Радость жизни

Для похода к колдомедику в Лютный переулок необходимо было подготовиться: взять довольно большую сумму денег и изменить внешность, и, главное, выбрать подходящее время для вылазки. Гарри постоянно находился под чьим-нибудь наблюдением в Ордене, словно Поттер мог совершить нечто плохое. Это сильно раздражало юношу, особенно в последнее время, когда так не хотелось всеобщего внимания. Спасением Поттера стало времяпровождение с Сириусом. Тот, непрерывно сидя на площади Гриммо, чувствовал себя как зверь на цепи и полностью разделял чувства Гарри, оказавшегося в такой же ситуации. Блэк жаждал помочь в борьбе с Волан-де-Мортом, он хотел отомстить за друзей и крестника. Но Дамблдор запретил ему появляться на улицах Лондона, даже в обличье собаки, что неимоверно злило Блэка. Как сказал однажды Сириус: хватит мне сидеть в доме сложа руки, насиделся уже — в Азкабане. Крёстный и раньше понимал Гарри, хотя знакомы они были от силы год. Сейчас же они были близки как никогда: Сириус стал для Гарри кем-то вроде отца. Однажды Поттеру даже пришла в голову мысль, не рассказать ли всё Блэку? Полную историю произошедшего на кладбище? Гарри было неприятно это вспоминать, он был неуверен, что сможет выразить словами всю боль и унижение, что пришлось ему пережить тогда. Но всё же хотелось с кем-то разделить своё горе, пусть для этого и пришлось бы рассказать всё. Но заметив, с каким воодушевлением Сириус говорит о их возможном будущем без Волан-де-Морта, с какой теплотой вспоминает свои школьные годы и с каким нескрываемым уважением смотрит на Гарри, юноша понял, что никогда не расскажет об этом крёстному. Он не готов увидеть жалость в этих глазах, а ещё больше его пугало возможное разочарование в нём, Гарри. Как вообще можно уважать кого-то столь слабого, не способного защитить свою честь? Другим собеседником Поттера стал Ремус Люпин. Всегда внимательный, добрый и понимающий, он смог привести Гарри в чувство, когда его в очередной раз охватила ярость. В последнее время злость прочно засела в сердце Гарри: недоверие со стороны Ордена, проблемы с магическим плодом и бездействие Волан-де-Морта — раздражали юношу. Тёмный Лорд не предпринимал пока никаких серьёзных действий, укрепляя веру в фантастичность своего возрождения. Это безумно выводило Поттера из себя. Его не волновала клевета Министерства или косые взгляды остальных магов, его выводило из себя это бездействие. Оно было словно жестокая насмешка над Гарри. Почему ты столь зол и не любишь вспоминать произошедшее на кладбище? Это ведь лишь игра твоего воображения. Попытка самовлюблённого и эгоистичного мальчишки привлечь к себе внимание, не более. Так вроде его описывало Министерство. Раньше бы Гарри рассердился, расстроился и возмутился, сейчас же было плевать. Пусть говорят, что хотят. Ещё и шрам болел практически постоянно, напоминая о своём создателе, что тоже доставляло немало забот Поттеру. Однажды он сорвался и буквально готов был броситься на Кингсли, в очередной раз заявившего, что всем детям необходимо покинуть собрание. Детям?! Он уже взрослый, они с Томом Риддлом выяснили этот момент там, на кладбище. Поттер начал было возмущаться, его тут же поддержали друзья, которым тоже не терпелось узнать всё положение вещей, и Сириус сказал, что Гарри уж точно заслуживает того, чтобы знать правду. То есть было что-то, о чём он не знал, и ему даже не собирались об этом говорить? Но вывело из себя Поттера не это. Когда Сириус предложил рассказать всё хотя бы Гарри, были те, кто сомневался, и те, кто был явно против. Но стоило упомянуть Дамблдора и его приказ, даже не просьбу, а именно приказ, как все, и те, кто допускал возможность ввести Гарри в курс дела, тут же согласились с теми, кто был против. Даже Сириус, стиснув зубы, нехотя подчинился. Несовершеннолетних и не окончивших школу выставили за дверь без лишних разговоров. Гермиона как только поняла, что конфликт опять разрешиться не в их пользу, отправилась в библиотеку, Грейнджер не успела ещё просмотреть все книги. Джинни унеслась наверх, в свою комнату, и даже неугомонные близнецы (из-за дружбы с остальными желающими попасть внутрь их тоже не пускали на собрания) в этот раз не стали доставать Удлинители Ушей, которые просто-напросто не работали из-за окружавших комнату заклинаний. В холле остались лишь Гарри и Рон. — Пошли, Гарри, мы всё равно ничего не узнаем, — кисло заметил Рон, уже начав подниматься вверх по лестнице. — Не узнаем. Да, сколько можно?! Почему нельзя нам всё сказать сразу? — громко возмутился Поттер. Он уже на порядок устал от недоверия и странного поведения Дамблдора. А самое обидное было то, что он ровным