Три.
28 мая 2014 г., 20:17
В пятницу в пять часов вечера в доме Томлинсонов было удивительно тихо. Даже Рокки не лаял, сидя возле двери и изредка виляя хвостом. Обычно в пятницу в пять часов кто-то плачет, кто-то смеётся и дома творится хаос.
Но вместо этого они все сидели ровной линией на лестнице в коридоре. Гарри посередине с Пейтон на руках, девочки по бокам с одной стороны, а мальчики с другой. Иногда кто-то громко откусывал печенье и Эддисон говорила «Тише!».
Прошло всего несколько минут, когда послышался шум, который издавал Рокки, стуча хвостом о мраморный пол, а потом ещё и гавкнул. Эддисон только хотела сказать ему «Тише!», но Гарри её остановил и сказал «Слушай».
Если прислушаться, то можно было услышать звук паркующейся машины.
Тогда и начался хаос. Все одновременно начали разговаривать, прыгать вверх и вниз, кричать и отвоёвывать себе место получше.
Однако, когда дверная ручка повернулась, дома снова воцарилась тишина. Медленно дверь отворилась и кто-то аж вскрикнул от восторга.
А потом показался Луи, стоя в проходе и улыбаясь во все 32 зуба с чемоданами в руках.
— Привет, — сказал он, едва скрывая счастье.
Не прошло и секунды, как его облепили тела со всех сторон. Ему пришлось наклониться, чтобы попытаться всех поймать.
Единственным человеком, который был слишком крут для обнимашек, являлась Маккензи. Она стояла и ждала своей очереди, пока все остальные атаковали Луи, вместе с Гарри.
— Я так по тебе скучала, — сказала Либби, а в ответ её потрепали по волосам и обняли чуть крепче, чем остальных.
Эддисон быстро вылезла из всей этой неразберихи и убежала туда, где сидела ранее. Её маленькие пальчики схватили рисунок, который она кропотливо рисовала, и побежала обратно, гордо его держа.
— Смотри, папа! Это ты, — сказала она, указывая на человечка в самолёте в облаках, — а это мы, — указала она на семью внизу листка, которая стояла на зелёной травке с грустными лицами.
Луи ей улыбнулся, а Гарри молча за этим наблюдал.
— Мне нравится, — сказал он. — Повесим на холодильник?
Она бешено закивала, улыбаясь.
После того, как дети неохотно отцепились от Луи, настала настоящая очередь Гарри. Не та, когда приходится делиться с шестью детьми, а та, что только лишь между ним и его мужем.
— Привет, — прошептал Гарри так, чтобы его услышал только Луи.
— И тебе привет. Я скучал, — ответил Луи, прижимая его ближе.
Конечно он видел лицо Гарри, слышал его голос на протяжении всей поездки, но чувствовать его сердцебиение затмевало всё это вместе взятое.
Гарри, как обычно, покраснел. Эффект, с которым они друг на друга действовали, всегда был чем-то особенным.
Гарри медленно его поцеловал, растягивая удовольствие. А потом не отпускал его руку на протяжении целого часа и ничего не мог с этим поделать. Он не хотел его отпускать так скоро.
И всё это ему опять напомнило, что ничто не делает его жизнь полноценной, как вся семья в сборе под одной крышей.
