Глава 5
29 августа 2014 г., 02:18
На следующий день Чендлер взял отгул, чтобы помочь Джо вернуть мебель в магазин, а заодно – хотя чего греха таить, это и было основной причиной – убедиться, что Эдди не вернется. Увы, сомнения на этот счет оказались отнюдь не напрасными: тот снова явился на порог, на этот раз – с головой манекена в руках и твердой уверенностью в том, что вчера они с Чендлером были в Вегасе, где последний купил ему новые ботинки. К счастью, парни рассмотрели трофей гостя прежде, чем установилось соединение с полицейским участком, и успели вовремя отключиться, после чего Джо с порцией отборной итальянской ругани спустил Эдди с лестницы и объявил, что нужно менять замки.
– Он умеет их вскрывать, – несчастным тоном сообщил Чендлер: от воспоминания о том, как сосед-шизофреник наблюдал за ним спящим, тело вновь пронзила невольная дрожь. Не будь с ним Джо, он вообще не смог бы заснуть на прежнем месте. Да что там заснуть – элементарно успокоиться! Но рядом с Джо все тревоги отходили на второй план, уступая место умиротворенности и столь же новому, сколько и приятному чувству принадлежности.
Тем не менее, визиты Эдди нужно было прекращать, и чем скорее, тем лучше. Объяснять по-хорошему они уже пробовали, и даже не раз, так что настало время переходить к более радикальным мерам.
Джо предложил обратиться за помощью к одной из его сестёр:
– Куки?
– Ну да. Та, которая застрелила своего мужа.
Чендлер, однако, все же предпочел обойтись без насилия – в итоге Эдди, заявившись в следующий раз, обнаружил все свои вещи выставленными в подъезд, а когда принялся стучаться в дверь и возмущенно вопрошать, что происходит, парни сделали вид, что понятия не имеют, и никогда его не встречали. Джо при этом не преминул добавить, что вообще не съезжал, и, к их с Чендлером тихому ликованию, Эдди извинился и ушел. Ставка на то, что сумасшедшим не писаны никакие законы и правила, кроме их собственных, и потому играть нужно именно по ним; сработала. Наряду с жизненной мудростью «Всё гениальное – просто».
– Но если он снова обо всем забудет и еще раз притащится, – угрожающе заявил Джо, переведя дыхание после того как они с Чендлером закончили прыгать по комнате, – я точно вызову сюда Куки.
– Договорились.
Остаток дня они провели наедине, отмечая таким образом и окончательное возвращение домой, и долгожданное избавление от назойливого соседа, и решение проблем со счетами – одним словом, поводов нашлось предостаточно.
Но первым пунктом в списке, безусловно, стояло новообретенное счастье.
Они были вместе – теперь уже во всех смыслах, и наслаждались удивительным сочетанием новых ощущений с прежней привязанностью. Сомнения и страхи остались в прошлом, там же, где и последние барьеры. Понадобилось переступить их, чтобы понять: эта дружба слишком крепка, чтобы не устоять под напором чего-то нового. Скорее, напротив: столь мощная основа станет прочным фундаментом – прочнее и не сыскать.
Между тем, остальные их друзья никаких изменений в их отношениях не замечали: желание Джо и Чендлера быть вдвоем негласно списывалось на то, что они не на шутку соскучились друг по другу за время расставания. И Росс, и девушки видели, как тяжело эти двое переживали разлуку и потому не находили в их желании побыть наедине ничего странного: как-никак, Чендлер и Джо всегда были необычайно близки, так что их обособленность не вызвала никаких подозрений.
А вот когда они начали проводить чересчур много времени с Ричардом – Чендлер при этом взялся отращивать усы, а Джо – то и дело просить сигары, которые сроду не курил, – Моника не на шутку обеспокоилась тем, что они монополизировали внимание ее парня. Что больше этого не повторится, стало ясно после того, как Джо с невозмутимым видом заявил, что Ричард им с Чендлером почти как отец; и даже попытки последнего как-то спасти ситуацию эффекта не возымели. Задетый и удрученный, Ричард ушел за руку с Моникой, удовлетворенной таким исходом, а парни на почве этого едва не поссорились.
– Поверить не могу, что ты такое ляпнул! – возопил Чендлер, толкая Джо в бок, и тот незамедлительно ткнул его в ответ:
– Так это правда! Откуда мне было знать, что ее нельзя говорить?
– А для чего, по-твоему, я тебя ущипнул?
– Больно, между прочим! – пожаловался Джо. – Не мог как-нибудь помягче? Вот так, например, – и он стиснул бедро Чендлера, заставив того вздрогнуть и выдохнуть сквозь зубы, признавая поражение:
– На тебя невозможно злиться.
