Wild Nights, Wild Nights

Джон старательно убеждает себя, что это временно. Только пока он не подыщет что-то более подходящее. Работа по ночам отлично подходит ему. Он никогда не был против внеурочных часов: медицинский институт, а затем и служба в армии полностью избавили его от всякого проявления брезгливости, ну а спать по ночам он отвык еще со своего возвращения из Афганистана. Здесь слишком тихо. Даже в таком шумном и суетном городе, как Лондон, то и дело наступала полная тишина, сквозь которую просачивались дурные воспоминания, прокрадывающиеся в сны и мешающие ему спокойно спать. В ту ночь, когда он в очередной раз почувствовал, что не может даже пытаться уснуть в душной и пустой темноте, он столкнулся со своим старым знакомым, который тут же предложил ему идеальное занятие для страдающего от бессонницы врача. - Должно быть, тебе тяжко, - сочувствует Майк, и Джон натянуто улыбается. Майк даже представить себе не может, насколько. Вот так-то и оказался Джон Ватсон дежурным работником ночной смены в психиатрической клинике на окраине Лондона. В общем и целом, неплохой вариант для него. В пределах разумного. Работа оказалась далеко не трудной, и Джон был только рад, что теперь не вынужден проводить всю ночь на своей узкой кровати, следуя усталым взглядом за тенями, пересекающими его потолок смутными узорами. И теперь, когда он в очередной раз просыпается, зажимая в ладони свой пистолет, его крохотная квартирка уже не кажется столь пугающе тихой. Он снова ложится, и приглушенные звуки суетливого города вокруг него убаюкивают, заполняя собой все пространство. Пускай его жизнь кажется слишком одинокой и замкнутой, но именно это и нужно было Джону на данный момент. Так легче. Он знает, что это не окончательное решение, но сейчас ему гораздо лучше быть одному. А дальше пусть будет что будет.

***

«Временно» превращается в шесть месяцев, а потом и в год. В тот момент, когда появился Шерлок Холмс, он работал в больнице уже чуть больше полутора лет. Арест Холмса и последующее размещение его в больнице быстро обернулись притчей во языцех для всего персонала и пациентов. В течение многих недель не утихали споры, куда именно он попадет: сюда или в Броадмур, и когда стало точно известно, что Холмса разместят именно в их больнице, поднялась немыслимая шумиха. У них никогда не было столь известной персоны, и появление Шерлока Холмса грозило стать чем-то поистине грандиозным для небольшой окраинной больницы. Джон не совсем понимал их энтузиазм. Конечно же, он знает, кто такой Шерлок Холмс. Он читает газеты и смотрит телевизор. Даже живя на самой окраине, невозможно было избежать хотя бы поверхностной осведомленности о Рейхенбахском герое и о его стремительном падении с пьедестала всеобщего поклонения. Но читать новости о нем было одним делом, а вот заботиться об арестованном Холмсе – совершенно другим. Джон подменял больного коллегу в тот день, когда в больницу должны были доставить Холмса, поэтому его можно заметить в гудящей толпе встречающих плененного Шерлока. По шумихе вокруг незадачливый прохожий мог бы предположить, что это прибытие королевской четы Кейт и Уильяма, потому что гул стоял неимоверный. Даже престарелый мистер Брейтуэйт, который никогда не покидает своей комнаты, стал свидетелем появления в больнице печально известного Шерлока Холмса. Человек, который идет по коридору им навстречу, очень мало походит на первого криминального гения страны, фото которого теперь пестрит во всех газетах. У него тот же надменный профиль, что и там, но весь его вид, все его движения так расслаблены, будто он и не пытается сопротивляться. Его осанка пряма, он поразительно бледен, но не напряжен. Эд и Симус, двое самых добротных ребят из службы охраны, идут за ним вплотную, но, кажется, Холмс к их присутствию совершенно равнодушен: он идет между ними, спокойный и уверенный, будто бы прогуливается сам по себе. Когда они проходят мимо сестринской стойки, Шерлок вдруг поворачивает голову и встречается с Джоном глазами. Всего на краткий миг. Что-то предательски екнуло у Джона под ложечкой от этого сильного, пронзительного взгляда. Он зашивал раненого под прямым обстрелом буквально пополам, и бровью не повел, когда разоружил пятнадцать параноидальных шизофреников, но этот бледный, слепой взгляд выбил почву у него из-под ног. Будто бы человека выстирали, вычистили и стерли без следа. Джон поворачивает голову, чтобы посмотреть ему вслед, и он не единственный: все разом пристально смотрят, вытягивая шеи, как Холмс и его эскорт проходят через двойные двери в конце коридора и исчезают.

