Прогулка в ночи

Незадолго до обращения.       Я постукивал карандашом по гладкой тёмной поверхности стола, выжидая того момента, когда по моей квартире пронесётся звук, оповещающий о приходе гостей. Я ждал её, ту, чьи губы были алы, как розы; кожа бледна, а на щеках лёгкий румянец; голубые глаза, в которых я мог разглядеть целый мир; волосы её были рыжие, они напоминали пылкие языки пламени. Она чётко вырисовывалась в моём сознании в образе фарфоровой куклы. Когда я видел её, мне казалось, что стоит мне лишь прикоснуться к её бледной коже, она незамедлительно разобьётся. Сегодня я ждал именно эту хрупкую девушку, которая должна подтянуть меня по философии. В институте с этим предметом у меня явные проблемы, поэтому мне нужна была эта умная и бесконечно прекрасная барышня. Каждый раз, когда я замечал её в институте (там она преподавала несколько предметов, признаться честно: я даже не запомнил какие) по моему телу пробегалась тысяча мурашек; сердце предательски громко стучало; дыхание было неровное, прерывистое. Я не видел больше ничего, кроме её изящной фигуры и невыносимо красивых глаз.       Раздался звонок. Тот, которого я ждал. От нахлынувшего волнения я пару раз повертел в руках карандаш, зачесал назад волосы и похлопал себя по щекам. Я знал, что если сейчас не встану и не подойду к этой чёртовой двери, то она уйдет, поставив жирную точку на наших занятиях. Она не привыкла ждать. Такой девушке, как она, это несвойственно. Каждый, кто бросил на неё взгляд, обязан был полностью посветить свою жизнь ей, что я и сделал. Теперь для меня нет больше никого, кроме неё. Я готов всё отдать, лишь бы увидеть белоснежную улыбку, прикоснуться к её шелковой коже. Меня дико раздражает состояние, словно я кому-то стал рабом: прислужливым и вечно верным. Я сжал руки в кулаки так, что костяшки побелели, а вены чётко очертили свои контуры. Наконец, я собрался с мыслями и рванул к двери. Но, хоть я и смог до неё дойти, меня ждало новое испытание — мне нужно было отворить дверь. Рука предательски остановилась у ручки, а мне ведь нужно было всего-то дотянуться до нее. Звон прекратился — она сейчас должна была уже уходить. Ничто так сильно бы не повлияло на меня, как отдаляющийся стук её каблуков.       — Нэнси! — шустро открыв дверь, я окликнул девушку, которая уже ждала лифт. — Я не расслышал звонок…       Барышня с великолепно-рыжими волосами обернулась, поправила прядь и улыбнулась мне, промолчав. Она тихо подошла ко мне и провела рукой по щеке — это был знак её приветствия. Почему меня так сильно притягивало к ней, но в то же время хотелось отстраниться от неё? Может, на меня так влияла её неземная красота: я просто был недостоин находиться рядом с ней. В любом случае, мне всё равно было приятно находиться с ней, чувствовать её рядом с собой.       — Слушай, я толком не знаю, что нам потребуется… листы, ручки — всё есть. Скажи, что нам нужно, я найду, — почесав затылок, произнёс я.       Нэнси тем временем уже прошла в мою небольшую квартиру и присела на кожаное кресло. Я поднял на неё свой взгляд и тут же восхитился ею вновь: она чертовски привлекательна. Белое платьице, которое длиной было чуть выше колена и с огромным вырезом на груди; в тон платью туфли с открытым носом на высоком каблуке… это было невозможно: смотреть на её ужасно-привлекательные длинные ноги, пышную грудь, светлую кожу и алые губы. Остановите эту пытку!       — Я так не могу… ты делаешь это специально? — я посмотрел на неё взглядом измученного птенца, который просил закончить это испытание. Она же, как будто зная, что я имел в виду, хищно приподняла уголки губ и таинственно посмотрела на меня.       — Ты веришь в мифических существ? Ведьмы, вампиры, феи, эльфы… Какое твоё мнение на этот счёт? — ангельским голосом проговорила она, а я лишь увлеченно следил за движениями её губ. Когда же я заметил, что она замолчала, мне пришлось отвечать и мысленно усмехаться от поставленного вопроса. Такая волшебная женщина и с такими странными вопросами. Если я отвечу на её вопрос, это будет правильно? Действительно ли она говорит это всерьез? Или же она просто насмехается надо мной? Пускай так. Пусть это будет шутка, издёвка, но я отвечу. Отвечу серьезно, дав ей понять, что я не намерен сейчас шутить.       — Нет. Всё это детские сказки. Никаких мифических существ не существует, — я постарался всем своим видом показать свою серьёзность, надеюсь, она поймет. Мимо её глаз ничего никогда мимо не проходило, значит и сейчас не пройдёт.       Она встала, вплотную подошла ко мне и моментально изменилась в лице: прежнего задора в ней не наблюдалось, лишь грустный блеск в глазах.       — А что, если я тебе докажу обратное? — Нэнси произнесла это так тихо, почти шепча. Она положила руки на мои плечи, а затем лизнула ухо. — Ты знаешь, что некоторые ведьмы черпают жизненную силу из мужчин? С помощью ласки, — она провела своими ладонями вдоль моих рук, — с помощью страсти… — девушка прикусила свою губу, смотря на мои. Я невольно вздрогнул, мечтая о том, чтобы исчезнуть. — Я уверена, что ты поверишь мне…       — Прекрати! — крикнул я, убрав её руки от себя и отойдя на шаг назад. Я был уверен, что моё лицо было красное, что вот-вот, и я бы впился в её пышные губы поцелуем, кусая их в кровь, оттягивая и нежно зализывая укусы.       — Рин, мне нужны силы, — она проговорила это тихо и настойчиво, подходя ко мне. Я окаменел, лишь только следил за её волшебными движениями. Нэнси прикоснулась к моей щеке и медленно потянулась к моим губам. Я зажмурился, облокотился на стену и копотливо приобнял её. Девушка, которая чертовски нравилась мне, сейчас меня целует. И она оказалась ведьмой… Секунда за секундой силы начали покидать моё тело, а когда я уже едва мог стоять на ногах — мне пришлось оттолкнуть её.       — Всё… хватит… уходи, — прерывисто прошептал я, а она, услышав то, что я сказал, прижала руку к губам. Из её невыносимо прекрасных глаз потекли слёзы. Они были похожи на маленькие льдинки, которые, падая, исчезали. Мне нужно было пожалеть её, простить, обнять, но я не верю. Я не верю в неё! Она сумасшедшая! Пусть уходит! — Я не хочу тебя знать, — отвернув голову, я прошёл к столу и нервно начал стучать по нему пальцами. Таким, как она, место в больнице. Или же это издёвка?       Я не мог больше стоять на ногах, в глазах предательски мутнело, всё плыло. Пытаясь хоть как-то удержаться, я судорожно силился ухватиться за края стола, но силы ушли, оставив тушу на произвол судьбы…

