Мой Пушистик

Народная мудрость гласит: «Кот человеку друг, хозяин и царь». Отношения Шерлока с Джоном как нельзя лучше иллюстрировали её. Сколь трепетно ни относился бы Шерлок к Ватсону, однако изменить своей природе он не мог. Ведь некоторым людям проще было бы пожертвовать своей жизнью ради любимого, чем ежедневно и незаметно уступать ему в мелочах. Шерлок был ярким представителем этой породы, поэтому порой вёл себя, как капризный ребёнок или тот ленивый котёнок из анекдота, который наступил себе на ухо и весь день орал от боли, потому что ему лень было убрать лапу. Потому Джону и приходилось заниматься всеми бытовыми вопросами, включая покупку продуктов, приготовление пищи и уборку в квартире, которые Холмс считал недостойными своего внимания. Ватсон научился готовить ещё в школе, когда понял, что ему придётся учиться в чужом городе, поэтому его нисколько не тяготили походы в магазин и частые вахты у плиты. Армия привила ему привычку следить за чистотой и порядком, которая въелась в кровь и стала его второй натурой, однако все его попытки навести чистоту и порядок в местах общего пользования терпели крах из-за безалаберности Шерлока. Откуда Джону было знать, что в этом беспорядке присутствовала логика, благодаря чему Шерлоку всегда было легко найти в нём искомое, но стоило кому-то навести в квартире порядок, как он тут же сталкивался с проблемой длительных поисков, поскольку все необходимые ему вещи оказывались на непривычных местах? А вот привычка Холмса командовать Джоном, как мальчиком на побегушках, порой изрядно раздражала. Ватсону частенько приходилось подавать телефон или ручку ленящемуся встать с дивана Шерлоку. Однако, всякий раз, Джон, хоть и роптал, но почему-то выполнял очередное поручение своего несносного соседа. Кроме того, Шерлок, как и все коты, считал себя полновластным хозяином квартиры, в которой он жил, и всего, что в ней находилось. Поэтому Ватсону приходилось мириться с тем, что его ноутбук, впрочем, как и он сам, стали личной собственностью Шерлока. У Холмса была одна странная особенность – он мог часами валяться на диване без дела, погруженный в собственные мысли, а потом вдруг резко вскочить и помчаться куда-то. Эти переходы от бездействия к действию всегда были скачкообразными, и Джон едва поспевал за Шерлоком, когда тот вылетал из квартиры на Бейкер-стрит, как пробка из бутылки недостаточно хорошо охлаждённого шампанского. Всё сегодняшнее утро под дружеское брюзжание Джона Шерлок обдумывал, лёжа на диване, одно интересное преступление. Ну, почему кот, лениво валяющийся на диване, вызывает у окружающих лишь умиление, а мужчина в полном расцвете сил, занятый столь же важным делом, вызывает бурю негодования? По мнению Холмса, это было несправедливо. Джон ведь неглуп, почему же он до сих пор не понял, что Шерлок был его котом? Его любимым котом. Холмс уже заметил на запястье Ватсона так и не сошедшие рубцы от глубоких кошачьих царапин в форме буквы «H», которые тот иногда почёсывал, что подтверждало его открытие. Теперь нужно было продемонстрировать ему свою метку, чтобы напомнить о Пушистике. - Джон, не отвлекай меня. Тут дело всего на три пластыря. Я давно раскрыл бы его, если бы не твоё ворчание, - произнёс Холмс и закатал правый рукав, демонстрируя не столько облепленную пластырями руку, сколько своё пятно в форме буквы «W» на ней. Джон не обратил внимания на это пятно. «Неужели он забыл?» – подумал Холмс. - Сумасшедший, ты снова прилепил целых три штуки! – в очередной раз изумился Ватсон и отправился в супермаркет за продуктами. Шерлок вздохнул. Вроде бы их с Джоном отношения складывалось неплохо, однако последний в упор не видел ничего общего между Шерлоком и Пушистиком. Из