счётом ничего не мог сделать. Только обижаться, прямо как ребёнок, кем его назвали десять минут назад. — Гарри, — осторожно позвал Уизли раздражённого друга, тот лишь отмахнулся от рыжего, продолжая сверлить взглядом дверь и ругаться. Рон видел Гарри в разных состояниях и разных ситуациях, но столь рассерженным он, казалось, был впервые. — Гарри? — вдруг рядом раздался ещё один тихий голос. Юноши, обернувшись, к своему удивлению, поняли, что с ними говорил Люпин. Казалось, он должен быть на собрании вместе со всеми. Рядом с ним материализовалась Гермиона, видимо, встретившая Ремуса в библиотеке. — Пойдём поговорим. Гермиона деликатно увела захотевшего было увязаться за ними Рона, а Поттер был вынужден последовать за Люпином. Гарри не хотелось никуда идти и выслушивать очередную лекцию о том, что всё, происходящее в этом доме делается для его же блага. Но Ремус не стал поучать юношу, наоборот, сказал, что понимает его. Хотя сначала Поттер принял его высказывание довольно скептично — все так сначала говорят. Потом Гарри осознал, что всё-таки Люпин отчасти его понимал. Он присутствовал не на всех собраниях по причине своей «болезни». Рассказывать все планы оборотню было определённым риском, во время полнолуний, одно из которых приближалось, Люпин был особо уязвим для ментальных чар. То, как Ремус относился к разговорам за своей спиной, внушало уважение, но Гарри бы так никогда не смог — он был совершенно другим человеком. После разговора с Люпином Поттер долго размышлял, как бы поступил мужчина на его месте. Недоговорки Дамблдора и осуждение самого Гарри магическим сообществом пока уходили на второй план, главной проблемой оставался нежелательный магический плод. Конечно, Поттер ещё даже не был у колдомедика, но интуиция почему-то подсказывала юноше, что ничего хорошего из этого не выйдет. Интуиция не раз спасала Поттера. Что делать, если целитель не справиться с задачей или струсит (всё же подобная процедура каралась заключением), Гарри не знал. Скорее всего придётся рассказать правду, ведь долго скрывать этот факт он не сможет. Но эта возможность до безумия пугала Гарри, пугала даже больше новой встречи с Волан-де-Мортом. *** Сегодня почти весь Орден Феникса был в разъездах, в доме из членов Ордена остались лишь Сириус и миссис Уизли. Накануне они крупно повздорили — миссис Уизли была одной из тех, кто был категорически против пребывания несовершеннолетних и не окончивших Хогвартс на собраниях, Сириус же предлагал рассказать Гарри хоть что-то. Из-за ссоры Блэк демонстративно заперся где-то на верхних этажах, а разозлённая Молли отправилась на кухню, куда теперь никто не решался соваться. Близнецы тихо засели в своей комнате, явно начав что-то тестировать, пользуясь отвлечённостью матери. Гермиона заняла место в гостиной, читая новый школьный учебник, а Рон и Джинни устроили там же игру в волшебные шахматы. Гарри понял, что необходимо воспользоваться моментом. Сейчас или никогда, как говорится. Кто знает, выпадет ли ему ещё такой шанс. Сделав вид, что отправился в свою с Роном комнату, Поттер схватил рюкзак с давно собранными вещами. К вылазке он был готов ещё неделю назад, но никак не представлялось удобного случая. Главной задачей было незаметно выйти из дома. Как он попадёт потом обратно и объяснит своё отсутствие, Гарри не думал, сейчас было не до того. Поттер взял палочку и подошёл к зеркалу, сейчас стоило быть предельно осторожным. Необходимо было изменить с помощью чар внешность. Оборотное Зелье надо было бы варить, а как это делать Гарри не знал. А Гермиона непременно захотела бы узнать, зачем ему нужно зелье. Тут и пригодились знания, полученные в библиотеке Блэков. Изменив цвет волос на светлый, а цвет глаз — на карий и, главное, убрав шрам, Поттер посмотрел на результат. Сейчас его было узнать сложнее, но всё равно возможно. Нужно было ещё снять очки. Точно! Как он мог забыть? Гарри бросился к чемодану. Где же они? Наконец, обследовав все боковые карманы, юноша достал свою находку. Линзы. Всё-таки маги иногда недооценивали маглов. Те были на многое способны. *** Побег с площади Гриммо оказался не такой уж сложной задачей. Все были столь увлечены своими делами, что и не заметили исчезновения Гарри. А крики портрета матери Сириуса были уже привычным делом для временных обитателей дома номер двенадцать. Выскочив из дома, Поттер испытал странное чувство облегчения, словно всё худшее уже позади. Вздохнув, Гарри оглянулся назад — дома номер двенадцать уже не было, как и дороги назад. Поттер смело зашагал вперёд по улице, над Лондоном снова сгущались тучи, и уже готов был полить дождь. Гарри довольно быстро добрался до входа в