг к другу. Стефан приоткрывает рот, показывая белоснежные зубы, и откидывает голову назад, подставляя свою длинную шею под поцелуи. Ему не надо долго ждать. Французские губы гуляют по ней, касаются нежно, прижимаются к пульсирующей жилке и считают эти удары, и вздрагивают вместе с ней. - Пошли в кровать, - умоляюще шепчет Стефан. Ноги его уже подкашиваются, отказываясь держать своего хозяина. Несколько шагов в сторону, и он лежат на мягком одеяле, гладят друг другу руки, плечи, смотрят в глаза, в широкие зрачки, пытаясь наверстать упущенное время. Внезапно Стефан наваливается на Брайана, целует его с жадностью, даже с какой-то жестокостью, заполняя его рот своим горячим дыханием. Затем сползает вниз и тянет треники, оголяя пах, цепляясь резинкой за твердый член, ползет по длинным сильным ногам, тянет грубую ткань, успевая коснуться губами и бедер, и коленей, и провести по золотистым волоскам ладонями. Достигает ступней, отбрасывает снятые треники. Встает на колени и стягивает свои, демонстрируя Брайану свое желание. Его член уже твердый, сочится смазкой, а вздувшиеся венки проступают по всей длине. Сбивая пятками штаны на пол, он устраивается между разведенных ног, склоняется и нежно касается губами яичек, перекатывает их языком и ласкает. Затем облизывает пальцы и проникает в Брайана, двигает мягкими движениями и слышит его умоляющие стоны – «давай же, возьми меня!» Поднимает его ноги выше, прижимает колени к гладкой красивой груди, раздвигает ягодицы, и медленно входит в него. Брай чуть всхлипывает, принимая в себя горячий твердый член, и упираясь ладонями в острые худенькие плечи. Он чувствует сильные пальцы на своих бедрах, они впиваются, держат его, не давая отодвинуться. «Откуда у него столько силы?» – мелькает у него в голове. А Стефан двигается, проникая в него все глубже и глубже, миллиметр за миллиметром, и, наконец, входит до конца, прижимаясь пахом к влажным ягодицам. Они уже покрылись мелкой испариной. Любовники замирают на какое-то мгновение. - Готов? – тихо спрашивает Стефан. Брай только кивает в ответ и тут же ощущает резкие толчки. Сейчас будет хорошо. Удовольствие подкрадывается медленно, из скрытых глубин, растекается, постепенно охватывая все тело. Он уже сам двигается навстречу швейцарцу. Обнимает его за плечи и тянет на себя, разводя колени в стороны. Обхватывает его руками и ногами, закрывает глаза и плывет куда-то, зовет Стефана по имени, кричит ему в плечо, впивается зубами в нежную кожу, стараясь слиться с ним, прижаться теснее, хотя дальше уже некуда. Дергается под ним, кончая, долго и сладко. …. - Во время чемпионата меня поддерживали твои звонки и смски, - Брайан привычно лежит на спине, держа на себе своего Гермеса. Тот сполз немного, прижимается щекой к груди и слушает глухой стук преданного ему сердца. Жубер потихоньку перебирает любимые шелковые пряди. - Вот ты и доказал, что еще в строю, - Стефан гордится его бронзой. - Они унизили меня, - вдруг жалуется француз. – Устроили контрольный прокат перед чемпионатом. И я катался перед ними как первоклассник. - Сволочи… - Да, сволочи, - соглашается Брай. – Вот уйду. Что они без меня будут делать? - Локти кусать, - Стефан поднимает голову и смотрит в жесткие упрямые глаза любимого. - Они просили меня остаться. - Ты хотел уйти? - Да, хотел. Но ведь через два года домашний чемпионат. - Ты мог бы годик отдохнуть, - Стефан снова укладывается на широкую грудь. - Эх, Стефан. Я не могу так. Это только ты себе можешь такое позволить. Твои трясутся над