Навсегда

* Одиночество * Бывший военный врач Джон Ватсон наконец-то вернулся домой. Был вечер. В Лондоне шёл снег, пушистые, воздушные, невесомые белые хлопья парили над сонным серым городом, заметали его, превращали в картинку со старой рождественской открытки. Это было непривычно после выжженных пустырей Афганистана, его блёкло-жёлтой земли, коричневых гор с редкими чахлыми кустиками и жилистыми деревцами. Снег был таким... мирным, спокойным, домашним. От него веяло чем-то далёким, полузабытым, из глубокого детства, чего уже никогда не вернуть и куда никогда не вернуться. Джон вздохнул, вскинул на спину рюкзак и упрямо похромал по пустынным улочкам к своему новому месту жительства. Нога болела чертовски, но ещё мучительней боли физической была боль душевная. Каждый шаг отдавался в голове фразой, которая не хотела оставить Джона в покое последние три недели. С тех самых пор, как он узнал, что его списали. Ты никому здесь не нужен. У тебя никого здесь нет. Назло всему на свете Джон шёл пешком. Миновал Пикадилли, пересёк Таймс-сквер... В пустой и холодной новой квартире он оказался уже глубоко ночью и, не разбирая вещей, лёг спать. Ровно через 45 минут Джон проснулся от старого кошмара. Ему снилась война, снились старые товарищи. Многих давно не было на свете, и всё, почему-то, чудилось, что это он их не спас, не уберёг, не защитил от пули или шального снаряда. Это была его вина, его крест на всю оставшуюся жизнь, проживать которую было незачем и не для кого. Шли дни. В ярких огнях промчалось Рождество, наступил Новый год. Единственным человеком, с которым Джон изредка встречался, была Гарри. Ирония судьбы состояла в том, что у Ватсона не было ни малейшего желания видеть сестру, смотреть, как она медленно разрушает себя, видеть трясущиеся руки, мутный взгляд исподлобья. Кажется, она искренне хотела помочь, предлагала какие-то деньги, интересно, где только она собралась их брать, при своём-то образе жизни? Джон отказался от всего. Единственное, что ей удалось ему всучить, был мобильник. Да и то лишь потому, что она поставила ультиматум: либо Джон берёт его себе, либо она тут же отправляет его в помойку. Мобильник ей подарила Клара, бывшая... кто? подруга? любовница? жена? Джон никогда не одобрял увлечения Гарри женщинами, но в эту сферу, в отличие от пристрастия к алкоголю, вмешивать не собирался. Каждый портит свою жизнь как умеет. Впрочем, был ещё один человек, к которому Джон регулярно наведывался. Его психотерапевт, пытавшаяся избавить Ватсона от психосоматической хромоты и дрожи в руках, являвшихся прямым следствием ранения и резкого перехода от войны к миру. Встречи с психотерапевтом доставляли ещё меньше удовольствия и пользы, чем встречи с Гарри, если такое только возможно. Она зачем-то заставила Джона завести блог и требовала записывать в него всё, что с ним происходило. Идея-то замечательная, плохо было другое. - Джон, почему вы ничего не записываете в блоге? Это поможет вам. Вы же обещали. - А ничего не происходит. * Бартс * В Лондон ворвалась весна. Новые краски, новые запахи, новые звуки окружали со всех сторон, сбивали с ног и буквально швыряли вперёд, заставляли надеяться на скорые перемены. Джон привычно ковылял от своего психотерапевта, торопясь попасть домой, где его никто не ждал. Ему до чёртиков надоела пустая квартира, пустая страничка в блоге, пустота в жизни. Больше всего хотелось застрелиться, но Джону пока хватало благоразумия не решать проблему столь кардинально. Он решил просто уехать. - Джон! Джон Ватсон! Это я, Майк Стемфорд! Джон обернулся. Перед ним действительно стоял его старый университетский приятель. Господи, сколько лет-то прошло! Майка было прямо не узнать, так он располнел. Старые приятели разговорились. Выяснилось, что Майк теперь преподаёт в Бартсе. Слово за слово, Джон рассказал, что хочет уехать. - Тот Джон Ватсон не сможет жить нигде, кроме как в Лондоне. - Я не тот Джон Ватсон, - Джон невольно поморщился: руку опять свело в судороге. - Да и на военную пенсию особо не разгуляешься. - Почему бы тебе не снять квартиру на пару с кем-нибудь? - Кто захочет жить вместе со мной? - усмехнулся Джон. - Что? - Просто ты второй, кто говорит мне эту фразу сегодня, - в свою очередь улыбнулся Майк. Дальше всё завертелось колесом. Майк вскочил с лавки, потащил Джона за собой. Они поехали в Бартс. Там, как выяснилось, многое поменялось с их времён, хотя Джон успел увидеть всего ничего. Уже у входа Майк поинтересовался, не уходил ли фрик. Охранник ответил, что нет. Майк удовлетворённо кивнул и, отдуваясь, потопал по лестнице наверх. Оказалось, что они направляются в лабораторию. Внутри не было никого, кроме тощего взлохмаченного парня. Тот склонился над столом, что-то внимательно изучая. На вошедших бросил один-единственный взгляд, после чего опять с головой ушёл в работу. - Майк, одолжи мне твой телефон, мой здесь сеть не ловит. Стемфорд зачем-то соврал, что оставил аппарат в плаще, и тогда Джон предложил свой. Незнакомец, не