Никто не узнает

Последние отблески багрового заката осветили пыльную комнату. На деревянный пол легли длинные серые тени. Мужчина разлил водку по грязным гранёным стаканам – в комнате неприятно запахло спиртом. - За удачу!.. – хрипло сказал первый мужчина. Второй кивнул и залпом осушил стакан. Закусив водку солёным огурцом, он громко вдохнул и постучал пальцами по скоблёному столу. - Пушка, а кто она? – спросил первый, который был явно моложе второго, но всевозможные татуировки явно свидетельствовали о его богатой биографии. Мужчина провёл рукой по тёмным сальным волосам и вновь наполнил стаканы дешёвой водкой. Пушка – высокий полный мужчина лет пятидесяти – встал и полупьяной походкой подошёл к женщине, которая без сознания лежала на грязном матрасе. Мужчина небрежно схватил её за подбородок и повернул её лицо к свету. Женщина невнятно застонала, веки её легонько задрожали. Кровавые лучи заката осветили лицо пленницы. Пушка хрипло рассмеялся, всматриваясь в благородно-тонкие черты женщины. - Ты её знаешь? - поинтересовался молодой уголовник, услышав смех Пушки. – Кто она, Вовыч? Сколько за неё просить можно? «Вовыч» рассмеялся ещё громче. Он провёл толстыми пальцами, украшенными татуировками колец, по лицу женщины, размазывая дорогую тушь. - Нет, Олег, смысла за неё бабло просить нет… Подойди. Олег приблизился к женщине. Её лицо показалось ему смутно знакомым. - Где-то я её устричал… - Рогозина Галина Николаевна, - не прекращая смеяться, сказал Пушка, но тут же побагровел, в его глазах вспыхнула пьяная ярость. - Та, которая ФЭСой рулит? - Она самая… Тварь, - Вовыч с размаха залепил женщине пощёчину, - это она Тёмного бросила в торбу, а его там замочили. Тварь… - снова выругался Пушка сквозь зубы. Олег принёс скотч, верёвки и наручники. Пушченко - он же Пушка – крепко связал ноги жертвы, приковал руки наручниками к ржавой батарее и заклеил рот скотчем. - А ты её несильно стукнул?.. А то она никак не очухивается. - Очнётся, куда денется. Пушка провёл рукой по затылку женщину. Глядя на пальцы, испачканные тёмной кровью, мужчина ухмыльнулся. «Так ей и надо», - подумал он. Вовыч вытащил из волос Рогозиной тонкую металлическую заколку и несколько шпилек. На скуле пленницы начал постепенно наливаться жёлто-зелёный синяк от пощёчины. - Очухается… - негромко повторил он. - Сколько за неё просить будем? Пол-лимона зелени?.. Или больше? - Не-е-т, это слишком просто, - опять ухмыльнулся Пушка. – Сначала я как следует наиграюсь с этой куклой, а уже потом посмотрим… - по лицу преступника скользнула зловещая тень. Последний луч заката утонул в торфяных болотах. Над неровной чертой подмосковного леса засветилось лунным светом небо. Преступники уснули, сидя за столом, а Рогозина не приходила в себя. Под её веками мелькали странные картинки прошлого: дорога, машина, руль, какой-то звук, удар и… Темнота. Какие-то шорохи, неровная дорога, дребезжание оконных стёкол – всё в ярко-чёрном тумане. Почему-то болела скула, и опухли кисти рук. Сквозь тяжёлый сон она всё ещё пыталась вынырнуть из тотальной черноты и осознать происходящее. Но хрустальные ниточки сознания ускользали из рук в пустую темноту забытья…