Too Scared to Go Home

      После того как Джо выключил свет и ушел в свою комнату, Чендлер, раздевшись, улегся на диван, закинул руки за голову и устремил взгляд в потолок. День, несомненно, выдался богатым на события, главным из которых было возвращение Джо, но не стоило также забывать и о потере им работы: неизвестно еще, как скоро агент сможет подыскать ему новую достойную роль. Чендлер, однако, все же надеялся, что на это уйдет не слишком много времени. Хотя, если взглянуть правде в глаза, Джо получил роль доктора Дрейка во многом потому, что переспал с кастинг-директором, и продемонстрированные им таланты имели мало общего с актерской игрой. Потому-то и не следовало исключать возможности того, что в ближайшем будущем вчерашней звезде сериала придется перебиваться подработками, далекими от сферы киноискусства. Что ж, если так, Чендлер, разумеется, был готов принять Джо обратно и поддерживать столько, сколько потребуется. В этом случае все вернулось бы на круги своя и стало по-прежнему: так, как и должно было быть.       На этой счастливой ноте Чендлер умиротворенно улыбнулся и закрыл глаза, но теперь сон как назло не шел. Более того, от журчания комнатного фонтана захотелось в туалет – попытки бороться с этим желанием ни к чему не привели, и Чендлеру не оставалось ничего, кроме как отправляться на поиски нужной комнаты. Однако здесь беднягу поджидал еще один сюрприз: в темноте он наткнулся на одну из многочисленных скульптур Джо, а отпрянув, врезался прямо в другую.       – Вот проклятье! Чертова стекляшка!       Следующее возникшее на пути препятствие он заметил в самый последний момент и чудом успел свернуть, но только для того, чтобы наскочить на огромное искусственное растение и с грохотом повалить его на пол. Очевидно было одно: переезд в Каса-де-Джо не представлялся возможным до тех пор, пока здесь оставался весь этот хлам.       Разбуженный шумом, Джо нехотя вышел из спальни, щелкнул выключателем, и перед его глазами предстал ругающийся Чендлер, пробирающийся по гостиной так, словно она вдруг превратилась в минное поле.       – Чендлер? – Джо зевнул и потер глаза. – В чем дело?       – Ты шутишь сейчас, да? – Тот был буквально вне себя от ярости. – Я пытаюсь добраться до чертовой ванной, а по пути собрал все эти идиотские штуковины! – говоря это, он все подпрыгивал и переминался с ноги на ногу: обе болели после столкновения с причудами здешнего интерьера.       – Эй, эй, полегче, это искусство! – одернул его Джо и подошел ближе, однако и сам налетел на белую скульптуру собаки. – Ох!       – Видишь? – Чендлер застонал и, со страдальческим видом облокотившись о столик, указал на злополучный фонтан. – Между прочим, вот с чего все началось! Это из-за него мне нужно в туалет!       – Прости, совсем забыл о нем, – Джо подошел к Чендлеру, мягко приобнял его за плечи и повел к двери.       – Давай помогу.       – Лучше всего ты поможешь, если выбросишь все эти безделицы! – Поддержка Джо была как никогда кстати: Чендлер заметно хромал.       – Успокойся, ладно? – почти взмолился Джо. – Мне жаль, что так вышло. Слушай, пока ты будешь в ванной, я там кое-что переставлю, чтобы ты смог вернуться без происшествий.       Поморщившийся Чендлер не ответил, продолжая настороженно оглядываться по сторонам: успокоился он только тогда, когда при поддержке Джо миновал гостиную, холл и наконец оказался напротив заветной двери.       – Вот, – объявил Джо, включая в ванной свет, после чего выпустил друга и ушел обратно в гостиную. Чендлер же, едва переступив порог, сразу же заметил, что и здесь не обошлось без дизайнерского вмешательства; а увидев рядом с унитазом телефон, в который раз за вечер подивился странной логике Джо, но лишь пожал плечами и порадовался тому, что хотя бы сюда не добралась ни одна жуткая скульптура.       