***
На улице было холодно, поэтому у Гарри уже был приготовлен горячий шоколад, когда они вернутся назад. Он надел на маленьких Томлинсонов куртки и шапки, несмотря на их протесты. А потом они нехотя потащились за ним искать своих братьев, сестёр и папу, не забыв при этом взять с собой Рокки. Оказалось, что игра уже началась: девочки против мальчиков, но никто не понимал, в какой команде должен быть Луи. Казалось, он пытался помочь той команде, что проигрывала. — И Молния Либерити снова забивает! — крикнул он, когда она забила гол своему брату. Она упала на колени и широко распахнула руки, пока остальные хлопали и кричали. — Спасибо! Спасибо! — сказала она, кланяясь. — Вы всё ещё проигрываете! — смеясь сказал Эллиот, стоя в воротах. Она показала брату язык и сказала: — Попробуй выиграть с Маккензи в твоей команде. На что Грейсон крикнул: — Не-а, вы просто не можете побить команду мечты. Они с братом обменялись «пятёрками», а Гарри и Луи переглянулись. Они пытались не смеяться над тем, как их командное имя было присвоено. Хотя они были не очень-то и против, Грейсон и Эллиот, наверно, были лучшей командой. — Теперь это не имет значения, потому что Эддисон и Пейтон тоже будут играть, — улыбнулся Луи, беря Пейтон за руку. — Наконец-то люди моего уровня! — сказала Маккензи драматично. Пейтон была одержима мячом и не переставала повторять: — Папа, мяч! Мяч, папа! Но она не могла по нему ударить и постоянно промазывала, поэтому Луи делал это за неё. — Гарри и Эддисон в команду девочек, а я с Пейтон буду в команде мальчиков. Либби застонала. — Мы проигрываем! А теперь ты нам вообще сделал смертельный приговор. — Мне нравится твой энтузиазм, Либби, — сказал Гарри широко улыбаясь, и похлопал её по спине. Она улыбнулась на его сарказм. Эддисон стала прыгать вверх-вниз. — Ура, команда девочек! После этого игра состояла лишь из смеха. Эддисон постоянно падала при попытке пнуть мяч. Маккензи сдалась, потому что: «Я ненавижу стоять на воротах! Кто поставил меня на ворота? Я бы не смогла отбить гол даже если бы от этого зависела моя жизнь!». Вместо неё на ворота встал Гарри, а мальчики решили, что заставлять его спотыкаться о собственные ноги, было самой лучшей вещью на свете. Луи был совершенно с этим согласен. Пейтон оказалась на плечах Луи и они завоевали себе титул команды мечты. Никто не знал, кто выиграл, потому что никто не вёл счёт. Очевидно, что выиграла команда мальчиков, но никто не хотел это упоминать, чтобы не расстраивать Эддисон, которая счастливо спросила выиграла ли она. Как только всё закончилось, они оказались около огня, прижавшись друг к другу с кружками горячего шоколада, без курток и шапок. — Теперь все готовы болеть на стадионе завтра? — спросил Луи детей. Они все кивнули, а Маккензи ответила: — Команда Томмо всегда готова!***
Матч Луи был рано утром. Кухня была полна спящими лицами и кучей чая. Но как хорошее маленькое войско, они были готовы с бабочками в животах, предвкушая волнительный день. Гарри насчитал шесть «Томлинсон» и шесть номеров 17, написанных на спинах футбольных маек, и посадил их в машину.***
— А мы здесь с Гарри Стайлсом, ну что Гарри, как тебе матч? Глаза Гарри комично расширились. Эллиот и Грейсон пытались сдержать свои хихиканья, сидя позади Гарри, зная, что последует за таким высказыванием. Маккензи закрыла лицо руками, чтобы заглушить своё трагическое высказывание: «О, нет». — Я Гарри Томлинсон. — Что? — переспросила ничего не понимающая журналистка, улыбаясь. — Гарри Томлинсон, я замужем. — О, да, извиняюсь! Гарри улыбнулся. — Всё хорошо. Либби облокотилась на свою сестру и начала смеяться, сказав довольно громко: «Нет, не всё хорошо». Потрясённая журналистка попыталась сохранить самообладание и спросила: — Так что, тебе понравилась игра? — Всё было потрясающе! Я не могу поверить, что они выиграли. Луи так хорошо играл. Мы все очень им гордимся, — сказал он, с сияющей улыбкой, зная, что над ним из-за этого потом будут смеяться, пытаясь в то же время удержать Пейтон, которая пыталась развязать его шарф на голове.***