моргнув и глазом, воспользовался предложением и отослал кому-то смску. А дальше произошло невероятное. Этот парень, тощий, высоченный, с растрёпанными кудрявыми волосами, за две минуты по полочкам разложил всю жизнь Джона, после чего предложил встретиться у предполагаемого жилья. Ватсону оставалось только глупо открывать рот и хлопать глазами. - Но я даже адреса не знаю. Наконец, незнакомец смилостивился. Извинившись и сказав, что забыл в морге плеть, он изволил сообщить необходимое: - Имя - Шерлок Холмс. Адрес - Бейкер-стрит, 221Б, - и стремительно скрылся за дверью. * Бейкер-стрит * Больше всего на свете Шерлок Холмс ненавидел тишину. Он не переносил её буквально органически с самого раннего детства. Почему-то ему всегда казалось, что именно в один из тех тихих и размеренных дней с ним случится непоправимое. Нет, он не боялся смерти. Ему не о ком было бы горевать. Некому было бы горевать о нём. Шерлок даже не знал, что это такое - горе. Он вообще плохо разбирался в обычных человеческих чувствах. Наверно, это было оттого, что сам он их практически никогда не испытывал. Единственным хорошо знакомым и всесторонне изученным ощущением была скука. Просто Шерлок был уверен, что за смертью обязательно последует тишина. Вечная тишина и вечный покой. А его мозг требовал вечного движения, вечной работы мысли. Впрочем, именно сегодня был грех жаловаться. Утро для Шерлока началось примерно в четыре часа, когда в полусонный домик на Бейкер-стрит ворвался взмыленный мужчина средних лет, переполошил домовладелицу и чуть ли не на коленях принялся умолять детектива помочь. Шерлок мученически вздохнул и велел рассказывать. Оказалось интересно. Дуболомы из Скотланд-Ярда с Лестрейдом во главе как всегда ничего не поняли. Выяснилось, что у мистера Роберта Гоулсри вчера убили жену. Он, естественно, обнаружив хладный труп, вызвал полицию, и, пока бился в истерике в руках врачей, полицейские пришли к выводу, что преступник, скорее всего, муж погибшей. Не арестовали же его лишь потому, что не готовы были результаты экспертизы и банально не хватило доказательной базы. Однако за этим дело явно не станет. И вот теперь мистер Холмс его последняя надежда. Шерлок довольно улыбнулся. Дело наверняка плёвое, даже пластыри не понадобятся, но лучше это, чем ничего. Со слов мистера Гоулсри деталей понять было нельзя. Сам клиент явно работал в издательстве, поигрывал в казино и нередко посещал порносайты. Ещё у него имелась старая любовная связь, появившаяся, скорее всего, до брака и благополучно дожившая до теперешних дней. Однако всё это никак не тянуло на мотив. Решительно тряхнув головой, Шерлок отправился на место преступления. Детектив ни минуты не сомневался, что полицейские проморгали всё, что только было можно, благополучно уничтожив подавляющее большинство улик. Однако кое-что найти удалось. Далее Шерлок отправил смску Молли с просьбой предоставить ему свежий труп в личное пользование, заскочил на Бейкер-стрит за хлыстом, наведался в Скотланд-Ярд, где под прицелом недовольного взгляда инспектора Лестрейда и под аккомпанемент раздражённого шипения, издаваемого сержантом Донован, наскоро пролистнул тощее дело. Картина вырисовывалась более чем ясная. Молли не подвела, и труп ожидал на своём месте. Шерлок от души избил того хлыстом и, ощущая некоторое удовлетворение, отправился наверх в лабораторию. Нет, день определённо был удачным. Вот бы ещё Лестрейд окончательно зашёл в тупик с этими убийствами-самоубийствами, о которых кричит весь Лондон, и наконец-то обратился за помощью к единственному в мире консультирующему детективу. Тогда и вовсе было бы настоящее Рождество. Что-то подсказывало Шерлоку, что так оно и будет, причём именно сегодня. Он сидел за очередным попутным экспериментом, когда в лаборатории появился Майк Стемфорд, серая посредственность, вечно мнящая о себе Бог весть что, в сопровождении мужчины средних лет. Шерлоку хватило пары секунд, чтобы знать, что тот - военный врач, служивший в Афганистане или Ираке, что его хромота психосоматическая, однако ранение всё же было. И пришёл он с явной целью совместно с Шерлоком снять квартиру. Детектив привычно потребовал у Майка телефон, и тот, как всегда, его не дал. Неожиданно свой мобильник предложил незнакомец. Интересно, у него оказывается есть брат-алкоголик, недавно разошедшийся с женой. Шерлок быстро набрал смс: "Если у брата есть зелёная лестница, значит, убийца брат. ШХ". Дело было чересчур прозрачным. Пришедшего со Стемфордом мужчину звали Джон Ватсон, и он, как и все прочие, оказался глубоко поражён тем, что Шерлок знает про него всё. Однако съездить осмотреть квартиру, сколь то ни странно, не отказался. Неожиданно Шерлок понял, что хотел бы жить в одном доме с ним. Никакого рационального объяснения данному факту не было, и детектив быстро выбросил его из головы, решив подумать как-нибудь на досуге. А пока что жизнь звала вперёд, разбивая на миллиарды мелких осколков ненавистную зловещую тишину серых будней.