Солнечные вина, букеты из полыни и вентилятор с бантиком

Лето ворвалось жарой, теплыми лучами и неожиданно ранними рассветами. Нет-нет, что вы, Гокудера же не романтик, просто это всё было так красиво и даже, чего уж тут таить, нежно, что заставляло на несколько секунд задерживаться перед школой, чтобы полюбоваться. И вообще, ну мало ли у кого какие пристрастия? Сюрпризы, как и лето, тоже ворвались с жарой и бессовестными отключениями электричества. Гоку плевался, ругался и проклинал всё на свете, но неполадки на линиях всё равно не прекращались. И приходилось вечера напролет просиживать у Ямомото. На это Гокудера, в общем-то, не особо жаловался – закаты там видно было превосходно и вообще, он не напрашивался, они сами приглашали, а кто от бесплатных суши откажется? Вот и он не стал. Не романтик же, в самом-то деле?! А о том, что после всех этих глупых неполадок может сломаться техника, никому даже в голову не приходило. Да что там, Гокудера бы скорей поверил в то, что его обворуют, чем в то, что его маленький, тихо гудящий и регулирующий воздух кондиционер может сломаться. Да ещё так, что не починишь. Ему тогда всё разнести хотелось, останавливало только то, что денег на ремонт не хватило бы. А ещё придурок этот, Ямамото, улыбался и подхихикивал(подленько конечно же, в этом Гоку-то точно был уверен) и предлагал у него пожить. Гокудере же оставалось только шипеть и лазить по стареньким антресолям в поисках вентилятора, который никак не желал находиться. А потом вентилятор появился сам. Новенький, красивый, в прозрачной обертке и красным бантиком сбоку. У Гокудеры даже сил ругаться не было, в школе загоняли так, что не хотелось уже ничего. И он просто затащил сие чудо техники в квартиру и стал им пользоваться. Первое время совесть пыталась бунтовать – мол, а вдруг не тебе, а той молодой паре, что живет сверху? Или той милой старушке, что живет рядом? А если вообще подъездом ошиблись? Приходилось успокаивать - не хотели бы, чтобы он забрал – не оставили бы под дверью. Совесть немного ворчала, но тело было довольно – воздух вентилятор гонял неплохо, и жить даже стало на какую-то сотую легче. А потом... Гокудера как-то и сам не заметил, как начался дурдом. Одноклассники, постоянно что-то усердно зубрящие, Тсуна и Ямомото, говорящие абсолютно глупые вещи, смущающе-пунцовые утра и непонятные ночи. И вообще, у него и другие поводы для волнений могли быть. Например, мыслей слишком много. Своих. Сумашедших. Личных-странных-личных. Например, кто ему каждое утро оставляет букеты под дверью? И если бы просто пучки цветов, так нет же, букеты были из трав и частенько, что удивляло и путало Гоку окончательно, свежих, еще с капельками росы и забавными попытками сделать из них композицию. Это было так мило и смущающее, что он, даже не попытавшись разобраться, ему это или нет, хватал их с коврика и затаскивал в квартиру, чтобы уже там в тишине гудящего вентилятора и кофе разобрать, разложить по полочкам все те доводы, которые приводил ему возмущенный этими глупостями разум. Он кричал и размахивал руками, говорил, что это неправильно, что он вообще парень и не за ним должны ухаживать, а он за кем-то там. Только вот Гокудера в кои-то веки позволял себе его не слушать, губам расползаться в глупой улыбке, а рукам находить очередную банку и набирать воду для очередного букета, нежно называемого веничком. Или зачем этот кто-то(в том, что это один и тот же человек, Гоку был уверен) каждый раз оставлял ему после школы под дверью пакетики с прекраснейшим чаем? Нет, конечно, иногда попадались и отвратительные вкусы, но Гоку всегда считал это просто недоразумением. А один раз, смутив его окончательно, этот кто-то оставил под дверью специальную коробочку для чаев. И даже(впервые, кстати) оставил записку с небольшим и милым признанием. Гокудера бы весь город перерыл бы, чтобы узнать обладателя этого почерка. Только вот незадача – записка на принтере распечатывалась. Но Гоку всё-таки верил, что когда-нибудь узнает, кто это. Почему-то странный ухажер неприязни не вызывал – может, потому что можно было представить его в виде милой тоненькой девочки с большими глазами, только вот воображение старательно