Закончив со своими делами, он присел на бортик ванны и вытянул ноги, перенесшие так много за последнюю четверть часа. Теперь, при свете, были ясно видны наливающиеся синяки, заставившие его всерьез усомниться в том, стоило ли вообще оставаться у Джо. Может, было бы лучше переночевать на диване в квартире Моники и Рэйчел? Но вдруг Эдди справился бы и с этим замком?       А вдруг он действительно маньяк и за неимением другой жертвы – о, нет! – переключится на Монику или Рэйчел? Пронзенный этой жуткой догадкой, Чендлер похолодел и тут же загорелся желанием позвонить им, но, к своему облегчению, вовремя вспомнил, что обе сегодня отправились на свидания – и следовательно, им ничего не угрожало. Даже если девушки сейчас и были дома, то не одни, а Ричард и Росс уж точно не дали бы их в обиду.       – Чендлер? – осторожно позвал вернувшийся Джо и постучал в дверь, из-под которой пробивалась тонкая полоска света.       – Что? – Вздрогнув от неожиданности, тот очнулся от своих мыслей.       – Слишком много всего пришлось передвигать, – смущенно пояснил Джо, заглядывая в ванную, – я, если честно, уже устал. Давай ты просто вернешься и попробуешь уснуть, а?       – Э, нет, погоди-ка! Убери хотя бы этот фонтан, чтобы мне не пришлось опять вставать посреди ночи!       – Ладно, – согласился Джо с обреченным видом. – Только он слишком тяжелый, поможешь перенести его в спальню для гостей?       – Хорошо, – Чендлер подавил тяжелый вздох, – но я действительно думаю, что тебе нужно избавиться от него раз и навсегда.       – Да, да, – отмахнулся от него Джо. – Так что, идем?       – Идем, только погоди секунду, – Чендлер с усилием встал на ноги и, морщась, заохал, точно старик. Джо смотрел на него, нахмурившись: да, бедняга, похоже, и впрямь собрал на пути все скульптуры.       – Нет, от твоей помощи толку не будет: ты такую тяжесть не удержишь, перевернешь, а потом стекла собирать, воду… Спасибо, увольте.       – Ну а какие еще будут предложения? – нетерпеливо поинтересовался Чендлер, мечтая поскорее лечь или хотя бы сесть.       Пожав плечами, Джо вновь обнял друга и, склонив голову вбок, вкрадчиво поинтересовался:       – А как насчет того, чтобы лечь со мной в моей комнате? У меня большая кровать.       Чендлер изумленно моргнул: неужели он это всерьез? На губах Джо играла легкая улыбка, но в глазах читалась серьезность. Впрочем, когда имеешь дело с Джо, ничего и никогда не знаешь наверняка.       – Что? Спать в твоей постели?       – Ну да, а что? Мы же спали с тобой на диване, когда приезжал мой отец!       – Я помню, – скептично отозвался Чендлер. – Ты все время сучил ногами и пытался избавиться от своего белья.       – Я обещаю, что на этот раз останусь на своей половине! Кровать большая, места на ней достаточно! Или, хочешь, я принесу с дивана подушки, и ты ляжешь на них на полу?       – Я? – В голосе Чендлера зазвучало возмущение, неподдельное и неприкрытое. – А почему бы тебе не лечь на полу? Между прочим, это я весь в синяках!       – Хорошо, хорошо, как скажешь! – быстро согласился Джо, уже выводя друга из ванной. – Давай, моя комната в этой стороне, – они обогнули поворот коридора, и Джо, повернув ручку, торжественно пропустил гостя вперед.       – Ого! – Чендлер продемонстрировал именно ту реакцию, которой от него ждали. – Да уж, ты не преувеличивал, говоря, что кровать большая. Кинг-сайз?       – Разве не здорово? – Джо польщено хмыкнул и расплылся в довольной улыбке. – Тут даже втроем можно поместиться – ну, ты понимаешь…       Чендлер наградил его хмурым взглядом исподлобья, однако Джо не увидел в сказанном ничего предосудительного: нисколько не смутившийся, он как ни в чем не бывало усадил друга на кровать и, бросив что-то вроде «Сейчас вернусь», снова ушел в гостиную.       Оставшись один, Чендлер первым делом осмотрелся и констатировал, что гостиная по сравнению со спальней просто образец дизайнерского минимализма. Одобрения гостя удостоились лишь огромный, в полстены, телевизор и украшавшие стену плакаты Аль Пачино и Хичкока – все остальное было настолько вызывающим, что становилось неуютно. Центром же композиции являлась уже упомянутая кровать с леопардовым покрывалом, атласными простынями и красными бархатными подушками. Комната была пропитана сексом, буквально сочилась им.       «Как в особняке плейбоя», – Чендлер невольно поежился, совершенно не представляя себе, как тут можно спать. Ко всему прочему, цветовое оформление комнаты напомнило ему одежду Дженис.       Джо вернулся с подушками и постельным бельем и сразу же заметил, что здешний интерьер не оставил его друга равнодушным.       – Ну и как тебе, а? – с нескрываемой гордостью поинтересовался дизайнер, чрезвычайно гордый собой. – Может, нам и твою так украсить? Согласись, это куда интереснее…       – Нет, спасибо, – поспешно открестился Чендлер. – Мне моя комната и сейчас нравится.       – Как знаешь, – Джо пожал плечами и принялся колдовать над своей постелью: разложил на полу подушки, набросил сверху одеяло, а другим, улегшись, укрылся. – Спокойной ночи, Чендлер.       – Да, – машинально отозвался тот, – спокойной.       – Чендлер?       – Что?       – Не хочешь выключить свет? Лампа прямо рядом с тобой.       – А, да, точно, – спохватился Чендлер, почувствовав себя еще более неуютно, выключил лампу и заерзал на постели. В темноте комната не выглядела столь жуткой, но он все еще не был уверен, что сможет уснуть здесь, зная, сколько секса впитала в себя эта самая кровать. На мгновение даже возникла мысль поменяться местами с Джо, но Чендлер тут же отогнал ее: во-первых, это бы выглядело как глупый каприз, а во-вторых, ушибы все еще напоминали о себе.       Он лежал на атласной простыни и изо всех сил старался расслабиться, воображая, что рядом с ним сейчас спит Дженис. Чувства Чендлера к ней были сложными: с одной стороны, его неимоверно раздражал ее гнусавый голос, излишне громкий смех и чрезмерная театральность в поведении, но, тем не менее, он раз за разом возвращался к ней и возобновлял их отношения. Это походило на зависимость, наркотическую или никотиновую: когда знаешь, что плохо и вредно, но все равно не можешь себя пересилить. К слову, когда он снова начал курить в прошлом году, первой фразой после первой затяжки было: «Боже мой» – вечное восклицание Дженис. Сказать по правде, достоинств у нее было не меньше, чем недостатков, и Чендлер когда-то перечислял их друзьям: Дженис была умна, красива, и в искренности ее чувств никогда не приходилось сомневаться: она всегда заботилась о нем, как никто другой. Чендлер хорошо помнил, как уже после взятия ими перерыва в отношениях Дженис подарила ему носки с Бульвинклем, помня, что у него уже есть похожие с Рокки. И, кроме того, эта женщина была очень и очень хороша и изобретательна в плане секса – которого, кстати, у Чендлера не было так давно, что иногда ему казалось, что он вновь стал девственником. Ох, если бы только Дженис не вышла замуж! Вернись она сейчас, Чендлер ни за что не оттолкнул бы ее и смирился бы со всеми недостатками, включая раздражающий смех...       Тяжело вздохнув, он перевернулся на спину, неосознанно глянул вверх, да так и обомлел: на потолке было зеркало. Боже мой! Да уж, до такого не додумалась бы даже Дженис!       Чендлер уже был близок к тому, чтобы встать и пойти спать в ванную, как вдруг его взгляд выхватил в злополучном зеркале отражение Джо, на чье импровизированное ложе падала темная тень от огромной кровати. Он беспокойно ворочался и сучил ногами, а затем вдруг рывком отбросил одеяло и начал вылезать из своего нижнего белья – побеждала давняя привычка спать нагишом.       Потрясенный и смущенный, Чендлер мысленно приказывал себе отвернуться, но отчего-то не мог отвести глаз от лучшего друга, который уже успел избавиться не только от трусов, но и от футболки и явить на обозрение привлекательное и мускулистое тело. Джо выглядел так... соблазнительно...       