Договор на вторую жизнь

2005 год. Пароход. Мы - студенты второго курса Московского Гуманитарного университета. Под конец учебного года все устали учиться, и кто-то предложил покататься на "Южанке". Все сразу согласились. И вот теперь вся наша группа, включая куратора, танцует под музыку на пароходе. Я приглашаю девчонок. Те скромно хихикают. Все веселятся. Лишь Саша не танцует, забился в уголочек и сидит в теньке. Санька мой лучший друг. Мы познакомились на первом курсе. За все свои девятнадцать лет жизни я впервые встретил человека, который настолько похож на меня. Мы сразу же подружились и уже на посвяте заработали себе репутацию самых ярых тусовщиков. Поэтому-то я и не мог понять, почему Саша не веселится, когда мы впервые за долгое время решили развлечься. К нему постоянно кто-то подходит, но парень не идет танцевать. Я заволновался, подошел к нему: - Саш, ты чего? Болит что-то? - Да нет... Просто настроение не то, - говорит друг, но я то знаю, что даже если у него все плохо, то хорошая гуляночка поднимет настроение ему в два счета. - Сань, что случилось? - Да что может случиться? Предчувствие плохое, вот и все. Но ты у нас в предчувствия не веришь, так что иди, зажигай с чиксами. (простите за мой словарь 2005-го :)) Я сделал ему кепку козырьком вперед, Саня повернул ее обратно, ему так, видите ли, больше нравится. Я пожал плечами. - Алик, куда ты ушел? Идем танцевать! Саш, чего сидите? Идем, - зовут девчонки. - Попозже придем, - обещаю я. Я повернулся обратно к другу: - Боже, ну и что за лицо у тебя сейчас? Я же твой лучший друг, ты можешь сказать мне все, что тебя волнует, - настаивал я. - Вряд ли... - О, да Вы обидеть меня пытаетесь, сударь. Но я Вам не милая девушка, и если Вы тут же не сознаетесь, то я... В ответ мне прилетела легкая пощёчина. Это вызов. Не успел я его вызвать на дуэль, как вызвали меня. И дуэль началась. В шутку мы могли устроить такую потасовку. Даже преподаватели в универе привыкли. Мы снова устроили представление для всей группы. Кто-то крикнул, что на верхний этаж прилетели чайки, и все побежали туда. Нижняя палуба тут же опустела. Мы одни остались на нижнем ярусе. Я ждал второго раунда. Санька смотрел на меня, что-то странное было в его глазах. Я, конечно, подумал, что это и есть вызов, но стоило мне приблизиться к нему, Санька взял мое лицо в свои руки. Я растерялся, уж не собирается ли он мне шею сворачивать? Но Саша быстро коснулся губами моих губ. А потом отстранился и посмотрел на меня. Я даже забыл, что хотел сделать. Это что за шутки на поле боя? - Хах... Я тебя, конечно, тоже люблю, но у нас тут как бы войнушка. И если ты думаешь, что я растеряюсь от таких приколов, то ты ошибаешься, и я все равно уложу тебя на лопатки. Тот упрямо хмурит брови и целует меня еще раз, только уже медленнее, смелее. Сначала мой мозг сопротивляется. И еще бы, лучший друг меня целует в губы! Но не успеваю ничего сделать, как понимаю, что это приятно и делать ничего не хочется. Не успел я распробовать новое ощущение, как послышался торопливый топот ног по лестнице. Я резко и грубо отталкиваю его, а сам ухожу прочь. Не слушаю девушек, зовущих меня танцевать. Просто иду подальше оттуда. Так вот что его беспокоило. Саша гей! А с геями у меня разговор короткий. Но в душе я все же надеялся, что это глупая шутка. Пошел дождь. Небо потемнело довольно быстро. Стали приставать комары. Все ушли во внутреннюю часть парохода, а я остался. Началась гроза, и всех попросили пройти в общую каюту. А я забился в уголок с трубами снаружи, меня не заметили. Лучше дождь, чем сидеть в одной каюте с геем, или смотреть на него сейчас, или чувствовать,что он смотрит на меня. Я поёжился. Шел дождь, громыхало небо, а я думал, что лучше бы он умер, чем так со мной поступил. Стоило найти в универе самого классного и веселого друга, как потом выяснилось, что он извращенец, который все это время даже обнимал меня не по-дружески. Вдруг бутылка газировки, лежащая боком, скатилась со стола. Я положил ее снова, но она опять скатилась. И дело тут не в ветре. Я поставил ее ровно на стол и увидел, что уровень воды идет косо. Корабль наклонен! НО ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ! Раздался крик нашей преподавательницы, послышался скрежет двери. Я