– А поцеловать? – Джо ухмыльнулся, чрезвычайно довольный собой, и многозначительно указал на наливающийся синяк. – Ну давай, – подбодрил он при виде скептичного выражения на лице Чендлера, – сделай это для Большого Папочки.
– Чего-о? – Брови Чендлера взметнулись вверх.
– Ты сказал Ричарду, что я тебе тоже вроде как папочка, – напомнил Джо со смешком.
– Я так же сказал и про Монику, – Чендлер поморщился, припоминая свои нелепые попытки оправдаться. – А с ней я даже не сплю.
– Еще чего! То есть, я хотел сказать, я знаю, – Джо передернул плечами, – но я думал, может, мы придумаем новое прозвище? Правда, как насчет того, чтобы звать меня «Большой папочка»?
– Это вряд ли, – Чендлер не удержался от смешка.
– А что если… Дракон?
– Не-ет! – Смех уже почти невозможно было сдерживать: так отчаянно он рвался наружу, в то время как Джо продолжал перечислять дурацкие варианты с абсолютно серьезным видом, а когда Чендлер все-таки расхохотался в голос, надулся и заявил:
– Ты скучный.
– Да неужели? – хмыкнул Чендлер и, навалившись на него, принялся щекотать: попытки вырваться почти сразу же превратились в объятие: Джо капитулировал, позволяя сравнять счет, и потянулся за поцелуем.
– Тебе нужно сбрить усы, – выдохнул он Чендлеру в самые губы.
– Зачем? У Ричарда почти такие же…
– И что? Тоже мне, образец! Я хочу целовать тебя, а не его! И вообще, – Джо, прищурившись, наклонил голову вбок, – они мне напоминают бородку Эдди…
– Всё! – Аргумент подействовал точно так же, как недавнее упоминание о пристрастиях Дженис. – Я избавлюсь от них.
– Не сейчас, – Джо притянул его обратно, – позже…
Той ночью они впервые дошли до конца – потому что не видели больше ни единой причины этого не сделать. Потому что не было причин останавливаться или сдерживать завладевшую ими страсть: куда проще оказалось позволить ей накрыть себя с головой, оставив позади обугленные очертания последнего моста – к черту, все равно не понадобится. И не было той неловкости, что ощущалась при самых первых шагах навстречу: за эти несколько дней они успели изучить тела друг друга достаточно, чтобы суметь доставить удовольствие; и только теперь Чендлер в полной мере осознал всю нелепость своих тревог и опасений. Джо ловил его взгляд, прижимался лбом ко лбу, шепча какую-то бессвязную ерунду; и ночь пролетела как один миг, будто бы последняя, хотя оба точно знали, что она лишь первая из многих.
– Нужно рассказать остальным, – сонно прошептал Чендлер, и задремавший было Джо вновь шевельнулся под его рукой:
– Да? Уверен, что готов? – и приподнялся на локте, чтобы взглянуть в глаза напротив. Для Чендлера с его боязнью любого рода обязательств подобный шаг был едва ли не более серьезным, чем случившаяся между ними близость. С кем-то другим и при других обстоятельствах Джо наверняка забеспокоился бы, что шаги эти сделаны буквально один за другим, почти без промедления… Но с Чендлером они промедлили уже достаточно – подумать только, сколько времени потеряли в поисках счастья на стороне, вместо того, чтобы быть счастливыми друг с другом! И страшно подумать, что могли бы так ничего и не понять и продолжать искать, не замечая очевидного…
– Уверен, – Чендлер решительно кивнул.
– Я люблю тебя, – просто сказал ему Джо. Тоже в первый раз – и впервые в жизни так искренне, нисколько не сомневаясь в своих словах, ощущая их каждой мыслью, каждой клеткой своего тела и даже пульсом, бьющимся в висках.
Ответ не заставил себя ждать:
– Я тоже тебя люблю.
Они так и не сомкнули глаз до самого рассвета.