Дети не могли перестать смеяться, сидя на заднем сидении машины, а Гарри закрыл лицо руками. Задыхаясь, между смешками, Либби сказала: — Грейсон, ты будешь журналисткой! — Хорошо, хорошо! — сказал Грейсон со своего места. — Это будет замечательно, — влюблённо сказал Луи, одновременно следя за дорогой и слушая детей. Маккензи прокашлялась и сказала: — Я буду папой. — Итак, мы здесь с Гарри Стайлсом, и, Гарри Стайлс, как тебе игра, Гарри Стайлс? — сказал Грейсон, имитируя голос журналистки. Он близко наклонился к Маккензи, которая сидела рядом с ним, хлопая ресницами и надувая губы. Маккензи открыла свой рот так широко, насколько это было возможно, и попыталась сделать то же самое с глазами. Она выглядела наигранно шокированной, переглядываясь со своими братьями и сёстрами, заставляя их смеяться. Маккензи спихнула Грейсона со своих колен и губами прошептала Эддисон: «Она только что это спросила?». Она повернулась направо, где сидела Либби, которая воскрикнула: — О, нет, она это зря! Гарри наблюдал за ними с громкими стонами каждый раз, когда Луи смеялся или когда дети насмехались, делая всё более драматичным. Маккензи перевела своё внимание обратно на Грейсона. Она наиграно улыбнулась, пытаясь выглядеть вежливо и невинно. — Я Гарри Томлинсон. — А? Что? — спросил Грейсон, делая вид, что не обращает внимания. Маккензи оскалилась. — Гарри. Гарри Томлинсон. Том-лин-сон. Она начала размахивать своей левой рукой, указывая на безымянный палец. — Я замужем! Грейсон закатил глаза и протянул «Хорошо», а потом вздохнул. За такую игру Грейсон и Маккензи были награждены хлопками по рукам ото всех, даже от Пейтон. — Это был очень драматичный пересказ! — застонал Гарри с пассажирского кресла. Луи положил руку на его бедро и сказал: — Дорогой, все мы знаем, что это было похоже на правду, мы всё видели. Гарри ткнул Луи в бок и ответил: — Это всё твои гены. — А я этого и не отрицаю, — засмеялся Луи.***
Гарри и Луи бы соврали, если бы не сказали, что им не удаётся куда-либо пойти только вдвоём. У них замечательные друзья, а у детей слишком много тёть и дядь, чтобы остаться без няни. Всегда хорошо, когда им удаётся отдохнуть, а церемония награждения Brits всегда хорошая причина. — Так сколько у вас уже детей? Я думаю, что могу сказать за всю Британию, что сложно вести счёт! — спросила у Гарри и Луи на красной дорожке перед началом шоу улыбчивая журналистка. Гарри улыбнулся. — Шесть. Пол дюжины. Достаточно для команды волейболистов. Луи и журналист засмеялись. Луи потому, что он знал, что если Гарри начнёт о них говорить, его уже не остановить, а журналистка потому, что Гарри — это Гарри. Гарри посмотрел в камеру, помахал рукой и сказал: — Они, наверно, смотрят. Привет! Ложитесь спать и, Маккензи, пожалуйста покорми собаку. Луи притянул Гарри ближе и шепнул ему на ухо: — Она тебя возненавидит за это. Гарри наклонился ближе и ответил: — Я знаю. Журналистка кашлянула. Упс. Они опять начали делать то, что им запретил делать публицист — изолировать себя, погружаться в свой собственный мир и забывать про людей, окружающих их, когда они должны отвечать на вопросы журналистов. Луи быстро извинился, а журналистка посмеялась. — Вы номинированы в какой-нибудь номинации или просто пришли поддержать друзей? Гарри улыбнулся и покачал головой. — Пришли повеселиться. Луи засмеялся. — Милый, ты номинирован на... как её там?... награду. Гарри на секунду задумался. Луи замахал руками. — Лучшее достижение в жизни? Соло певец? Или это был дуэт? Гарри пожал плечами, потому что ему было всё равно. Он больше волновался за то, чтобы карьера Луи, как ведущего, пошла в гору, чтобы дети ложились вовремя спать и чтобы простуда Пейтон не возвращалась. Он подумал, что это возможно была та песня, что они написали с Эдом. Он посмотрел на журналистку, которая смеялась. — У меня уже столько этих чёртовых наград, что дети используют их, как игрушки.
Примечания:
Глава не отредактирована.