***

В тот день, да всю оставшуюся неделю после, Шерлок Холмс превратился в единственную тему для больничных пересудов. Роланд, старшая медсестра, была в абсолютном ударе: бедняге Джону приходится чуть ли не уши зажимать, чтобы отсеять весь ее поток страстных излияний, фонтанирующий никому не нужными подробностями. И когда Джон проходит по коридору мимо сестринской к своему офису, он отчетливо может различить, как приглушенный гул голосов за дверью превращается в тупой электрический шум. Что же касается самого Холмса, Джон так и не видит его больше. Впрочем, если быть честным, желанием и не горит. Чаще всего работа Джона оказывалась совершенно случайной и спонтанной, когда, к примеру, необходима помощь в чрезвычайной ситуации, вспыхнувшей среди ночи. Несмотря на репутацию непростой и небезопасной больницы, по ночам в коридорах царил мир и покой. И все же Джон беспокоится, что с прибытием Шерлока Холмса его привычная тишина может нарушиться. Пускай до сих пор все по-прежнему тихо. Даже слишком тихо, на вкус Джона, но все же не так плохо, как было раньше. В особо медленные и ленивые ночи Джон мысленно представляет, чем займется утром: поболтает с медсестрами, наведет порядок в ящиках стола, в общем, что угодно, лишь бы увильнуть от муторной разборки стопки документов. Иногда он перебрасывается в картишки с каким-то бодрствующим пациентом, а иногда просто скучающе бродит по залам. В ясной, прохладной тишине коридора, где единственный звук, нарушающий общий покой, это стук его трости о гладкий кафель, Джон может на пару сладостных мгновений вообразить, что он в полнейшем одиночестве. И все может случиться. Эти прогулки, зачастую, оказывались куда более полезными для его отдыха, чем беспокойный сон в квартире. Именно поэтому, когда он заворачивает в маленький и редко используемый коридор, в конце которого у окна замерла неясная фигура, он не уверен до конца, что это реальность. Но запах сигаретного дыма реален, и прохладный, нежный ветерок реально касается его щек на пару мгновений. - Как Вам удалось открыть окно, никого не разбудив? Только произнеся это, Джон ловит себя на оплошности. Окно вовсе не открыто: один из листов стекла слегка смещен в раме, давая темноволосому мужчине достаточно места, чтобы стряхивать пепел от сигареты около решетки, защищающей окно снаружи. - Ох, это хорошо. Рама не опасна, а вот решетка подключена к охранной системе. Чудесно. Темная голова наклоняется, но не поворачивается, и Джон понимает, что Холмс смотрит на свое отражение в оконном стекле. Затем он поднимает сигарету к губам и делает длинную, глубокую затяжку, отчего-то вызывая у Джона улыбку. Рукава мужчины закаты по локоть, поэтому Джону отлично виден никотиновый пластырь на его предплечье. Почти все пациенты используют их, так как в больнице запрещено курение. Для многих из них никотин уже давно стал бесценной, излюбленной формой самолечения. - Патч не снял его с Вас? Холмс кивает головой в сторону плеча, красноречиво демонстрируя очевидность этого факта, и выдыхает плотную струйку дыма из губ, хотя дыры в оконной раме вполне достаточно, чтобы направить ее наружу. Джон прекрасно понимает, что должен сделать ему выговор за курение здесь, ну и, если на то пошло, еще и за то, что он не в постели. Он знает, что должен вызвать Дэнни и вместе с ним препроводить Холмса в его палату. Он даже знает, абстрактно, что должен бояться этого человека, который как минимум хладнокровно убил кого-то, да еще и совершил с десяток других преступлений в придачу. Но Джон не боится. На самом деле, он лишь удивлен, что Шерлоку удалось так многое сделать, не привлекая внимание охраны. В итоге, вместо того, чтобы отчитать его, он подходит к подоконнику и опирается локтями рядом с Шерлоком, оставив трость у стены. Он чувствует, что уголками глаз Холмс следит за ним, но не позволяет себе оторваться от мелких капель дождя с той стороны оконного стекла. Его так дико, неистово тянет сказать: «Как ты сделал это? Как провернул все свои преступления?». Вместо этого он говорит о погоде. - Дождь всю неделю обещали, - лениво сообщает Джон, - это хорошо. Было довольно сухо. Мы могли бы впустить немного дождя сюда. Он отчетливо ощущает, как Холмс приблизился, уже более внимательно наблюдая за ним. - Знаю, что многие люди считают его жутко тоскливым, - продолжает он, - дождь, я имею в виду. Кто может себе вообразить старушку Англию без вечного дождя. Но, знаете, это как раз то, по чему я больше всего скучал. Пасмурное небо и воздух, пронзительно холодный и влажный одновременно. Ну и, - он усмехается, - еще по еде, которую не кипятят в мешке. В оконном отражении Джон видит, что Шерлок смотрит на него, пристально и внимательно. Под тяжестью этого взгляда становится неуютно. Он не может припомнить, когда еще за ним кто-то так тщательно наблюдал. Он уже чувствует легкую дрожь в коленях, хотя, когда Джон оборачивается, Шерлок уже рассеяно смотрит в другую сторону, и выражение его лица вновь чистое и пустое. Он аккуратно, вдумчиво соскребает пальцами с языка волокна от сигареты, а затем кидает их в оконную дыру, прежде внимательно рассмотрев на кончике указательного пальца. - Ну что ж, - говорит Джон, отталкиваясь от подоконника, - пожалуй, мне уже пора. Он осторожно сжимает трость в ладони, стараясь комфортно определить давление веса. - Но, прежде, чем уйти.. Холмс поднимает брови в ожидании. - Боюсь, я вынужден попросить Вашу зажигалку. Холмс с отвращением фыркает, но все-таки послушно кладет зажигалку в протянутую ладонь. - Благодарю, - добродушно улыбается Джон, - и не забудьте поправить стекло, когда будете уходить. Он делает всего с десяток шагов и останавливается, вынужденно оборачиваясь. Шерлок Холмс пристально смотрит ему вслед, нахмурившись. - У Вас есть еще пять минут перед тем, как Дэнни начнет свой обход, - говорит он, хотя его не покидает стойкое ощущение, что Шерлок это уже давно знает. И тогда он поворачивается к темному проему коридора, чтобы действительно уйти.