тобой. Гордость всей Швейцарии. А меня уже потихоньку к пенсии готовят. На подходе Флоран. Его к Сочи надо настраивать. Они лежат и молчат. Трудно быть пешкой в чьих-то руках. - Я всё хотел спросить, каким шампунем ты пользуешься? – Брайан не может оторваться от мягких шелковых волос. - А? – черные глаза смотрят на него с удивлением. - У тебя удивительные волосы. Я схожу с ума. Могу вечно их гладить. Иди сюда, я хочу тебя поцеловать. Руки тянут Стефана выше, губы прикасаются к его губам, прижимаются и не отпускают, влажный язык проводит по зубам, скользит внутрь, обжигает. Они перекатываются, Стефан лежит под Брайаном, подрагивая и предчувствуя. Его прикосновения возбуждают, будоражат, тянут в томную негу. Он отдает свое тело полностью этим сильным рукам и властным губам. Немного смущается, чувствуя, как они касаются его члена. Но наслаждение так велико, что все стеснение уходит в небытие. Брай пьет из него соки, вытягивает все до последней капли. Наслаждается их вкусом, смакует, облизывая гладкую головку. Переворачивает Стефана на живот. Проводит руками по спине и ягодицам, сидя на крепких ногах. Гладит соблазнительную попу, мнет, ощущая крепкие мышцы под ладонями. Наклоняется и покрывает поцелуями нежную кожу, трется щекой, замирает от накативших чувств. Приподнимается и ставит Стефана на колени. Проводит по своему члену рукой, размазывая смазку. Очень аккуратно входит в него. Стефан такой узкий и горячий. Но стоит оказаться у него внутри, и мозг отказывается соображать, страсть и безумие захватывают все тело и сознание в свой плен. Хочется заполнить его собой как можно быстрее. Рука ложится на его поясницу, заставляя прогнуться еще больше, раскрыться, пойти ему на встречу. Движение, только движение. Оно подчиняет, оно покоряет.. оно заставляет кричать от наслаждения обоих. Оно ускоряется, а затем медленно затихает, выбрасывая толчками сперму. Напоследок дарит пару толчков и совсем уходит, чтобы вернуться потом, в следующий раз. … - Стефан, - голос Брайана как в тумане, - уже третий час. Нужно на репетицию. - Дааа… Надо в душ. Я вперед, - Стеф вдруг бодро подскакивает. Глаза блестят, настроение замечательное! – Сначала выйду я. А ты попозже, следом. - Хорошо, конспиратор ты мой, - смеется Брай. Стефан быстро ополаскивается и одевается. Бежит в свой номер за курткой и чемоданчиком. Внизу поклонницы, хотят уже двинуться к нему. Он, пряча свой расслабленный и развратный взгляд, огибает изящно их по дуге и выскакивает на улицу. Потом, все потом… А пока он хочет сохранить на себе тепло Брайана. Он садится в автобус, тихо улыбается, ловит на себе взгляд Джонни, опускает голову. Черт, кажется, что Джо видит его насквозь, его негу от любовных утех. Брайан входит автобус позже минут на пятнадцать. Свежий, веселый, с игрушками. Поклонницам удалось его остановить. Большую игрушку он садит рядом с собой, на сидение. И открывает небольшой упаковочный мешочек. Вынимает оттуда маленького беленького зайку, с черными глазками. Гладит его пальцем по шерстке. Вот такой же у него и Стефан, мягкий, черноглазый зайка. Брай прячет подарок в карман куртки и смотрит в окно. Впереди репетиция и шоу «Короли льда». Брайана впереди ждало тяжелое испытание. Он уже в Питере на репетиции нагляделся на выкрутасы Стефана. Тот лез ко всем подряд. То щекотал Джонни, то клал голову на плечо Евгения, а то о чем-то тихо говорил в сторонке с Траньковым. Он так и не смог заглянуть в любимые кофейные глаза, попробовать темную гущу, погадать на ней. Только