Мой Пушистик

С каждым днём отношения с Сарой, сперва казавшиеся лёгкими и ни к чему не обязывающими, становились всё более напряжёнными. Женщина, поначалу выглядевшая белой и пушистой, понемногу показывала свои коготки. Она всё чаще выражала Джону своё недовольство. Ясное дело, мало кому понравится, когда обещавший провести с тобой вечер мужчина вдруг бросает тебя после телефонного звонка и мчится, словно спасатели-бурундучки из знаменитого мультфильма, на помощь своему другу, а если и остаётся, то всё время тарахтит об этом своём друге разлюбезном. Но сегодня вечером мобильный Джона не звонил, поэтому он не понял, в чём причина нападок Сары, которая словно с цепи сорвалась: - Ты всё время твердишь о своём Шерлоке, как будто у нас нет других тем для разговоров! У меня такое впечатление, что он и сейчас с нами! - Если тебе это не нравится, то могла бы и раньше спокойно сказать, - попытался погасить конфликт Джон. - Мне не нравится, что тело твоё здесь, а мысли далеко, скорее всего, рядом с твоим соседом. Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, - поставила вдруг вопрос ребром женщина. - Я не могу сейчас. Я ещё не готов, - честно ответил Джон, потому что это предложение было явно преждевременным и застало его врасплох. - Ты никогда не будешь готов, потому что помешан на своём соседе и ваших расследованиях! Знаешь что? Лучше возвращайся-ка к своему Шерлоку прямо сейчас и больше не приходи ко мне, - Сару понесло. - Вот и уйду, - Джон не хотел ссориться, он всего лишь хотел, чтобы его оставили в покое. Зверски хотелось спать, а тут, похоже, это ему уже не светило. Он вскочил с кровати и стал так быстро натягивать на себя одежду, как будто снова был в армии и сдавал норматив на время. - Ты всегда поступала со мной, как с детской коляской: захотела – подтолкнула, и я покатился, захотела – остановила, и я замер, - решил высказаться напоследок Ватсон. – Не пойму, нравился ли я тебе на самом деле или просто вовремя подвернулся под руку. Порой мне кажется, что на моём месте мог оказаться любой, кто был бы таким же сговорчивым. - Мерзавец! – напоследок Сара швырнула в него стоявшими под кроватью тапками. Вот что делает со спокойной уравновешенной женщиной ПМС. Джон вышел на ночную улицу и оказался в ситуации, когда «автобусы не ходют, метро закрыто, в такси не содют»[1]. Естественно, ему было тяжело поймать такси в два часа ночи. Ватсону долго пришлось бродить по улицам, прежде чем рядом с ним остановился заветный автомобиль. По дороге Джону скулы сводило от частых зевков. Он посмотрел на часы и огорчённо вздохнул, поняв, что до звонкой трели будильника осталось меньше трёх часов. Может быть, Сара была права, и ему стоило сменить ритм и образ жизни, остепениться… То, что он спал не больше четырёх часов в сутки, никуда не годилось, однако он получал удовольстиве от этой выматывающей гонки. Только благодаря всей этой беготне с Шерлоком он чувствовал себя значимым, нужным кому-то, по-настоящему живым... Осторожно, чтобы не побеспокоить миссис Хадсон, Джон отпер входную дверь и поднялся наверх. Он подошёл к двери своей спальни. Инстинкты военного пересилили сонливость. Что-то было не так. В его спальне находился кто-то посторонний. Джон достал из кармана куртки пистолет, медленно отворил дверь и бесшумно проскользнул внутрь, остановился, прижимаясь спиной к стене, и чуть не рассмеялся в голос. Лежавший на его кровати единственный в мире консультирующий детектив сосредоточенно занимался самоудовлетворением. Вот тебе и асексуал… аксакал и саксаул… Но какого чёрта он делает это здесь, а не в ванной или в своей спальне?! Кровь прилила к щекам от внезапной догадки, после чего стало не до смеха. Неужели Шерлок запал на него? В течение последних недель Джон замечал, что Холмс намеренно сталкивался с ним на кухне или в дверных проёмах, норовя терануться об него бедром, склонялся заглянуть в экран ноутбука так, что его губы почти касались уха Джона, обдавая его горячим дыханием. Ватсон не мог не обратить внимания на эти странности, однако счёл, что у него разыгралось воображение. Ан нет… Как же неприятно было оказаться в такой двусмысленной ситуации! Ну уж нет, неловко должен почувствовать себя сейчас, в первую очередь, этот наглец, который наверняка уже безнадёжно испортил его свитер. Джон спрятал пистолет, сделал несколько глубоких вдохов-выдохов, чтобы успокоиться, и после того, как Шерлок тихо простонал, самым развязанным и насмешливым тоном, на который только был способен, произнёс: - Бог в помощь… Шерлок вздрогнул от неожиданности, резко повернул голову в сторону Джона и тут же, покраснев, как маков цвет, отвёл глаза. Его руки замельтешили, пытаясь скрыть под одеждой следы преступления. - Джон – это не то, что ты думаешь, - промямлил он, как неверная жена, застигнутая с поличным. - То есть мне