Still loving you

Луи не понимает, когда Гарри успел так отдалиться от него. Он почти воет, потому что ему действительно не понятно — что же он делает не так, даже пытается искать ответы у Лиама, Найла или Зейна, но каждый из них, лишь услышав вопрос, просто прожигает его взглядом, как бы говоря: «Парень, ты это серьезно? Ты что, настолько слеп?». Томлинсон не помнит момент, когда Гарри перестал отвечать на объятия или поцелуи, когда он начал смотреть на Луи с необъяснимой тоской в глазах, когда остальные парни перестали подкалывать их. Он уже не слышит ехидные замечаньица от Найла, Зейн не играет бровями, стараясь их засмущать, и даже Лиам, кажется, теряет привычку, спрашивая как дела, иметь в виду обоих. Он вдруг осознает, что три месяца не был у Стайлса дома, и что, похоже, потерял ключи, которые ему однажды утром вручил Гарри, сказав, что Луи может приходить к нему в любое время дня и ночи. Они уже не вспоминают общие шутки, и их отношения больше стали похожи даже не на приятельские — просто коллеги, которые интересуются делами друг друга только из вежливости. Осознание всего этого накатывает так неожиданно и так некстати, что Луи даже роняет кружку с чаем. Белый фарфор разлетается на мелкие кусочки по всему полу студии, а темная жидкость быстро растекается, намочив подошвы кед Томлинсона и пару-тройку проводков, свисающих с пульта. Найл удивленно вскидывает брови, спрашивая: — Ты в порядке, чувак? — и Луи вдруг понимает: да нихера, нихера не в порядке. Он даже, кажется, оседает на пол, отчего Лиам с Найлом вскакивают со своих стульев, что-то крича. Из-за пелены и звона в ушах Луи не может разобрать ни слова, но как заведенный повторяет одну фразу: — Все хорошо, я просто устал… Его усаживают на маленький диванчик, подсовывая под нос ватку с нашатырем — от него начинает болеть голова, но зато мир вокруг заново приобретает звуки и краски. Луи замечает Пейна и Хорана, с тревожным видом стоящих в дверном проеме, и машет им: мол, все хорошо, я в норме. Явно не довольные таким вот выражением самочувствия, ребята уходят, оставляя его с милой женщиной-врачом, что всегда присутствовала при записи. Как им говорили — на всякий случай. — Давление подскочило, — диагностирует она, — поезжай-ка домой, выпей чаю и поспи. Ты понял? Голова все еще неприятно гудит, поэтому Томлинсон лишь утвердительно кивает и, опираясь на подлокотник, встает, медленно ковыляя к выходу из студии. Ему не особо хочется оставлять Найла и Лиама — Зейн и Гарри сегодня отсутствуют, а они втроем и так засиделись допоздна, и Луи совестно, что теперь уезжает и он. Но Хоран просто хлопает его по плечу на выходе, и желает выздоровления, убеждая, что все в порядке и они справятся и вдвоем. Love, our love Just shouldn't be thrown away I will be there, I will be there. Когда водитель спрашивает, куда мистер Томлинсон желает быть доставленным, у Луи не остается ни единого сомнения — он называет адрес Гарри. If we'd go again All the way from the start Когда они подъезжают к дому Стайлса, на улице воцаряется ненастье — льет, как из ведра, ветер воет и гнет деревья. Водитель предлагает подождать немного: он достанет зонт и доведет Луи до дверей, но парень отказывается и, запахнувшись легкой ветровкой, выходит на улицу из теплого салона. В лицо сразу же ударяет дождь, и Луи кажется, что его просто смоет по пути к двери. I would try to change The things that killed our love. Оказавшись под навесом крыльца, парень пару секунд даже сомневается —, а стоит ли? Но потом сбрасывает с себя наваждение, потому что да, стоит. Луи нажимает на кнопку звонка, и слышит, как по дому разносится громкая трель. С минуту нет ответа, но затем раздаются шаги, и почти неслышное за шумом ветра и дождя: — Кто там? — и не дожидаясь ответа, дверь распахивается, обдавая Томлинсона теплом