выпала возможность постоять с ним немного у бортика, и сказать пару теплых слов. Их тянуло друг к другу, манило, руки чуть касались подушечками пальцев и тут же отдергивались, боясь привлечь внимание. На пути всё время мешался Джонни. Самое обидное было в том, что в поезде он оказался в одном купе с любвеобильным американцем. С ним, конечно, не соскучишься. Джо кокетничал, надевал на голову белую салфетку и строил глазки. Стефан периодически заглядывал в купе. Смеялся, ловил на себе взгляды и Брайана, и Джонни. В отличие от глаз Вейра глаза француза были пасмурными. Быть всё время рядом со Стефаном, и не иметь возможности сжать его в объятиях раздражало до безумия и холодной ярости. Они так и не спали в ту ночь. Гуляли, пили, орали на весь вагон. Перед поездом они всей толпой ломанулись за выпивкой. Русские фигуристы почему-то настояли на баночном пиве. Стеф заботливо прикупил бутылку вина и тихонько посоветовал Брайану купить такую же в точности. Потому и были в Москве все с утра не выспавшиеся, с помятыми лицами и измученным видом. Хорошо, что здесь очень прилично покормили. Брай вздрогнул, вспомнив питерскую столовку с пластиковой посудой и противной колой. Сейчас Брайан был невероятно счастлив, что они наконец-то смогли уединиться. Эффективные два часа взбодрили. Но надолго ли? «Ладно, - подумал Брай. – Завтра высплюсь». Все опасения Брайана с точностью оправдались. Прекрасное настроение Стефана требовало выплеска безудержной энергии. Он снова тискал Джонни, крутился около него, веселился сам с собою как ребенок. С одной стороны это очень умиляло. Но с другой… В груди медленно поднималась необъяснимая волна раздражения. Хотелось схватить его за плечи, встряхнуть, заставить замолчать. Брайан постарался отвлечься. Репетировал свой номер, выход со всеми фигуристами. Потом подъехал Женя. Уточнил все детали шоу в Париже. Шоу «Короли льда» собирались везти и туда. Придется выступать с капризулей Флораном. Затем Ари собрал их всех четверых, чтобы закрепить номер Королей. Брайан – Король! Стало вдруг радостно. Не смотря ни на что его любят, приглашают в шоу, объявляют как короля. Он получал удовольствие от этого номера. Он выступал на одном льду со Стефаном, и это уже невероятно радовало. Не радовали только потенциальные соперники за сердце очаровательного швейцарца, который покорял только одним своим видом всех в округе. Джонни еще можно было как-то отодвинуть. А вот с Максимом было посложнее. Это был очень сильный соперник. А тут еще Стефан отплясывает рядом с Женей, плечом к плечу. Они стоят рядышком и двигаются ритмично под музыку, а Брайан нарезает вокруг них круги и смотрит. Смотрит на тоненькую фигурку в черном, серый свитер повязан на поясе. Темная челка взлетает и падает густой волной, переливающейся под цветными огнями. И вдруг вспоминает, как день назад они сидели рядом на пресс-конференции в Питере. И как Стефан украдкой под столом гладил его по ноге. И вздыхает счастливо, и тает. Он готов простить ему всё на свете. Ушли тяжелые мысли. Потом. Он разберется со всеми потом. А сейчас надо получать удовольствие от шоу, от Москвы и от Стефана. Шоу подняло настроение до самых высоких нот. Публика его принимала с восторгом. Брайан купался в любви, в овациях, видел даже свой родной флаг в секторах «Мегаспорта». Номер на четверых Королей вызвал стоячие овации. Фигуристы играли в ладушки, радостно улыбаясь. Брайан был счастлив. А потом случилось страшное. В коридоре вдали от раздевалки он увидел родную фигурку. Её обнимали