Шутки Фатуум

– Это тебе только помешает. – сказал Домиус и потянул руки к моему лицу. Предчувствуя неладное, я отступил и поднял кулаки, собираясь драться. Еще пара шагов на отступление и меня схватило… дерево! Чертов ушасто-лесной колдун! Я задергался, пытаясь вырваться, а он схватил меня за лицо. Я даже зубы сжал от злости, а он вскоре убрал руку и предъявил мне один из пирсингов. – Если захочешь драться в открытую, то любой удар повредит твое милое лицо. – с долей усмешки в голосе протянул эльф. – Тогда вытащи их все! – прошипел я. Он издал смешок, но, к моему удивлению, послушался. Сняв все пирсинги с лица, он стал расстегивать мою одежду. Предчувствуя неладное, я задергался, но дерево сдавило меня до хруста костей, а Домиус продолжил меня лапать, не давая и шанса на сопротивление. Снятие интимных пирсингов оказалось очередным ударом по моей гордости, а эльф, как будто издеваясь, стал провоцировать мое тело. Но потом отошел, высыпав горсть пирсингов на стол. Дерево меня отпустило и я, быстро застегнув одежду, схватил кинжал и кинулся на обидчика. Под ногой всплыл корень, Домиус схватил меня за руку и вывернул ее, дернув и заставив подлететь. – Неплохой кинжал в неумелых руках. – услышал я его голос, поднимаясь с земли. Не смотря на всю злость, что я сейчас испытывал, должен отдать ему должное – он был практически мной до попадания сюда. Не смотря на всю их «каждый делает, что захочет», он был лидером, которого все слушались и боялись. Он учил меня методом кнута, которым я пытался вбить в своего сыночка разум. Только вот я своего сына не насиловал. Рожу я ему подпортил, когда он меня разозлил, но… Меня вдруг осенило. Точно! Злость! Гнев всегда застилал глаза людей, делая их безрассудными. Я всегда этим пользовался, заставляя врагов нападать и проигрывать. Чем люди отличаются от этих эльфов? Я стал одним из них, но остался прежним. Остался только один вопрос: что может разозлить Домиуса настолько, чтобы он потерял рассудок? До сих пор я не задавался вопросом о том, что я о нем вообще знаю? Он пидор и педофил, владеет магией растений и раньше почему-то меня боялся. Потому что думал, что я могу оказаться колдуном сильнее его. Но как собрать только из этого моральный удар для него? Я отошел к дереву и сломал ветку, наблюдая. Ни дерево, ни Домиус, не отреагировали. Ему все равно, даже если я переломаю весь его сад. Иначе он бы не стал драться со мной в подобном месте. Или стал бы? Он здесь всесилен, как он сам говорил, это его стихия. Чем бы его таким подцепить? – Ты собирался учить меня магии. Почему стал учить драться? – Потому что ты пришел в одежде воина и морально не готов к магии. – И как быть готовым? – Твоя душа должна быть спокойной. Ты должен знать свое место. – Я знаю свое. Я… воин и маг. Но средней одежды у вас не бывает. – едва не проболтавшись словом «лидер», я решил осторожнее подбирать слова. – Нельзя быть и тем и другим. Особенно с подобной внешностью. Но если ты так стремишься умереть в бою или подпортить свое лицо, то кто я такой, чтобы тебя останавливать? Я снял с тебя украшения, чтобы ты наигрался в воина, но уродливее ты от этого не стал. – Я тебе нравлюсь? – наступил я на собственную гордость, зацепившись за то, что может его волновать. – Я этого не отрицаю. – в его глазах против воли отразился ответ. – И ты хочешь, чтобы я признал себя украшением и стал твоим? – я неспешно приблизился. – Неужели ты так быстро понял то, что я не могу до тебя донести с момента твоего появления здесь? Ты украшение, но став моим, ты окажешь мне честь, а себе – одолжение. – эльф не отступил, дав мне максимально сократить расстояние. – И что мне это даст? – я взялся за кинжал, легко забрав его. – А чего ты хочешь? Я многое могу тебе дать. – Как насчет твоего места? Резко рванувшись, я нанес удар кинжалом. Я планировал перерезать ему глотку, но он снова схватил меня за запястье. Если бы он не отвернулся, я бы подумал, что промазал. Он сжал мое запястье до хруста, а другой рукой сдавил мою шею и медленно обернулся. Я удачно выбрал его шею, хоть и не попал в нее. Его щека была рассечена почти насквозь, заставляя меня улыбаться при мысли, что у него останется уродливый шрам, который отгонит от него голубых поклонников. Но его щека каким-то образом стала снова целой. Снова выворот моего запястья и кинжал упал на землю, после чего он отпустил мою руку и стер кровь. Мои ноги как будто вросли в землю, но попытавшись дернуть ими, я понял, что так и есть, но это все эльф. Я схватился за его руку, пытаясь отодрать от своей шеи, но он рванулся в мою сторону, уложив на лопатки. – Ты собрался занять мое место? – поинтересовался он. Его рука сдавила мою шею настолько, что у меня потемнело в глазах. – Но как ты это сделаешь, если ты всего лишь украшение? Ты мнишь себя кем-то, но на деле даже не способен себя защитить. Для таких, как ты, не доступно и владение оружием. Магия же вовсе обходит таких, как ты, стороной. Он вдруг отпустил меня, встав и дав мне вдохнуть и откашляться. Судя по ощущениям, мои ноги так же оказались свободными. – Ты не эльф. Ты просто ошибка природы. Убирайся из нашего дома и не возвращайся до тех пор, пока не признаешь свое место. Если, конечно, не сдохнешь