помещения. Гарри, кажется, даже не понимает сначала, кто перед ним стоит, и тупо сверлит взглядом дыру во лбу парня, - Луи? — Привет, — он пытается улыбнуться, но получается блекло и неестественно, — можно? Стайлс поражен, он не может вымолвить ни слова, он неосознанно сжимает ручку двери так, что побелели костяшки пальцев. А потом вдруг резко выдыхает, разом теряя всю напряженность, и отвечает в секунду севшим и усталым голосом: — Боже, ты еще спрашиваешь? Заходи, конечно, — он улыбается неловко, все еще удивленно, но Луи чувствует — это искренне. Луи чувствует и счастлив так, как никогда еще ни был. Гарри пропускает его в дом, побыстрее захлопывая дверь — чтобы пронизывающий ветер более не проникал в дом. Луи снимает мокрые кеды и ветровку. Воцаряется неловкое молчание — Гарри ждет слов, а у Томлинсона в голове ни единой мысли. В тишине они идут в гостиную, минуя кухню — хоть Луи и продрог, и был бы крайне рад чашечке чая, но он понимает — это лишнее. Все лишнее сейчас. В тишине они садятся в кресла друг напротив друга. Луи не знает, куда себя деть, а Стайлс внимательно смотрит на него, видимо, ожидая чего-то. В его взгляде читается горечь, невыносимая печаль, и Томлинсон просто не может заставить себя посмотреть в глаза Гарри. — Ну, как ты, друг? — вдруг нарушает тишину последний, не выдержав тягостного молчания. — Все в порядке, — безбожно врет Луи, и продолжает, —, а ты? — Замечательно, — с долей иронии в голосе отвечает Гарри, — как Эль? Луи даже начинает что-то отвечать, но потом замолкает. Господи, они ведут никому не нужные светские беседы, когда внутри таится совсем другое. — Гарри, я… — Зачем ты приехал? — эти слова обрушиваются на Луи вместе с громом, грохочущим на улице, и он вздрагивает, неизвестно чего испугавшись больше. Он молчит не меньше трех минут, пытаясь собрать мысли в кучу, заставить себя вымолвить хоть словечко, но, в конце концов, терпит крах и признается: — Я не знаю. Yes, I've hurt your pride and I know What you've been through… Стайлс горько усмехается, проводя рукой по волосам, а Томлинсон тупо смотрит в пол. — Я скучаю, Гарри, знаешь, я… — он снова замолкает, не в силах подобрать слова. Конечно, Гарри не поведется на это, Луи и не надеется даже. Стайлс снова усмехается. — Не завязывается что-то разговор, — Луи давит грустную улыбку, вставая с кресла, — можешь вызвать такси? — Не глупи, там почти что ураган. Оставайся, — вот так просто. Ты не приходишь к человеку три месяца, а он распахивает перед тобой двери, — ты знаешь, где гостевая. Гарри отворачивается, показывая, что разговор окончен, но у Луи в голове вдруг складывается четкий вопрос. Не тактично спрашивать вот так в лоб, но момент и так был упущен, и если Томлинсон не задаст его сейчас, но никогда уже не сможет. You should give me a chance… — Гарри, возможно, что мы… — Я не знаю пока, — не дав ему закончить фразу, отвечает Стайлс, потупив взгляд. — Это значит – нет? — горько усмехается Луи. Ну почему ж так дерьмово? This can't be the end… — Я не сказал нет, — вдруг уверенно отвечает Гарри, — просто пока я не готов. Состояние Луи сейчас можно сравнить с летним ливнем — когда около двух часов наплывают тяжелые облака, воздух тяжелеет и становится невыносимо душно, а потом небо разрывает молния и с первым раскатом грома вода обрушивается стеной. Будто камень с души. — Как насчет того, чтобы сначала снова стать друзьями? — предлагает Томлинсон, на что получает искреннюю усталую улыбку: — Ты и не переставал им быть, Луи. Томлинсон кивает скорее сам себе, а затем поднимается в гостевую комнату. Рухнув на кровать, он вдруг чувствует себя неимоверно уставшим, но абсолютно счастливым. Под звуки утихающего дождя, он медленно проваливается в сон. Жизнь налаживается, ведь Гарри не сказал нет. Он даст Луи еще один шанс. I'm still loving you.