подсовывало большого мужчину с солнечной улыбкой. Гокудера старательно гнал эти мысли от себя – нет-нет-нет, Дино ему, как и всем, прочти старший брат. И думать о том, что это может быть он… действительно, лучше не думать. А тот поцелуй во время случайной миссии на солёно-солнечной Сицилии, половину которой они провели в больнице из-за этого самого Дино, был просто случайностью. И ничего ему не понравилось. И ничего он не хотел ещё. И вообще они были пьяны, а вино просто заставило их. Да-да. Именно оно и сделало этот поцелуй таким непохожим на всё, что он ощущал до этого. И думал он о Дино только из-за того дурацкого вина. И хотел,чтобы эти букеты-чаи-вентилятор оказались от него тоже только по той причине. И вообще, он не виноват. А к середине лета в квартире уже закрепился травянисто-пряный запах с преобладающей горчинкой. И та коробочка было уже почти заполнена чаями. И голова уже настолько забилась мыслями, что казалось, ещё чуть-чуть – и лопнет. А ещё должен был приехать Дино. С его потрясающим солнечным запахом, улыбкой и невероятными винами. И плевать, что им нельзя и тот поцелуй был всего лишь глупой ошибкой. Плевать-плевать-плевать. Гокудере же просто интересно. И он совсем не будет расстроен, если окажется, что Дино даже не помнит. Ни капельки не расстроен. Он ведь за всеми этими глупостями даже не заметил, как пришло лето, то самое настоящее лето. Жарко-ветряное, мошкаристо-влажное, водно-липкое, кондиционерно-шумящее и смеющеся-шумное. Он же ждал. Ждал того самого любимого-нелюбимого числа, в которое собирался просидеть дома, лишь выбравшись в магазин за мороженным. Естественно, он не собирался никого встречать. Естественно, он не поглядывал на часы каждые три минуты. Естественно, он не ждал звонка в дверь. И, естественно, он не ставил чайник. Поэтому, когда в дверь постучали, Гоку упал со стула, споткнулся, чуть не налетел на косяк и только после всего этого открыл. На пороге стоял Дино. Весь солнечный, винный итальянский Дино, пытавшийся сохранить какой-то странный то ли баланс, то ли просто уже пьяный. Он улыбался своей особенно летней улыбкой, которую Гокудера ещё не видел. Наверное, Дино ждал, что Гоку как-то выскажет радость от встречи. Может, он думал, что Гокудера кинется ему на шею. Или подойдет и как-нибудь по-милому поцелует. Или просто пригласит войти. Но он не будет просто стоять и сверлить его взглядом. Дино подумал. Дино вздохнул. И Дино спросил: - Как тебе вентилятор? Нормально работает? Я же в том совсем не разбираюсь, вот совсем-сосем! Не понимаю просто. Почему-то казалось, что Гокудера развернётся, хлопнет и дверью и уйдет, или просто пошлет всё к черту, он же вспыльчивый, он же нежный только под вином. Но он всего лишь поджимает губы и сухо кивает головой в сторону комнаты. Дино кажется, что вокруг звучат фанфары и что он – самый счастливый человек в этом мире. И даже то, что он спотыкается на пороге и падает на Гокудеру, которому попадает букетом по лицу, не смущает Каваллоне. Наверно, это потому, что то вино, с которого всё началось, осталось у него в руке целым. Гокудера же в этом самом неудобном положении в мире чувствует себя чертовски счастливым. Некстати вспоминается, что в какой-то там стране если кто-то ловит букет невесты на свадьбе, то этот кто-то выходит замуж следующим. И пусть у них тут не свадьба, и нет ни невесты, ни другой ерунды, но у них есть букет, полет, Гокудера и Дино, который лежит в очень компрометирующей позе, поэтому можно и оставить эту примету. Никому же плохо не будет, так? Лето не приходит по расписанию. Оно врывается неожиданно; не звонит, а стучит в дверь; распахивает, а не открывает окна и дарит вентиляторы вместо кондиционеров. Оно долго думает о том, как правильно ворваться тебе в голову, а потом рушит всё свои планы и идет на сплошной импровизации. Оно не любит большие города и дорогие букеты, но любит море и пучки сушеной полыни. Оно может выпить и дорогой коньяк, но предпочитает солнечные вина, наполненные Сицилией, солью и воспоминаниями. Лето не любит загонять себя в рамки и поэтому постоянно их разламывает. А ещё лето очень любит притворяться Дино Каваллоне и забавно сопеть в шею недовольному Гокудере Хаято.