чужие руки. Чужие губы касались его мочки, и шептали какие-то слова. Брай развернулся и тихо ушел, стараясь не привлекать внимания. Мир для него рухнул в одно мгновение. Впереди была только чернота… Он сидел в своем номере и ничего не видел перед собой. Кулаки сжимались и разжимались в бессильной ярости. Его променяли на смазливого американца. Его, Брайана Жубера. Что делать дальше? Его жизнь остановилась, замерла… В дверь стучались. Он встал и открыл, и замер, опираясь о косяк. У швейцарца хватило наглости заявиться к нему в номер. Брай смотрел на него невидящим взглядом. Стефан не сразу понял, что изменилось. Он улыбался. - Ты так рано ушел. Что-то случилось? Ты выглядишь неважно. Он шагнул за порог. Руки Брая вцепились в него, крепко сжимая предплечья. - Брайан, ты что? – спросил тревожно Стеф, чувствуя, как пальцы впиваются в его кожу, возможно оставляя синяки. - Так ты не знаешь, - прошипел Брай и сузил глаза. – Ходишь довольный. Конечно, столько внимания. Он притянул предателя к себе. Он всё равно его хотел. До боли, до потери сознания. Руки рывком сорвали куртку, Стефан подался назад. - Я пойду, ты не в духе. - Никуда ты не пойдешь. – Он потянул его за свитер. Силой снял, заламывая ему руки. Рванул футболку. Послышался треск разрываемой ткани. Худенькое тело билось под его руками. Стефан молча вырывался. Он стиснул его железной хваткой и потащил к постели. Кинул на матрац, навалился сверху. Сопротивление еще больше возбуждало. Впился в сладкие губы, шаря руками по легкому телу. Ломал, давил, покорял. Он все также, молча, бился под ним раненой птицей, пытался сбросить с себя. Упрямец. Брай чуть приподнялся, жертва поползла от него по кровати. Он схватил его за треники и потянул на себя. Штаны сползли до колен. Он крепко ухватил дрожащие бедра… - Брайан, мне больно! – тонкий крик вдруг прорезал тишину и его отрезвил. Взор прояснился. Он увидел под собой сжавшееся хрупкое тело, сломанное, как тряпичная кукла, огромные глаза, в которых отчаянно кричал страх. Он не успел растерзать беззащитный живой комочек. От осознания того, что он мог сделать, он пришел в ужас, который сковал все суставы. В один миг оледенели руки и ноги. Упал рядом и заплакал, сжимая и баюкая, как ребенка, любимое создание. - Прости меня, прости… Я люблю тебя. Я отдам за тебя жизнь. Прости. Стефан прижался к нему, ища защиты. Обнял. Крупная дрожь сотрясала всё его тело. - Я не могу тебя видеть ни с кем. Это мука для меня. – Брай всё всхлипывал и мысленно благодарил Бога, что вовремя остановился. - А я тебя. - Меня? – удивился Брайан. – С кем? - Ты отирался возле Женьки постоянно. - Мы решали организационные вопросы по шоу. В Париже. Это ты постоянно крутился возле Джонни. А потом обнимался с ним в коридоре. - Я хотел, чтобы ты обратил на меня внимание. - Господи, какие же мы дураки! – отчаянно проговорил Брай. Он прижал Стефана к себе еще крепче, целуя в темную макушку. – Я вижу только тебя, мне никто не нужен. Слышишь? А Джонни я когда-нибудь разукрашу его милое личико. Нежные руки вытирали его мокрые щеки. Он схватил их и целовал длинные пальцы, вымаливая прощение, касался губами изящных запястий, дышал на ладошки. - Брайан, если ты хочешь, чтобы мы были вместе, ты должен понять, что у меня много друзей. В том числе и Джонни. - Ладно, я его пощажу. Но обещай, что больше не будешь обжиматься с ним по углам. – Брай облегченно вздыхает, понимая, что его простили. - А ты.. – секундное молчание, - ты ведь никогда не сделаешь мне больно? - Никогда. Я