Косой переулок. Волшебная улица встретила его толпами магов, учебный год ещё не начался, но уже было много народа. В шумной толпе никто и не заметил Поттера, а, если и заметил, то вряд ли узнал юношу. Чары, скрывающие его истинную внешность, работали без помех, но Гарри всё равно чувствовал себя неуютно в Косом переулке, словно каждый второй был способен узнать его. Выйдя к Лютному переулку, Гарри, к своему удивлению, с облегчением вздохнул. Несмотря на грязные стены и ограниченное количество дневного света, он чувствовал себя гораздо свободнее и увереннее. Последний раз оглянувшись по сторонам, он шмыгнул на узенькую грязную улочку, издавна являющуюся укрытием для разного рода тёмных дел. Добби, к радости Поттера, только дал ему точные координаты, хотя рвался сопроводить Гарри лично. Однако юноша отказался от помощи. Конечно, было несколько необычно для волшебника стыдиться чего-то перед домовиком. Но всё же Гарри был необычным волшебником и считал Добби своим другом, общаясь с ним на равных. Даже эльфу Поттер не мог доверить своей постыдной тайны. Хорошо, что Лютный переулок был наполнен указателями. Естественно, не все из них были верными, но Добби и об этом упомянул в своём рассказе. Если бы не указатели, то Гарри пришлось бы контактировать с местными обитателями, чего очень не хотелось. Живущие в Лютном переулке смотрели на прибывших странно, даже как-то голодно. В любом случае подходить к ним не хотелось. Поттер бросил взгляд на очередной указатель и, отыскав нужное направление, встрепенулся. Он совсем рядом! В груди поселилось странное чувство радости вперемешку с предвкушением, когда Гарри свернул в очередной раз. Вот бы всё получилось! Если бы получилось избавиться от магического плода, жизнь Гарри стала бы хоть немного легче. В голове ярко вырисовывалась картинка будущего: вот он возвращается на площадь Гриммо, дело уже сделано — всё прошло отлично. Как именно это «дело» будет проходить, Поттер предпочёл не думать. Отчасти то, что он собирается совершить, можно считать убийством. И осознавать это было страшно и неприятно. Хотя это лишь неразвившийся плод. И разве нужен Магическому миру ребёнок Тёмного Лорда? Гарри сомневался. Даже если этот ребёнок и дитя Мальчика-Который-Выжил одновременно. Хотя, вроде бы он уже не в чести. Поттер грустно усмехнулся. Герой не нужен — героя объявляют капризным ребёнком с недостатком внимания. Всё предельно просто! Ладно, это неважно! Главное, что будет потом, после всего. Он вернётся на площадь Гриммо, скорее всего его отсутствие заметят, а Гарри придумает какую-нибудь глупую отмазку. Возможно, его даже будут ругать. Но не все. Сириус скорее всего одобрит. А потом всё будет как прежде. Да, Волан-де-Морта это не победит. Им ещё предстоит встретиться в сражении и не раз. Битва не станет внезапно лёгкой. Но Гарри сможет. Почему-то именно сейчас он был уверен, просто переполнен решимости убить своего врага. Будучи в своих мыслях и стараясь успокоить себя, Поттер не сразу заметил, что уже пришёл. Странно, он был здесь первый раз, но добрался быстро почти не петляя по извилистым улицам Лютного переулка. Хотя ко всем странностям Волшебного мира уже пора привыкнуть. Юноша стоял перед старой дверью, казалось, что она вот-вот развалиться на части. Глубоко вдохнув холодный воздух, Гарри постучал в дверь. Тишина. Проведя несколько секунд в ожидании ответа, он постучал снова. В ответ опять было молчание. Тогда, вспомнив, что Лютный переулок — это место, где нет правил и манер, юноша потянул дверь на себя. Та легко распахнулась, приглашая гостя войти. Поттер смело зашёл внутрь. Казалось, никого в доме не было — вокруг была темнота, и ничего не было видно. Юноша попал в длинный тёмный коридор. В какой-то момент Гарри захотел было уйти, но решил пройти до конца. Возможно, хозяин просто не услышал его стука, пребывая в комнате. Пробираться в темноте было довольно сложно: приходилось прилагать усилия, чтобы не споткнуться о что-нибудь. Сырость и тьма напомнили Поттеру о Хогвартских подземельях, хотя даже там было гораздо уютнее. Гарри показалось, или по его ноге, действительно, что-то пробежало? Брезгливо поморщившись, юноша протиснулся дальше. Дойдя до конца коридора, он готов было повернуть обратно. Однако внезапно его вдруг окатило холодным воздухом, и послышался мужской голос. — А, заходите-заходите! Поттер осторожно, словно приготовившись к нападению, зашёл в комнату. Она разительно отличалась от сырого коридора: была светлой и уютной, будто Гарри вновь попал на Косую аллею. — Заходите-заходите… Мистер Поттер, если я не ошибаюсь, — сказал тот же голос, и у Гарри замерло сердце. Его узнали. Только как?!