забился в угол подальше и прислушался. Сердце испуганно забилось в груди. Это все не просто так... - Капитан, корабль пробит, каюта начала заполняться водой. Пароход не протянет, если уровень воды поднимется до нижней палубы, - сказал матрос где-то на втором ярусе. - И что же Вы сделали? - Закрыл двери! Каюта полностью заполнится водой. - Внутри нее кто-то есть? - Все пассажиры. Вы сами просили всех пройти внутрь. Несколько секунд молчания. Это каптан замолчал или уши отказали из-за паники? - Вы плотно закрыли двери? Вода точно не выльется на палубу? - Двери закрыты прочно! - Хорошо, тогда идем к берегу, - сказал капитан. Я с ужасом слушал леденящий сердце разговор. Его ржавое корыто дало трещину, а погибать должны пассажиры? И Саша? Да даже если он гей, он не должен умереть вот так! Страх и злость перемешались во мне. Но что я мог сделать? Мимо меня прошел матрос, который закрывал двери. Я забился в уголок, чтобы остаться незамеченным. Матрос остановился у вееров, смотря на берег и что-то бубнил под нос. Я взял из-под скамеечки, отломанную нашими парнями, металлическую палку, подошел к матросу и, что было сил, звезданул ему по голове. Тот чуть было не перевалился за веера, но рухнул на палубе. Сашка, пожалуйста, будь еще жив. Я побежал к двери. Со второго этажа капитан увидел, что я бегу к двери, и бросил штурвал. Я подбежал к ней и схватился за круглый отпирающий руль. По двери с той стороны молотили руками и звали на помощь. Я со всей силы нажал на руль, но меня оторвали от двери. Она немного приоткрылась, но все еще держалась закрытой, из-под двери потекла вода. Капитан оттаскивал меня от руля силой, а я вырывался. - А ну-ка перестань, парень! Мы погибнем, если откроем двери! - Ты, мужик, охерел?! Там люди, которые дороги мне! - Они и так погибнут, вода уже полностью затопила каюту. - Там Саша! - И что?! "И что"?! Злость дала мне сил, я рванулся и вырвал одну руку. Пока капитан не перехватил руку, я крутанул руль, и дверь открылась под напором. С потоком воды выпали из каюты несколько тел. Ослабевших, но, все-таки, откашливающих воду. Капитан схватился за голову, но сделать ничего уже не мог. Он бросился к спасательным жилетам и надел на себя один. Я кинулся в каюту, ноги ступили в воду. На полу лежали парни и девушки, уровень воды поднимался, но я не видел, откуда она идет. Саша так же лежал на полу под слоем воды. Я поднял его и прижался ухом к его груди. Сердце тихо бьется, но надо заставить его откашлять всю воду. Выношу его из каюты. Я мельком оглядел лежавших на полу уже мертвых одногруппников. Вода омывала их. Кожа была синюшной. Мокрая одежда облепила бездыханные тела. А мое сердце сжалось от боли за них. Но медлить было нельзя, я развернулся и пошел дальше. Ноги разъезжались на мокром полу палубы, но мне надо что-нибудь сделать, пока еще не поздно. Недолго думая, я решил отнести его на верхний ярус. Там, на полузатонувшем судне, собрались те, кто не погиб в затопленной каюте. Я опустил тело на пол, перевернул его на живот и уложил на свое колено. На мокрой палубе под дождем не было видно вытекла ли из носа вода, но ждать было некогда. Я перевернул его и принялся делать дыхание рот в рот. Я касался его холодных губ своими. И каждый раз смотрел, не открывает ли он глаза, ни пытается ли откашляться. Но мокрые ресницы неподвижно были опущены, а тело лежало, не борясь за собственную жизнь. Как я в тот момент жалел, что оттолкнул его во время того поцелуя! Как хотелось почувствовать жизнь на его губах. Вдруг пароход начал быстро погружаться, а Саша дернулся и начал откашливать воду, приходя в себя. - Сашка, Сашенька, дыши! - я вытирал выступившие на моих глазах слезы, а Саша слабо улыбнулся, - Пароход не дотянет до берега, надо плыть. - Я не смогу... - слабым голосом ответил друг. - Когда эта посудина уйдет на дно, она будет затягивать воду внутрь, поэтому прыгаем сейчас, - сказал я и приподнял друга, - Ты только держись за меня, а я поплыву. - Брось, Алик. Я на ногах-то не стою, что уж там плыть... А балластом тебе я не буду. Еще не хватало тебя на дно утянуть... До берега еще далеко. Я ведь знаю тебя, скорее со мной потонешь, чем бросишь меня. - Я нас вытащу! Обхвати меня за шею и не спорь со мной! Я помог Сашке встать, и мы подошли к