***

      Я медленно приоткрыл глаза, жмурясь от яркого луча солнца, что бегал по моему лицу. Казалось, что я проспал вечность. Я был истощен духовно и слаб физически. В этот же день я пообещал себе, что это был мой последний контакт с девушкой — никому из них нельзя доверять.       Уныло потянувшись и тут же схватившись за голову, которая ныла от удара (всё-таки я нехило приложился об пол), я взглянул на фотографию: молодая женщина с русыми волосами широко улыбалась, сцепив руки в замок; мужчина, который стоял рядом с барышней, крепко обнял её за талию и как-то натянуто приподнял уголки губ. Это были мои родители, которые пропали год назад, оставив меня одного. Тогда мне только-только исполнилось восемнадцать, наверное, поэтому дальние родственники, которые видели меня только на фотографиях, прилетели ко мне из Австралии, дабы убедиться, что со мной всё в порядке. И как им в голову такое пришло? И вообще, о каком «порядке» идёт речь?! Разве я мог тогда чувствовать себя хорошо?! Я был истощен после потери родителей. Каждая клеточка моей души ныла от невыносимой боли. Мир, который я знал, буквально развалился на части. Поиски родителей не принесли ничего, кроме ещё одной дыры в моём сердце. Но мне нужно было смириться со всем этим.       Спустя некоторое время, ко мне явился какой-то парень привлекательной наружности. Он заявил, что скучал по мне эти годы, а после того, как ему удалось узнать о несчастном случае, для него это стало немалым поводом примчаться ко мне. С порога, Кайл (именно такое имя он назвал) притянул меня к себе. Я был удивлён, но при родственниках мне нужно было сдерживать всю свою тоску по родителям, а тут сдержаться не удалось. Я ухватился руками за его пиджак и навзрыд начал реветь, совершенно не стесняясь. Мне было приятно чувствовать его рядом, он был такой родной и чуткий, что я не мог устоять перед ним.       Внезапно, он оттолкнул меня на расстояние вытянутой руки, взглянул в мои зарёванные глаза и резко впился жадным поцелуем в мои губы. От слабости, которая унесла мои силы за все эти дни, я даже и не думал от него отталкиваться. Сам поцелуй казался таким утешающим, от которого я не мог отказаться.       Кайл с порога толкнул меня внутрь квартиры, продолжая целовать мои губы, попутно хватаясь за ремень. Звук расстёгивающейся ширинки и парень встал на колени… А остальное он стёр из моей памяти. Всё это — лишь частички воспоминаний, я уверен, что раньше их было больше. Я не понимаю, зачем он стирает мне память, иногда оставляя лишь некоторые её частички. Образ Кайла тоже для меня покрыт тайной. После того момента мне только и оставалось, что пробовать его имя на звук; тешиться остатками воспоминаний и благодарить, что избавил меня от мучений.       День за днём я чувствовал, что тоскую по этому странному человеку, которого даже не помню. Меня так невыносимо тянуло к нему, что хотелось выть на луну. Клянусь, если бы мне вновь удалось встретиться с ним, я бы запомнил его раз и навсегда, ни за что на свете не спугнул его и не дал ему стереть мои воспоминания.

***

Станция «Южная». Понедельник. 23:55       Я знал, что именно сегодня мне нужно быть здесь; скоро я вновь увижу его. Сердце бешено колотилось в груди, его стук я уже не просто ощущал - мне казалось, я его слышу. Это было так волнительно — ждать встречи с ним, с человеком, который остаётся для меня одновременно и тайной, и кем-то близким.       Тень мелькнула вдали, около железной лавочки. Кажется, что вот-вот и моё сердце просто разорвёт от резонанса. Я изо всех сил старался дышать спокойно, размеренно, хотя это, конечно, давалось мне нелегко.       Мои ощущения подсказали мне, что он уже здесь, рядом, но из-за темноты его невозможно разглядеть. Он, мой тайный кто-то, схватил меня за гортань, сжимая всё сильнее и сильнее. С каждым разом, когда он интенсивнее сжимал мою шею, мне становилось труднее дышать, вплоть до того, что в глазах начинало темнеть, но меня это не тревожило, где-то в подсознании я был уверен, что он вовсе не намерен оборвать мою жизнь.       В тот момент я попытался во что бы то ни стало запомнить его руки: такие грубые и сильные, с небольшой родинкой на запястье.