The chosen one.

- Ммм, мам, а это обязательно? - Обречённо пробормотала я, ковыряя вилкой нетронутый салат. - Да, детка, боюсь, что обязательно. - Ответила она, тщательно натирая и без того сияющую тарелку. - Н-ну, можно ведь... - я запнулась. - Можно ведь что? - С нарастающим в голосе раздражением отозвалась мама и сверкнула глазами в мою сторону. Я закусила губу и поморщилась. Этот её взгляд не предвещал ничего хорошего. - Ну можно ведь поехать к папе, - робко предложила я и тут же зажмурилась, ожидая ответной реакции. Та не заставила себя ждать. Тарелка выскользнула из маминых рук, рухнула на пол и с душераздирающим звоном разлетелась на мириады мелких осколков. - Об этом не может быть и речи, - отрезала мама, как ни в чём ни бывало присев на корточки и подбирая осколки. - Но... мам... - хотела было возразить я. - Вивиан Вирджиния Райт, - стальным голосом отчеканила мама. Я знала, что это значит. Полным именем она называла меня только в те моменты, когда не желала терпеть возражений. - Ты сейчас же прекратишь этот разговор и отправишься собирать вещи. А завтра я отвезу тебя в аэропорт, и ты послушно полетишь к тёте Магде. Я понятно выразилась? Я нахмурилась. - Дай хоть слово сказать! - Начала возмущаться я, скрестив руки на груди. - НИ ОДНОГО СЛОВА БОЛЕЕ! МАРШ В КОМНАТУ! - Взревела она, теряя остатки самообладания. - Эгоистка! - Закричала я, пулей вылетая из кухни. Взлетев по лестнице на второй этаж, я забежала в комнату и громко хлопнула дверью. К горлу подступал ненавистный ком. «Мне просто нужен план», - судорожно думала я. Усталость гигантским грузом давила на плечи. Я прошла в ванную и взглянула в зеркало. Оттуда на меня смотрела болезненно-бледная девушка с прямыми чёрными волосами, которые, впрочем, никогда не желали лежать послушной копной, чем вечно вызывали у меня страдальческие стоны. Под серо-голубыми глазами залегли тёмные круги, а фигура больше напоминала мальчишескую. С остервенением стукнув кулаком по жалобно скрипнувшей раковине, я включила воду и плеснула на лицо прохладной жидкости. "Как можно так со мной обращаться?! Я уже не ребёнок!!!" - В голове проносились скверные мысли. Решив, что завтрашний полёт может сорваться и без моей помощи, я забралась в постель и предприняла попытку уснуть. Но не тут-то было. Мысли так и роились в голове, не оставляя сну ни малейшего шанса. Злобно прокряхтев что-то типа "Никакой личной жизни...", я поднялась с кровати и поплелась к двери. Раз не удаётся поспать, так хоть поем. Отворив так не вовремя заскрипевшую дверь, я тихонько вышла в коридор. На цыпочках миновав мамину спальню, я прокралась к лестнице и застыла как вкопанная. Мама сидела на диване в гостиной и что-то шептала в трубку. Нахмурившись, я беззвучно спустилась на несколько ступенек ниже и прислушалась. - Я не могу, Роберт, - шептала она. Мне вдруг показалось, что я слышу нотки отчаяния в её голосе. - Я просто не могу втягивать её во всё это. Она так юна, и... я просто хочу, чтобы она жила спокойной жизнью. Ей незачем повторять нашу участь. Пожалуйста, Роберт. Она не должна ничего знать. У Магды ей будет лучше. Её шёпот почти сорвался на хрип. Я хотела приблизиться ещё хоть на миллиметр, чтобы лучше слышать её слова, но тут, как назло, ступенька предательски скрипнула, пытаясь выдать меня. Я злобно посмотрела в сторону лестницы и, в два прыжка преодолев расстояние от лестницы до собственной комнаты, скрылась за дверью. Надеюсь, мама меня не заметила... Влетев в комнату, я притворила дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце бешено колотилось в груди, отстукивая странный гротескный ритм. Здесь