***
Первое, что сделал Чендлер наутро – это сбрил усы. Джо в это время топтался рядом и в деталях планировал предстоящее признание, поочередно расписывая реакцию каждого из друзей и прерываясь лишь когда с улицы доносился какой-нибудь шум – при хоть сколько-то подозрительном звуке он тут же отбегал проверять, не Эдди ли тому причиной. К счастью, тот больше не появился, но словно в отместку за чудесное избавление от одной напасти (да и вообще – за явный передоз счастья), судьба подкинула им новую: в Центральной кофейне Росс и Чендлер неожиданно наткнулись на хулиганов. – Они отняли у меня шляпу! – пожаловался последний, возникая на пороге квартиры Моники и Рэйчел. Девушки в один голос ахнули, Джо рывком поднялся с дивана: – Серьезно? – Это просто какая-то нелепость! – воскликнул Росс, разводя руками. – Эти хулиганы… То есть, я хочу сказать, мы взрослые люди, с нами уже не должно такого происходить, но… – Ох, Росс! – Рэйчел, сочувственно качая головой, заключила его в объятия. Джо тем временем шагнул к Чендлеру и замер напротив, отчего тот ощутил невольный укол зависти: их друзья на данный момент даже не были парой, в отличие от них с Джо – так какого чёрта им себя сдерживать? Джо, судя по всему, понял направление его мыслей: в темных глазах, вдруг вспыхнувших задорным блеском, ясно читался вопрос: «Сейчас?». «Сейчас и в любое время», – мысленно ответил Чендлер, прежде чем руки его опустились Джо на плечи, и губы прижались к губам. Вокруг воцарилась звенящая тишина: когда они отстранились друг от друга, глаза остальных все еще оставались круглыми, а на вытянувшихся лицах застыли до того шокированные выражения, что впору было пожалеть, что под рукой нет фотоаппарата. Чендлер сжал плечо Джо, изо всех сил стараясь сдержать улыбку, но так и не смог: – Ну, в общем, теперь вы знаете, – только и выдавил он. Джо согласно закивал, обрадованный тем, что все открылось: он терпеть не мог хранить тайны. – Что? – пораженно переспросила Моника: к ней первой вернулся дар речи, и теперь она переводила ошеломленный взгляд с Чендлера на Джо и обратно, все еще не веря своим глазам. – Нет, серьезно? – выдохнула Рэйчел, следующей придя в себя. Что же до Росса, то он еще с минуту таращился на друзей, а затем, мотая головой, точно пытаясь таким образом стряхнуть наваждение, сиплым голосом возразил: – Но, Джо, ты ведь не гей! Чендлер закатил глаза, подавив искушение уточнить, почему на его счет ни у кого не возникло подобных возражений. – Не был, – пожал плечами Джо, – но когда я переехал, я постоянно думал о Чендлере, и… – если на то пошло, свою роль в их сближении сыграл и Эдди, но упоминать его не хотелось даже из суеверных соображений. – Мы теперь вместе, вот и всё. – Ого! – Ничего себе! – Ты не гей, – тупо повторил Росс, глядя в одну точку перед собой и явно будучи не в силах уложить в голове шокирующее открытие. Моника принялась тормошить его, а Рэйчел, окончательно оправившись от потрясения, насела на парней, требуя подробностей, однако ни Джо, ни Чендлер не были готовы ими делиться. Да и, по правде сказать, не слишком-то и хотели – и потому при первой же возможности улизнули под предлогом, что нужно хотя бы попробовать вернуть шляпу. – Купим тебе новую, – заверил Джо, вталкивая Чендлера в дверь их квартиры, – а пока что – я знаю, как тебя подбодрить… Моника, Рэйчел и Росс изумленно смотрели им вслед, медленно осознавая, насколько очевидным было истинное отношение этих двоих друг к другу и насколько незаметной оказалась разница между любовью и дружбой. Одно родилось из другого, но не как замена, а, скорее, как новая грань – до того естественная и логичная, что теперь казалось, будто она существовала всегда – и как же они были слепы, что не замечали… Впрочем, как оказалось, не все: – Ничего удивительного! – заявила Фиби, когда подруги позвонили ей, торопясь поделиться сенсацией. – Я видела это в их аурах в последнее время. Так должно было случиться, и… всё будет хорошо. И предсказание ее сбылось даже более, чем полностью, причем не только в отношении Чендлера и Джо, но и касаемо ее самой: она вскоре возобновила общение с Дэвидом и даже полетела к нему в Минск, откуда они вернулись уже вместе. Джо тем временем успел получить роль в фильме Уоррена Битти, они с Чендлером обустроили игровую комнату в пустой спальне и вернули часть полюбившейся мебели – и хотя последний так и не согласился на зеркало на потолке, но всё же не смог не признать, что именно ему они в некоторой степени обязаны тем, что все сложилось так, как сложилось. А через год, уже после премьеры упомянутого фильма, Джо открылся родителям, и те, хоть и не были в восторге от его признания, возразить ничего не смогли, дабы не показаться лицемерами: как-никак, Триббиани-старший всё еще встречался со своей любовницей Ронни, а Глория продолжала закрывать на это глаза. Чендлеру же его признание, напротив, помогло наладить отношения с отцом, и на свадьбе присутствовали уже все родители. Фиби оказалась совершенно права. Все было хорошо.