магазина Ватсон вернулся с пустыми руками, пожаловавшись на то, что исчерпал свой кредитный лимит, и запричитал о том, что пора бы ему устроиться на работу, чтобы заработать денег на хлеб насущный. Поскольку семья Холмса не испытывала недостатка в деньгах, он с радостью вручил бы Джону любую сумму безвозмездно (то есть даром), но это противоречило бы легенде о том, зачем ему в таком случае понадобился сосед. Да и вряд ли Джон воспользовался бы его щедротами, слишком уж он был горд и самостоятелен. Так что сейчас Шерлок сказал ему лишь: - Возьми мою кредитку. - Мог бы и сам прогуляться, всё утро тут сидишь, - упрекнул его Ватсон, расстроенный состоянием своих финансов, спевших, как он считал, свою лебединую песню. Ну уж нет. Магазины были не по части Шерлока, с большим удовольствием он прогулялся бы на Голгофу, а с ещё большим - на новое дело. «Кстати, а вот и оно», - подумал Шерлок, открывая на Джоновом ноутбуке e-mail от своего сокурсника… Несмотря на то, что Шерлок привлёк Джона к расследованию дела о загадочном убийстве банковского служащего, тот на следующий день отправился на поиски работы и, к своему удивлению, сразу же нашёл её. Причём, приступать к ней нужно было уже завтра. Остаток этого дня и всю ночь Джон с Шерлоком провели весьма разнообразно, то бегая по городу, то сидя дома и шевеля извилинами в поисках ключа к очередной головоломке. Шерлок едва дождался возвращения Джона домой после его первого рабочего дня. Для Холмса этот день без Ватсона оказался бегом на месте. Все перебранные им варианты оказывались неверными. Было впечатление, что от него всё время ускользает нечто простое и очевидное. Его мозг уже вскипал, но так и не находил решения. - Хочу глотнуть воздуха. Идём гулять, - сказал Шерлок, едва Джон вошёл в квартиру. - Вообще-то у меня свидание, - ответил Ватсон. Её звали Сарой, ту женщину уже не первой молодости, которая сегодня сама предложила ему с ней встретиться. Не дурнушка, но и не красавица, но ведь Джон и сам был далеко не Брэд Питт и немножко б\у, к тому же, у него уже давненько не было женщины. Так что он решил не упускать того, что само плыло к нему в руки. - Что? – спросил удивлённый Шерлок, не ожидавший, что сосед может подложить ему такую свинью. - Это когда двое увлечены и проводят время вместе, - расшифровал на всякий случай Ватсон. - А я что тебе предложил? – поинтересовался Холмс, не понимая, зачем Джону нужен кто-то ещё, когда у него есть он, единственный и неповторимый. Неужели он ошибся, и Джону не было с ним интересно? - Не совсем это, надеюсь, - ответил слегка озадаченный Джон, порой не понимавший, говорит Шерлок что-то всерьёз или шутит. Чёрт, неужели Джон снова усмотрел в его словах какой-то скрытый сексуальный подтекст, которого там не было? Или был? Шерлок ненадолго задумался. Поначалу он не придавал значения участившимся эротическим снам, после которых просыпался по утрам в мокрой пижаме, не связывая их с появлением соседа. Он считал, что испытывает к Джону лишь дружеские чувства. Однако сейчас при известии о том, что Ватсон хочет покинуть его этим вечером ради встречи с какой-то женщиной, обычно холодное сердце Шерлока внезапно забилось чаще от ревности. Почему-то ему неприятно было думать о том, что Джон будет целовать и обнимать эту женщину, а она – его. Шерлок осознал, что и сам был бы не прочь обняться с Джоном, а может, и не только обняться… Тьфу ты! Какое глупое нерациональное желание, как и все эти чувства! Шерлок пообещал себе, что выбросит всё это из головы. Однако вместо того, чтобы выполнить обещанное, под предлогом расследования Холмс явился в китайский цирк поискать подозреваемых, а заодно и посмотреть на пассию Джона. Ну любил он