***

Едва закончив смену, Джон спешит домой и ищет все, что только можно отыскать о Шерлоке Холмсе. Он переворачивает вверх дном весь Google в поисках любых статей, даже самых маленьких и неприметных, прочесывает Youtube в поисках кадров с мест происшествий, даже обшаривает собственный сайт Холмса, стремясь собрать воедино всю информацию о Рейхенбахском герое. Пристальное внимание СМИ к его скромной работе детектива-консультанта было привлечено чередой громких дел, в том числе возвращение той самой пресловутой картины Тернера, которое и принесло ему большую славу. Он не гнался за вниманием, не давал интервью, скрывал свое лицо и отвергал всю шумиху, которая разразилась вокруг него после «Рейхенбахского водопада», но его скрытность только подстегнула жестокость общественного мнения. Вскоре после громкого ограбления в Тауэре неким Джеймсом Мориарти и последующего судебного разбирательства, Ричард Брук высказал откровение, что он был нанят лично Шерлоком Холмсом, чтобы совершить ряд убийств под именем Мориарти. Шерлок Холмс был сразу обнаружен в своей квартире, практический мертвый из-за лошадиной дозы наркотиков, а рядом с ним покоился окровавленный труп Брука. Холмс был арестован за убийство, а также за все преступления, которые он совершил до этого, повесив все на несуществующего Джеймса Мориарти. Таблоиды просто разрывались. «ПОПЫТКА САМОУБИЙСТВА ГЕНИЯ-ФАЛЬШИВКИ», - кричали заголовки газет, и большая часть прессы была абсолютно уверена, что остатки пороха на вороте Шерлока являются вполне достаточным доказательством его вины. Но до того, как присяжные вынесли свой вердикт, судья одобрил помещение Холмса в психиатрическую лечебницу, и суд закончился, даже не успев начаться. Шумиха была невообразимая. Официальным предлогом стала его неудачная попытка самоубийства, но истинные мотивы восходили куда-то в самые верхние ряды власти, где якобы стремились придумать некую темную историю о его психическом заболевании. Джон мало чему поверил из прочтенного, большинство фактов были похожи на слухи и домыслы. Но что бы ни происходило за кулисами этого дела, какие бы сделки ни совершались за их спинами, картина от того никак не менялась: единственный в мире детектив-консультант курит в тишине посреди ночи у окна психиатрической больницы.