краю. Вода уже почти накатывала нам на ноги, многие решились прыгать. Саша слабо обхватил меня за шею, я приподнял его на руки и прыгнул в воду как можно дальше от парохода. Плавал я не очень, но все же не тонул. Холодная озерная вода сразу начала затягивать ко дну, но я греб к берегу. Вскоре я почувствовал, что Саша расцепил руки и ушел под воду. Я не на шутку испугался и нырнул. Вынырнул с ним и посмотрел в затуманенные глаза: - Дыши! - заорал я. Саня откашливал воду. Я придерживал его одной рукой, а второй греб. Продвигались мы медленно. У меня не получалось держать его достаточно высоко, чтобы он не хлебал воду. Я и сам постоянно отфыркивал воду из носа. Казалось, что я вот-вот сдамся, но я не позволял себе расслабляться в такой момент. - Далеко берег? - слабым хрипом спросил Сашка. - Нет, совсем близко, - врал я и греб уже онемевшей рукой. Я смотрел на многоэтажки города на горизонте и сам себя уговаривал не сдаваться. Где же этот гребаный берег? И вот когда я уже отчаялся, показался песчаный пляж. Я подхватил Саньку другой рукой, а первой как обезумевший греб к берегу. Холодная вода пробирала до костей. Дрожь мешала делать ровные гребки, но сдаться теперь было бы глупо. Мои ноги коснулись дна, я ступал по рыхлому песку, придерживая Сашу. Руки жутко болели от перегрузки, я наглотался воды и весь промерз в холодной воде. Я выполз на берег, уложил друга на песок, а сам рухнул рядом. Мокрое промерзшее тело обдувало ветром. А вдруг Саша заболеет? - Саш, ты как? - Живой, - слабо улыбнулся друг. - Ты только не теряй сознание, ладно? - Ладно. В груди кололо. Но я все равно вздохнул полной грудью, и меня вырубило. *** Я очнулся в больнице, под теплым одеялом. Руки и плечи болели по-прежнему. Я вспомнил все произошедшее и стыдливо закрыл глаза. Какой же я дурак! Как я мог подумать, что лучше бы Саша умер, чем поцеловал меня? Вдруг кровать рядом со мной прогнулась, и Сашин голос отвлек меня от моих мыслей: - Очнулся? Я испугался за тебя. Мы наглотались воды, а еще у тебя мышца порвана или сильно растянута. Я точно не слышал. А еще у нас в группе спаслись одиннадцать человек. Три девчонки, семь парней и сейчас откачивают Ирину Павловну... - ТЫ как себя чувствуешь? - перебил его я. Мне это было важнее слышать. - Живой. Доктора удивились, когда узнали, сколько ты плыл, да еще и меня тащил. Я... Знаешь, я не могу просто дружить с тобой. Особенно теперь. Я потянул к Саше руки, он нагнулся и обнял меня по-дружески, как и всегда. Незаметно для других больных в палате я чмокнул Сашу куда-то наугад, пока он обнимал меня. Друг тут же вздрогнул и отстранился. Он смотрел на меня, видимо хотел что-то спросить, но в дверях появилась медсестра. - Шевченко, живо на свою кровать! В двадцатый раз повторяю, вам нельзя вставать, ваше состояние еще не стабильное! Сашка лег на соседнюю кровать и, чтобы не придирались, закрылся одеялом. Он смотрел на меня, краснея все сильнее, но, кажется, никто ничего не заметил. - Рогачёв, Вы-то как себя чувствуйте? - Нормально. - Вам поставят капельницу после обеда. И проследите, чтобы Шевченко не вставал с кровати. - Да, мэм! Медсестра ушла, а я посмотрел на Сашу. Кажется, я тоже влюблен в него, иначе просто не смог бы так бороться за чью-то жизнь. - Алик, что это значит? - даже не смотря на меня, спросил Саша, уткнувшись взглядом в одеяло. - То, что потом будет продолжение, - улыбнулся я. А Сашка сполз под одеяло с головой. И как он решился поцеловать меня на пароходе, если так смущается сейчас? С соседних коек на меня смотрели удивленные взгляды соседей по палате, а я все так же улыбался. *** Потом мы стали встречаться, потом стали жить вместе. Три года мы жили бок о бок и не знали горя, а потом Саше стало плохо. Он умер по дороге в больницу. Его забрал Николь Тёмный. Той же ночью Николь пришел ко мне, исполняя последнюю просьбу Саши. Сашка просто просил передать, что я должен жить дальше. Но жить дальше я не мог. Я много раз пытался убить себя. Вы и не представляйте, как это страшно - лететь с моста, кинуться под проезжающую машину и полоснуть лезвием по запястью. Но я снова возвращался к этой жизни, а надо мной стоял Николь и повторял мне, что мое время еще не пришло. Так я прожил до двадцати девяти лет, пока не заключил с ним договор...