совмещать приятное с полезным… Этот вечер все трое провели крайне интересно: драки, похищение, загадки и разгадки… Несмотря на то, что первое свидание Джона с Сарой превратилось в катастрофу, вопреки его опасениям и тайным надеждам Шерлока, женщина не отказалась от идеи захомутать обаятельного доктора. «Ну что Джон в ней нашёл? » - думал Холмс и тихо бесился. С каждым днём его всё сильнее тянуло к улыбчивому спокойному Ватсону. В сердце словно засела заноза, которую Шерлок не в силах был вытащить. Добро бы ему просто хотелось секса… Такие желания изредка возникали у него и раньше. Справиться с этим было несложно - довести себя до разрядки, а потом переключить мозг на другие задачи. Но сейчас хотелось ещё и другого: чтобы Джон приласкал его, погладил по волосам, обнял, поцеловал. Превозмочь это оказалось сложнее. Ведь раньше у него не возникало подобных желаний. В их в семье не принято было демонстрировать свои чувства. Даже мать не целовала и не обнимала Шерлока. Что уж говорить о Майкрофте, вечно издевавшемся над братом и не переносившем «телячьих» нежностей даже на экране телевизора?.. В те вечера, когда Джон отправлялся на свидания с Сарой и оставался у неё ночевать, Шерлок не находил себе места. Такие ночи превращались для него в пытку. В одну из подобных ночей Холмс, забредя в спальню Джона, обратил внимание на его полосатый свитер, лежавший на стопке белья, подготовленного, чтобы отнести его в стирку. На Шерлока вдруг нахлынули обрывки его снов-воспоминаний о прошлой жизни - то, как он тогда обходился со свитерками Джона. Кажется, тогда это ему помогало. А что, если и сейчас попробовать?.. Шерлок взял в руки тонкий мягкий свитерок и, поднеся к лицу, зарылся в него носом. Трикотаж насквозь пропитался запахом Джона. Холмса обдало неповторимым ароматом его соседа, от которого кровь резко прилила к паху, заставляя член налиться свинцовой тяжестью. Гениальный мозг посетила не менее гениальная идея. Продолжая вдыхать запах Джона, Шерлок уселся на кровать, положив под себя правую руку. Он сидел на ней до тех пор, пока рука полностью не онемела, после чего накинул на неё свитерок и, приподняв другой рукой, провёл ей по своей шее. Отлично! Он не чувствовал правой руки, зато его шея прекрасно чувствовала прикосновения мягкого кашемира. Теперь можно было закрыть глаза и представить, что это Джон гладит его по шее, спускаясь к груди. Рука, обмотанная свитерком, спустилась ещё ниже, благо вырез халата позволял. Так приятно… Однако этого было недостаточно, и Шерлок, улёгшись спиной на кровать, действующей рукой развязал пояс халата и приспустил пижамные штаны. Затем он положил свою онемевшую руку на такой горячий и чувствительный низ своего живота. Он направлял одну руку другой так, что она заскользила по внутренней части бёдер. Прикосновение мягкого теплого трикотажа к нежной коже вызвало волну дрожи и усилило желание, от которого уже было трудно дышать. Холмс изнывал от нараставшего возбуждения, но не спешил дать ему выход. Он медленно, чуть касаясь кожи, водил укутанной в свитер Джона рукой по бёдрам и низу живота, лишь изредка касаясь своего члена. Но вот к отсиженной руке начала возвращаться чувствительность, выразившаяся в приливе крови и покалывании. Тогда Шерлок положил приходящую в чувства обмотанную свитером руку на грудь, а левой - обхватил ствол. Он резко двигал левой рукой, вдыхая пьянящий запах Джона, подводя себя всё ближе к пику наслаждения, достигнув которого, не смог сдержать чуть слышного стона. Однако ему так и не удалось расслабиться. - Бог в помощь, - раздался вдруг у него над ухом насмешливый голос Ватсона. Ох, ты ж, ёжик! Шерлок так увлёкся, что даже не заметил, как Джон вернулся домой.