Никто не узнает

*** Луч искусственного света неприятно резанул по векам. Тихонов, щурясь, открыл глаза. Рядом стояла Оксана, направляя ему в лицо лампу дневного освещения. - Доброе утро, страна. - Утро добрым не бывает, - пробормотал Тихонов, протирая глаза. – Я на тебя Рогозиной пожалуюсь. - К твоему сведению, она в отпуске со вчерашнего дня, - бросила Оксана, надевая фирменный халат. – Не зря хоть всю ночь не спал? Нашёл что-нибудь новое? Тихонов отрицательно покачал головой. Зевнул, потянулся в кресле и рассеяно-сонно спросил: - А надолго Рогозина в отпуск ушла? - Кажется, на две недели. «Две недели…», - крутанулось в голове у Тихонова. В сознании царапнулась непонятная тревога, но Иван решительно покачал головой. Интуиции и чувствам не место в жизни прагматика. Плавно потянулся день, полный новых экспертиз, монотонного стука стёртых клавиш и запаха свежесваренного кофе. *** Круглов нервно мерил шагами кабинет, пытаясь дозвониться до Рогозиной, но женщина упорно не хотела брать трубку. Смутное предчувствие постучалось в мысли Круглова. За много лет оперативной работы он научился безошибочно доверять интуиции. Мимо кабинета прошмыгнули Антонова с Амелиной, минутная стрелка замерла на девяти часах. «Совещание», - вспомнил Круглов, отбрасывая мрачные мысли на второй план. За стеклом переговорной мелькнул размытый силуэт. - Извините, - сказал запыхавшийся Иван, налету падая в кресло. - Таким образом, - вновь начала Антонова, укоризненно поглядывая на Тихонова, - все жертвы были убиты с разницей ровно в пять дней. Все трое зарезаны двумя ударами в сердце. Орудие преступления – обычный кухонный нож, широкий, из нержавейки. - Что мы имеем, - проведя рукой по лбу, начал Круглов, - все три погибшие ехали в направлении Тверской области по Ленинградскому шоссе. На следующий день кто-нибудь обнаруживал их машины, припаркованные на обочине трассы. Так? – все кивнули, - через день родственники получили требование о выкупе. - Причём, сумма всегда была разной, но вполне подъёмной для семьи жертвы, - уточнил Тихонов. – Адреса, надо полагать, говорили сами жертвы. - Обезумевшие родственники платили выкуп, а когда женщины домой не возвращались, только тогда они шли в милицию. А где были обнаружены трупы? - На севере Москвы: в Лианозовском парке, и двое – в Хлебниковском лесопарке, - скупо отозвалась Оксана. - Как преступник – или преступники – заставляли жертв остановиться, когда те ехали на машине? - Старым дедовским способом, - стала рассказывать Амелина, перебирая распечатки, - преступники подъезжают к машине жертвы как можно ближе и из окна выбрасывают пластмассовую бутылку с водой. Бутылка ударяется об асфальт, лопается. Получается звук почти как при ударе или царапине. Жертва останавливается и выходит, ну а дальше – дело техники… - Почему нам только сейчас передали это дело?.. – вздохнул Круглов. – Родственники приносили выкуп в Лианозовский парк. В мусорный бак возле беседки на окраине, если я не ошибаюсь. Вы там были? – спросил Круглов у Лисицына и Майского. - Были, никаких следов… А если что и было, то уже затоптали. - Ещё есть какие-нибудь зацепки? На машинах, одежде жертв? Все отрицательно покачали головами. Где-то в глубине тихоновского сознания опять царапнулось нехорошее предчувствие. Звонок телефона резко полоснул по тишине переговорной. - Круглов, слушаю. Собеседник что-то быстро протрещал в трубку. Круглов помрачнел, кивнул то ли невидимому абоненту, то ли своим мыслям и положил телефон на стол. Почувствовав, как похолодели руки, Круглов медленно опустился в кресло. - На Ленинградском шоссе, - сухо начал он, - ДПСники обнаружили брошенную машину, - все замерли, вглядываясь в лицо майора, - а в ней – документы на имя Рогозиной Галины Николаевны. В комнате повисла многотонная тишина – было слышно, как гудят компьютеры. Антонова непроизвольно вцепилась в ручки кресла, Амелина закусила губу, Тихонов побледнел. - Лисицын, Майский и Белая срочно езжайте туда… Координаты сейчас вышлют, - будто очнувшись ото сна, сказал Круглов. *** Рогозина открыла глаза и медленно вдохнула запах сырости и дешёвого спирта. Жутко ныли распухшие кисти рук, хотелось пить. Глядя в маленькое, плохо вымытое окно, она силилась понять, какое время суток – утро, вечер или ночь. В голове вспыхивали обрывки воспоминаний: Ленинградка, дорога, ржавая «шестёрка» слева, приглушённый звук удара. Потом чьё-то смутно знакомое лицо, удар по затылку и – темнота. От неудобного лежания на жёстком матрасе затекла поясница и противно ныла спина. - Неужели проснулась, - совсем рядом послышался чей-то голос, слишком неприятный и приторный. В предрассветном полумраке Рогозиной удалось рассмотреть тучного мужчину, который протянул к ней грязные руки и пренебрежительно провёл липкими пальцами по её лицу. Совсем недалеко послышалось чьё-то пьяное похрапывание. - Ты уж извини, - сказал мужчина, резко отклеивая скотч с губ женщины, - это чтобы ты ночью нам кимарить не мешала. Рогозина нервно облизнула пересохшие губы. Ей было трудно дышать, не хватало свежего воздуха. Хотелось пить – её душила жажда, болело горло. - Что вам от меня надо? – тяжело дыша, спросила пленница. - Да, в общем-то… Ничего особенного… Так, напомнить тебе кое-что. Рогозина замерла, вглядываясь в черты лица преступника. В голове всплыли тихоновские фразы: «Пушченко Владимир Иванович, 1958-ого года рождения, трижды судим: дважды – за разбой, один раз – за убийство. Темницкий часто с ним созванивался». «Месть?» - как стрела мелькнула быстрая мысль и тут же утонула в чёрной мгле сомнений. - Помнишь, Галина Николаевна, два года назад ты Тёмного замела? За взлом мохнатого сейфа, помнишь? За ту малолетку, которая сама его в койку затащила? Помнишь, тварь? – Пушка грубо потряс женщину за плечи. – Его тогда замочили на зоне… Из-за тебя, сволочь, - мужчина сплюнул на пол. - Темницкий Игорь, - медленно начала Рогозина, прямо смотря в глаза Пушченко, - был осуждён за зверское изнасилование четырнадцатилетней девочки. - Заткнись, - грубо прервал Рогозину Пушка и с размаха ударил женщину по лицу. – Сначала над ним издевались… Я знаю как, - мрачно бормотал мужчина, облизывая губы, - я с тобой сделаю тоже самое, что с ним сотворили на зоне. Повезло, что ты нам на дороге попалась… Рогозина задышала чаще – она хорошо знала, что делают с насильниками на зоне. В глубине души ей стало страшно, но виду она не подала – даже не побледнела. Только руки похолодели и зрачки стали шире, чем обычно. - Олег, помоги-ка мне… Сидящий за столом встал, подошёл к Рогозиной, окидывая её взглядом. Он неаккуратно обтёр руки об потёртые джинсы и зловеще усмехнулся. Олег закатал рукава грязного вязаного свитера и облокотился на батарею, к которой была прикована Рогозина. - Ну что, Галина Николаевна, приступим?.. – тошнотворно улыбаясь, спросил Пушченко. – Молчишь… Молчи, молчи. Так даже интереснее будет…