в ближайшие пару дней. Я встал, ощущая свое поражение. Мне не только не удалось убить его, но и научиться хоть чему-то. Он воспользовался мной, а почувствовав угрозу, решил избавиться. Я присел подобрать кинжал, но он ушел в землю. Домиус явно не собирался давать мне и шансов снаружи. Но он так же мог подумать, что ощущение беззащитности заставит меня молить его о пощаде и обещать делать все, что он захочет, лишь бы остаться. Этого никогда не будет. Я выпрямился, окинув эльфа ненавидящим взглядом, и ушел. Меня никто не стал удерживать. Мне даже указали, где выход из селения. – Постой! – услышал я знакомый голос позади. Я обернулся. Ко мне спешил Каторий. – Не уходи. – попросил он. – Почему? Ваш великий Домиус меня унизил и выгнал. – Я знаю. Но он просто хотел открыть тебе глаза. – Он открыл мне глаза. Здесь я проститутка. – Я не понимаю, но там ты просто погибнешь. – Из-за людей? А кто сказал, что я не смогу прикинуться там своим? Среди вас лицемеров мне явно не место. – У тебя это не получится. Как бы тебе не казались отвратительны эльфы, люди намного хуже. – Я так не думаю. – я развернулся и направился к выходу. – Ты не сможешь вернуться, если выйдешь! И не сможешь себя защитить, пока не поймешь, кто ты! Ты, возможно,… – голос эльфа неожиданно прервался. Я невольно обернулся. Я сделал всего несколько шагов за пределы селения, но на том месте, где оно было, оказался лес. Ведомый чистым любопытством, я пошел обратно, пытаясь нащупать хоть что-то. Но сколько бы я не шел, вокруг не было ничего, кроме деревьев. Я побежал вперед, но через несколько минут достиг границы леса, так и не встретив ни одного знакомого места. Все селение, эльфы и сады испарились. Даже растений из селения вокруг меня не было. Вот, что означало, что я не смогу вернуться. Останавливаться я не собирался и пошел дальше. Открытая местность настораживала меня ввиду первых событий этого мира, но выбора не было. Из интереса ощупав по пути собственное лицо, я не смог обнаружить дырок от пирсингов. Значит смерть от инфекции или что-то подобное мне не грозит. Более того, это значит, что легкие раны на мне заживут как и на Домиусе. Ну или медленнее, но все равно заживут. Но судя по тому, что я не увидел в селении нескольких воинов, бок о бок с которыми дрался. Память на лица у меня всегда была лучше некуда. Это значит, что легкие ранения могут зажить, а серьезные раны ведут к смерти. Но тогда почему я жив? Точно, меня же исцелили. Думали, я их мессия или что-то вроде того. Я остановился. Вдалеке послышался детский плач. Прислушавшись, я так же услышал шаги и тихий лязг доспехов. Это могли быть либо эльфы, либо люди. Если эльфы, то нет никакой гарантии, что из того же селения. Да и если из того же, что мне-то с того? Меня же Домиус изгнал. Детский плач стал меняться. Готов поклясться, я слышал звуки резни и плач некоторых менялся коротким хрипом и стихал. Вот уж что-что, а беззащитных детей убивать я не позволю! Никогда никому из своих не разрешал убивать детей! Подростков – только для дела, но чтоб совсем детей! Я побежал в сторону звука. Голосов детского плача становилось все меньше. Через некоторое время я увидел лес и плач шел с его стороны. Перепрыгивая со склона на склон и едва не падая, я вскоре скатился по одному и предстал перед людьми в доспехах. По поляне было несколько детей. Еще несколько человеческих лежали в телеге. Тут я заметил, что несколько младенцев порезаны и не шевелятся, но у всех эльфийские уши. А мечи людей окровавлены на концах. – Ах вы… – зашипел я, схватившись за пояс и собираясь прибить детоубийц. Но на поясе не было пистолета или меча. Ножны из под кинжала так же были пусты. Я был безоружен, а люди, даже те, которые до этого перекладывали детей, достали мечи из ножен. Я стал отступать, стараясь не наступить на крошечные тела и пытаясь быстро придумать, как действовать. Как я и ожидал, они стали пытаться меня окружить. Как то ни странно, они при этом не нападали. Как будто пытались схватить живьем. Это могло быть мне на руку, нужно было только увести их с поляны и вернуться первым. Я резко повернулся и побежал вглубь леса. Люди кинулись за мной, забыв про то, что делали. Сколько бы я не бежал, я слышал плач и мне это было на руку, я повел людей спиралью, увеличивая разрыв и то и дело теряясь за деревьями, судя по их крикам. Но и границы леса были неподалеку, значит нужно было быстрее действовать. Я бежал со всех ног и когда услышал, что они меня потеряли, помчался на плач. Земля вдруг ушла из под ног, и по лицу хлестануло листвой. Я куда-то кубарем покатился и упал в какую-то яму. Попытавшись встать, я ощутил боль в бедре и плече. Прокашлявшись от пыли и дождавшись, пока она осядет, я обнаружил, что в отдающих болью местах торчат колья. Потянувшись двигающейся рукой, я попытался сломать их, но ничего не получилось, я был слишком слаб. – Эй, вон он! – услышал я голоса людей сверху. – Попался в наш капкан! – кричал другой. Я выматерился, снова пытаясь освободиться или подняться, но боль сковывала все тело. Люди стали спускаться. Один обошел все колья и ударил меня по голове, отправив в бессознательное состояние. Последней разумной мыслью остался вопрос: зачем я им нужен живым?