обещаю тебе. Глаза медленно закрываются, и они засыпают в объятиях друг друга. В конце концов, пора бы уж и выспаться. Он проснулся от того, что рядом кто-то тихонько всхлипывал. Брайан открыл глаза. На плече у него спал Стефан и тихо плакал во сне. Он обнял его, повернул к себе, прижал, поглаживая по волосам и успокаивая. Затем немного приподнял голову и увидел маленькие алые пятнышки на простыне. Тяжелый молоток со всей силы ударил его по голове. В глазах потемнело, а горло сжала невидимая стальная рука. Он вдруг вспомнил, что он натворил этой ночью. Сердце его разорвалось от боли и горя. Стефан заворочался во сне и обнял его. Он чувствовал тонкие руки на своей шее. Они искали у него защиты. А он… Он не смог его защитить. От самого себя… От зверя, который проснулся в нем от глупой ревности. Достоин ли он его? Жестокий ревнивец. Он продолжал прижимать к себе Стефана, задыхаясь от невыносимой боли в груди. Казалось, что она давно разорвалась, обнажив куски легких и сердца. Родной человек лежал у него в руках, доверчиво спрятав лицо в плечо. Брайана это убивало. Он не заслуживал такого доверия.. Брай лежал и думал о том, что он сволочь, зверь, скотина, что он больше никогда не сможет прикоснуться к Стефану. Никогда не сможет посмотреть ему в глаза. И никогда не сможет сказать ему «Я люблю тебя». Тот просто этому не поверит. Никогда. Он потихоньку снял с себя легкие руки. Неслышно встал. Укрыл одеялом спящего Стефана, провел пальцами в последний раз по чудным темным волосам, посмотрел на черные густые ресницы, на красивейшие губы. И тихо стал собираться. Вещей было немного. Натянул на себя штаны, футболку, взял в одну руку кроссовки, в другую чемодан и на носочках двинулся к двери. Очень аккуратно открыл её, стараясь не шуметь, и выскользнул в коридор. Прикрыл за собою дверь. Обулся в коридоре и пошел из отеля. Он летит во Францию. Всё равно там через два дня будет шоу, где он будет выступать. Он бежал от доверчивых черных глаз, от необходимости заглянуть в них и выдержать их взгляд. И хотя Стефан простил его, но это было вчера. А сегодня он прогонит его. Такое нельзя простить и забыть. Он летел домой, в Пуатье, унося с собой самые счастливые и самые горькие мгновения в своей жизни. Любовь и разлуку… … Стефан проснулся от того, что рядом не было жаркого сильного Брайана. Его кто-то заботливо укрыл одеялом, и даже подоткнул края под бока. Он открыл глаза. В кровати только он один. Солнце светит в окошко, и легкие тени гуляют по полу. На щеках слезы. Он плакал во сне? Где Брайан? Он поворачивается на спину и вздрагивает от небольшой боли. Ничего, всё пройдет. Ну, где же Брайан? Стеф окидывает быстрым взглядом комнату. Вещей француза нет. Ни одежды, ни чемодана. В тревоге он резко садится, закусывает губу. Любимого нет. Он сбежал. Он бросил его одного. Тогда, когда он ему очень нужен. Они могли провести вдвоем еще один день. Становится страшно одиноко. Неужели он больше никогда не увидит хитрые и добрые глаза, не поцелует упрямые губы, и не будет гладить мягкие завитки на висках? Неужели это всё? Он отказывается в это верить. Он обязательно вернет его. Брайан же обещал не делать ему больно. А сердечная боль намного сильнее физической. Её невозможно терпеть. Она терзает тело постоянно, не ослабевает и не уходит никуда. Она всегда крепко сидит острой занозой, режет сердце на кусочки… «Брайан, я люблю тебя». Он сидит на кровати и понимает, что он стал зрелым в своих чувствах и желаниях. Завтра ему исполнится двадцать пять лет.