что-то явно было нечисто, и я должна была выяснить, что именно. Как бы там ни было, а уснуть, равно так же, как и поесть, мне так и не удалось. Проворочавшись в постели ещё с час, я решила действовать по обстоятельствам. Убедившись, что мама поднялась в свою комнату, я для верности полежала в постели ещё минут десять, а затем, полностью экипировавшись, то бишь напялив привычные драные джинсы, футболку и толстовку, выскользнула из комнаты, зорко следя за тем, чтобы ни одна половица не скрипнула, пытаясь меня выдать. Спорхнув с лестницы вниз, я метнулась к телефону. Нажав на кнопку "Входящие вызовы", я принялась изучать имена звонивших. Но среди них не оказалось ни одного человека с именем Роберт. Тогда я решила, что, вероятно, мама сама позвонила ему. Однако, проверив и исходящие звонки, я не нашла его. Я с минуту, нахмурившись, пялилась в окошко дисплея, когда до меня вдруг дошло. Ещё раз пролистав имена звонивших, я нашла заветное имя. В окошке мелкими электронными буковками и циферками значилось: Входящие вызовы: 23:35 Бобби Сингер. Код города оказался незнакомым, и я, коряво нацарапав номер на ладони и с опаской оглядываясь на лестницу, метнулась к телефонному справочнику, который нелепой громадой лежал на кухонном столе. Пролистав несколько страниц, я, наконец, нашла заветный код. Как оказалось, звонивший проживал в городе Су-Фолс, штат Южная Дакота. Я удивлённо вскинула брови. Насколько мне было известно, у нас не было знакомых, проживающих в данном штате. Да и откуда бы им взяться, ведь сами мы обитали в Мерсере, штат Пенсильвания, а это невесть как близко. Вся эта ситуация заставляла мозги кипеть от напряжения. Этот внезапный отъезд к тёте Магде, который навис надо мной, как Дамоклов меч, вечно раздражённая в последнее время мама, а теперь ещё и этот странный звонок. Я чувствовала, что обязана выяснить, в чём тут дело... Действовать пришлось решительно. Несмотря на вечные мамины заявления о том, что я ещё слишком мала, на самом-то деле мне уже было 20 лет, и я вполне могла отличить правду от лжи и простое раздражение от страха. А моя всегда сдержанная мать сейчас была просто в ужасе. Они развелись с отцом, когда мне было пять лет, и с тех пор она, словно ошалевшая тигрица, защищала и берегла меня, как зеницу ока. Я была несказанно благодарна ей за это, но её безграничная любовь всё равно не могла заменить отцовскую. Сейчас, переваривая всю эту информацию, я думала о том, как здорово было бы спросить совета у папы. Но он был далеко. И физически, и духовно. Стиснув зубы и сжав волю в кулак, я уверенным шагом прошествовала в свою комнату, где, перелопатив кучу информации, нашла, наконец, необходимые данные. Внимательно переписав их, я бросилась к шкафу. Так быстро я ещё не собиралась. Побросав в рюкзак все мало-мальски необходимые вещи, я нацарапала маме неуклюжую записку и, положив её на свою постель, замаскированную так, будто в ней лежу я, прихватила с собой лэптоп и выскочила из комнаты. Мне было мучительно совестно оставлять её вот так, практически не попрощавшись, но я знала, что так надо, и по-другому просто быть не могло. Я решила, что не буду заходить к ней в комнату, чтобы попрощаться. Я либо не смогу уйти, либо попросту разбужу её. Поэтому, прихватив с собой все имеющиеся у меня деньги, благо, их было немало (спасибо маме и изредка вспоминающему о моём существовании папе), я тихонько выскочила из дома, заперев дверь и оставив ключ под обозначенным декоративным камнем. Надеюсь, мама когда-нибудь простит меня за это. Поездку к тёте Магде придётся отложить. До свидания, Пенсильвания. Привет, Южная Дакота!