показалось, и ты не дрочил только что на мой свитер? – продолжал Ватсон всё в том же тоне. – Одного я не понимаю, Шерлок, почему ты скрыл, что ты – гей тогда, когда мы с тобой знакомились? - А почему это так теперь тебя волнует? – с вызовом спросил уже немного пришедший в себя Холмс, садясь на кровати. – Ты ведь сказал тогда, цитирую дословно: «Это теперь нормально». - Мало ли что я сказал… Я думал тогда, что, раз девушки не по твоей части, то у тебя есть парень, и хотел таким образом показать, что не осуждаю тебя за это. Но я и предположить тогда не мог, что сам могу стать объектом твоего внимания. И теперь мне очень неприятно, потому, что я не гей. - Джон, твои бегающие глаза и сжимающиеся кулаки выдают тебя, - Шерлок решил действовать по принципу «лучшая защита – это нападение», потому что слова Джона и тон, которым они были сказаны, задевали его. - Ты тогда сказал мне неправду. На самом деле ты не считаешь это нормальным, поэтому и не поселился со своей сестрой-лесбиянкой. Ты осуждаешь её и не хочешь с ней общаться. - Нет! Это неправда! – горячо возразил Джон. – Я не захотел жить с Гарри потому, что она – алкоголичка. Ей ведь нужно не просто выпить, ей нужна компания, нужно поговорить «за жизнь». Я не хотел ругаться с ней ежедневно или превратиться в такое же безвольное испитое существо, как она, а вовсе не из-за того, что она предпочитает женщин. Близость между женщинами – это, прежде всего, нежность и ласки, а то, чем занимаются педики – это грубо, противоестественно и… - Грязно? – В голосе Шерлока зазвучал металл, потому что слова Джона были сейчас, как пощёчины, и били они по самым незащищённым местам. Шерлок ещё и сам толком не понял своих чувств, а Джон уже навесил на них ярлык и осудил его. – По-твоему, между мужчинами не может быть нежности?.. – он ненадолго умолк, злясь на себя, потому что, кажется, сказал лишнее. - Хотя зачем я с тобой всё это обсуждаю? К чёрту! – Шерлок вскочил с кровати и направился к двери. - Джон, ты ошибся. Вовсе не ты интересовал меня, а твой свитер. Вот и всё. Прости, что испачкал его, я постираю. - Неужели, помимо других достоинств, ты ещё и стирать умеешь? – Джон понимал, что насмехаться над Шерлоком, это не лучшая тактика, но вести себя иначе сейчас не мог, слишком уж идиотской была ситуация, в которой оба они оказались. Ватсон был шокирован и даже немного напуган увиденным, и ему не нравилось испытывать эти чувства, а гнев был единственным чувством, способным пересилить страх. – Шерлок, не делай из меня идиота! - Зачем я буду это делать? Ты и сам прекрасно справляешься, - вернулся к своей обычной манере общения Шерлок, останавливаясь в дверном проёме. - Я начинаю думать, что Донован была права, называя тебя фриком. Ты - жалкий фетишист, который никого не хочет подпускать к себе, считая, что все недостаточно хороши, - раз Шерлок начал плеваться ядом, то и Джон решил не оставаться в долгу. - Ты прав, - вдруг сказал Шерлок. – Поэтому тебе не о чем беспокоиться. Мне и вправду никто не нужен, - он ушёл, гордо расправив плечи, унося с собой свой душевный раздрай и полосатый свитерок Ватсона. На душе у него скреблись кошки, а чей-то насмешливый голос в его голове, похожий на голос Майкрофта, приговаривал: «Ты – царь, живи один…». Оставшийся в одиночестве Джон запер дверь на всякий пожарный, затем снял с себя одежду и юркнул под одеяло, однако его надеждам хоть немного выспаться не суждено было сбыться. Сон бежал от него, а полчища противоречивых мыслей против воли Джона лезли в голову. Он ворочался, как вошь на гребешке, в своей кровати, ещё сохранившей тепло Шерлока, и прислушивался к звукам, доносившимся снизу. По этим звукам можно было проследить пути миграции его соседа по квартире. Джону удалось уснуть лишь часа полтора спустя, после того, как послышался скрип кровати в спальне Холмса - наконец-то консультирующее чудовище улеглось. Ватсон вздохнул с облегчением, закрыл глаза и провалился в тяжёлый сон без сновидений. Этажом ниже только начинал свою борьбу с бессонницей Шерлок, ворочавшийся в своей кровати так интенсивно, что если бы подсоединить его к динамо-машине, то можно было бы не платить за электричество. То, что Джон застукал его сегодня в своей спальне, было очень плохо. Это нарушило все его планы. Если бы не это, Холмс постарался бы потихоньку приручить Джона, выбрал бы подходящий момент и рассказал бы о своей прошлой жизни, исподволь приучил бы того к мысли, что между ними возможны не только дружеские отношения. Теперь всё стало намного сложнее. Но когда это Шерлок сдавался без боя? [1] Цитата из песни В. Высоцкого «Милицейский протокол» Естественно, она относится к потоку сознания автора, а не к мыслям Джона, который, конечно же, не знаком с творчеством Владимира Семёновича. Цитаты специально не подбираю, они сами приходят мне в голову.