Не успев закончить эту совершенно безумную мысль, Чендлер вдруг осознал, что находится под прицелом широко распахнутых темных глаз, смотрящих на него из зеркала. Запаниковавший, обуянный леденящим ужасом, Чендлер сдавленно ахнул и не нашел ничего лучше, чем с головой накрыться одеялом. Будь его воля, он бы сейчас с готовностью провалился сквозь землю или и вовсе умер бы от стыда.       Джо медленно сел и пораженно уставился на друга, затем тряхнул головой, отгоняя шок, торопливо натянул трусы, взобрался на кровать и успокаивающе коснулся одеяла в том месте, где предположительно должно было быть плечо Чендлера.       – Эй.       От легкого прикосновения тот отшатнулся, как от удара током, но после секундной паузы все же высунулся на самую малость и глухо пробормотал:       – Я не смотрел! То есть, смотрел, но я просто…       – Чендлер, прости! Я думал, ты спишь, а то, что ты можешь видеть меня в зеркале, напрочь из головы вылетело…       – Зачем тебе вообще там зеркало? – простонал Чендлер, наконец отбрасывая одеяло. Выглядел он еще более несчастным, чем после рассказа об Эдди, и Джо волной захлестнуло чувство вины. Теперь, выходит, он ничем не лучше этого самого безумца!       – Мне казалось, это круто, – пробормотал он и подполз ближе. – Я не хотел тебя смущать. Прости, – и он попытался обнять друга, но в этом объятии было что-то такое, что выходило за рамки и отличало его от сотни других, предыдущих: Чендлер не понимал, в чем разница, но ощущалась она остро. Или же это атмосфера в спальне рождала столь параноидальные догадки и идеи? О Господи, неужели он и вправду назвал Джо «соблазнительным»? Про себя, но все же...       – Что ты делаешь? – Чендлер отшатнулся, уже не зная, кого опасаться больше: Джо или самого себя.       – Ну перестань, – почти взмолился Джо. – Эй, ну ты же правда смотрел, и…       – Я не... не... Эй, что еще за «и»?       – И… я хотел сказать, что… тебе же понравилось то, что ты видел! А ты мне тоже… нравишься.       – Ч-что? – Чендлер отказывался верить в реальность происходящего. Быть может, это безумный дизайн так повлиял на его рассудок? Или на Джо… Или на обоих… Или…       – Да, – тихо и застенчиво, что было для него редкостью, проговорил Джо, вновь наклонился к Чендлеру и, пользуясь его замешательством, медленно провел ладонью по его щеке. – Ты действительно мне нравишься. И если это взаимно, то мы с тобой… Мы могли бы… – их взгляды наконец встретились: даже простора этой комнаты было недостаточно, чтобы избежать зрительного контакта.       – Ты имеешь в виду… – все еще ошеломленно переспросил Чендлер.       – Вот это, – и Джо коснулся его губ своими, лишая, казалось, последней капли здравомыслия.       – Но ты же не можешь быть геем, – только и сумел выдавить Чендлер, когда вновь обрел дар речи: он был настолько обескуражен, что даже не нашел в себе сил отстраниться, оттолкнуть Джо от себя и прервать этот поцелуй – продлившийся, впрочем, всего несколько секунд. Прямо как их первый, новогодний… Проклятье, ну зачем вспоминать об этом сейчас?       – Я не знаю, – Джо пожал плечами, ему каким-то совершенно невероятным образом удавалось оставаться внешне невозмутимым. – Я просто… столько думал о тебе в последнее время… Был здесь один, и все мысли сводились к тебе, к тому, как сильно мне тебя не хватает… И во всех этих вещах, в деньгах, роскоши не было никакого смысла, пока мне было не с кем их разделить. А когда ты позвал к себе Эдди и я увидел, что он готовит для тебя, и ты играешь с ним в настольный футбол, и вы смотрите вместе «Спасателей», прямо как мы с тобой… Ты словно забыл меня и заменил им, как когда-то – Кипа!       Нахмурившийся Чендлер попытался было возразить, но Джо жестом остановил его, обнял, с заметным облегчением вздохнул, не встретив сопротивления, и продолжил:       – Я думал, как он обнимает тебя, смотрит на тебя, смеется вместе с тобой, и просто с ума сходил от ревности! Мой переезд – это самая глупая моя ошибка. Знаешь, я все время... Все время вспоминал самые яркие наши с тобой моменты…       Он перечислял, а память Чендлера тем временем услужливо возрождала все упомянутые события. Вот Джо целует его на Новый год, вот дарит браслет и трогательно обижается, когда подарок отправляется в ящик (Чендлер и не предполагал, как много может значить для Джо эта безделица на его руке); а вот – застает его в туалете в одних только женских стрингах… Святые небеса, как могло это зрелище ему понравиться? Это казалось просто невозможным, как и вообще все происходящее, но Джо не стал бы лгать в такой ситуации. Инцидент, о котором сам Чендлер предпочел бы забыть раз и навсегда, все это время не выходил из головы у его лучшего друга.       – Я думал, это скоро пройдет, но становилось только хуже, и я не представлял, что с этим делать, не знал, как вести себя и как признаться, потому что боялся напугать тебя. Или вообще – потерять. А когда ты сегодня сказал, что хочешь, чтобы я вернулся, это было такое счастье! И я думал как-нибудь при случае предложить тебе попробовать – ну, знаешь, втроем с какой-нибудь девушкой, но если… Если ты хочешь, то, может, это будем… только мы?       – Я не знаю, – еле слышно прошептал Чендлер, ощущая сильное головокружение. Все это было слишком внезапно.       Вздохнув, Джо понимающе кивнул и выпустил его.       – Прости. Мне очень жаль, я… Я правда не хотел тебя смутить или напугать… Я просто вернусь на пол. – Отвернувшись, он пополз к краю, но Чендлер неожиданно для самого себя выпрямился и, вытянув руку, удержал его за плечо.       – Подожди.       Провожать взглядом ссутуленную спину было выше его сил, в то время как глаза, загоревшиеся отчаянным огоньком надежды, заметно придали ему уверенности. Что ж, эта спальня – наиболее подходящее место для того, чтобы совершить самый безумный поступок в жизни.       – Может быть, – с запинкой проговорил он, краснея и отводя глаза, – если ты избавишься от этого зеркала и еще некоторых излишеств, то тогда мы, вероятно, могли бы попробовать …       – Да?.. – Еще никогда во взгляде Джо не было столько счастья. На памяти Чендлера – точно никогда, да и монологов подобной длины из этих уст сроду не звучало, и это тоже сыграло свою роль:       – Ты тоже мне… нравишься, – выдавил он и попытался скопировать улыбку Джо, выражающую безграничный, неподдельный восторг: получилось, однако, довольно неуклюже, и он был рад, когда Джо вновь накрыл его губы своими.       Чендлер ответил на поцелуй – поначалу не слишком уверенно, но затем ему как будто передалось страстное желание друга – хотя теперь, видимо, уже не только друга. Друзья ведь не мечтают друг о друге и уж точно не целуются так жадно. Но если воодушевление Джо объяснялось тем, что он столько мечтал об этом, то самого себя Чендлер не понимал в принципе, но для самоанализа было не время и уж точно не место: кто размышляет о высоком на атласных простынях, да еще и во время поцелуя? К тому же, Джо слишком быстро увлекся, так что потребовалось прервать поцелуй и напомнить о зеркалах, а заодно и охладить его пыл: Чендлер не был готов зайти дальше сегодня ночью. Для начала следовало дождаться утра и убедиться, что все это не сон и не галлюцинация вследствие удара головой о какую-нибудь лампу.       Казалось, между откровением Джо и злосчастным походом в ванную пролегла целая временная пропасть: все произошло слишком неожиданно, слишком спонтанно, однако перешагнуть грань, как ни странно, оказалось не так уж и трудно. Это как будто было неотвратимо и рано или поздно должно было случиться – и, вспомнив с подачи Джо обо всем, что их связывало и что они успели пережить вместе, Чендлер поневоле задался вопросом, почему не задумывался ни о чем подобном раньше.       – К счастью, – с ухмылкой возвестил Джо, – на кровати достаточно места, чтобы оставаться на расстоянии. Нам некуда спешить.       – Хорошо, – успокоенный его заверением, Чендлер расплылся в улыбке и расслабленно откинулся на подушку. Отчего-то теперь кровать вызывала уже куда меньше негатива, а боль в ушибленных ногах почти утихла.       Поистине безумная ночь.