Wild Nights, Wild Nights

На следующей предутренней прогулке Джон Шерлока не застает и чувствует пугающий укол сожаления. Да, он знает, что обязан сообщить об этой ночной встрече, но с какой стати он не имеет права хоть к кому-то проявить сочувствие и понимание, неважно, кто он и откуда? К тому же, он совсем не против компании время от времени. Большинство времени Джон проводит исключительно сам по себе. С того момента, как он ужинает на работе, до спокойного и неторопливого завтрака в своей квартире, где-то в глубине души копошится терпкая тоска. Пациенты выходят из своих палат только с девяти утра до пяти вечера, и тогда, когда Джон появляется на работе, почти все они уже мирно спят в своих постелях, или ожидают вечернего приема лекарств. Ну или, на крайний случай, кого-то можно отыскать в комнате отдыха за просмотром телевизора, но у пациентов зачастую такой плохой вкус, что Джон поневоле сторонится этих посиделок. Впрочем, нельзя не признать, что он все-таки провел пару приятных вечеров с каким-то популярным шоу, где орудовал серийный поджигатель по имени Антон. Однажды ночью, когда он как раз идет по пути к своему кабинету, он вдруг слышит отдаленный гул голосов, а затем громкий стук о кафельную плитку, будто бы кто-то опрокинул стул. Джон, искренне стремящийся пресекать все конфликты во время своей смены, зажимает трость и со всех ног устремляется к источнику громкого шума. Он заворачивает за угол и влетает в комнату отдыха как раз вовремя, чтобы увидеть там Билла Митчелла, шестифутового богатыря, который с размаху бьет кулаком Шерлока Холмса в лицо. Голова Холмса резко отклоняется назад, а из носа моментально вылетают крупные брызги крови, заливая лицо и шею. Джон думает, что Шерлок вот-вот упадет, но тот, несмотря ни на что, лишь покачивается и удерживается на ногах. Джон с ужасом видит, что он ухмыляется. Митчелл бросается к нему, чтобы снова ударить, но тот с ловкостью кошки шагает в сторону, хватает растопыренную ладонь и резко дергает ее вниз, другой рукой нанося Биллу сильный удар по голове. Он тут же оседает на пол. Вокруг раздаются крики медсестер, пациентов, сотрудников, торопливо вызывающих охрану в комнату отдыха, и лишь Шерлок Холмс бесшумно и не подвижно замер над телом поверженного Митчелла, ухмыляясь окровавленными губами. Джон тут же бросается на колени, чтобы прощупать пульс Билла – он всего лишь потерял сознание, хотя очевидно, что в ближайшие несколько дней бедняге придется несладко. Неизвестно, сколько времени ему придется оправляться от такой напасти, как Шерлок Холмс. - Кто-нибудь, отнесите его в палату, - говорит Джон, и Эд с Симусом взваливают на плечи мертвый груз, оттаскивая его в сторону. - Ну а Вы, Холмс, следуйте за мной. Дэнни вскидывает руку, чтобы возразить, но Джон останавливает его кивком головы. - Позаботься лучше об этом, - он указывает на сбившихся в кучку пациентов, все еще испуганных, - можешь прийти за ним и забрать, когда здесь все уляжется. - Ну давайте, идем, - подгоняет он Холмса, который не торопится покидать комнату отдыха. Они идут бок о бок по тихому, безлюдному коридору, не говоря ни слова. Ворот Шерлока весь окрашен алым от крови, а из носа по прежнему капают крупные капли, но на лице его ни следа раскаяния или сожаления. Сердце Джона бешено колотится в груди, и его пугает эта странная радость жестокому кровопролитию. Что ж, по крайней мере, нашлось для него хоть какое-то дело. - Пройдите сюда, - говорит он, когда они подходят к двери лазарета. Внутри он мягко усаживает Холмса в кресло, откуда тот тут же вскакивает, внимательно и пристально оглядываясь вокруг. - Я лишь хочу осмотреть Вас. Дайте взглянуть на Ваш нос, как он? – Джон тепло улыбается и наклоняется к креслу. Шерлок вновь садится, всем видом красноречиво показывая, что делает это исключительно вынужденно. Как он умудряется в таком положении сохранять столь гордое достоинство, Джон даже представить не может. Он поразительно невозмутим. Даже сейчас, когда его рубашка наполовину залита кровью, она все равно выглядит свежей и белой. Джон аккуратно натягивает перчатки. - Может немного щипать. Холмс сидит неподвижно, когда Джон приближается к нему и осторожно стирает сгустки крови с лица. Она уже запеклась толстой корочкой вокруг ноздрей и уголков губ, да еще и тонкими струйками окропила шею, и, вытирая ее, Джон чувствовал что-то странно интимное. С любым другим пациентом это было бы не больше, чем обычной рабочей рутиной, но Холмс глядит на него с пронзительным вниманием, и, кажется, будто все его тело, как один механизм, чутко реагирует на любое движение Джона. У основания его шеи рассыпались мелкие веснушки. Теперь, когда крови почти не осталось, Джон может оценить урон. - Возможно, Вы захотите дернуться или обхватить себя руками, - предупреждает он, но Холмс даже не поднимает головы, смотря куда-то вниз с таким видом, будто это самое глупое предостережение, какое он только слышал. Его глаза, как отмечает Джон, настолько светлые и серые, что кажутся прозрачными. - Хм. Ну, что ж… Начнем, - мягко сжав подбородок Шерлока пальцами, Джон осматривает его нос, настолько нежно, насколько только может. Холмс даже не вздрагивает. - Это перелом, но не разрозненный, так что нет никакой необходимости вправлять его, - говорит Джон, вытирая с губ Холмса новые капли крови, - это хорошо, учитывая все обстоятельства. Но все же, будет небольшой отек. Было бы настоящим кощунством портить столь аристократичный профиль. Джон неловко кашляет и аккуратно помещает ватные тампоны в обе ноздри Шерлока. После этого, он вручает ему пакетик льда. - Ну, что же там произошло? - Что случилось потом, - его голос слегка гнусавый от набухших в носу тампонов, но резкая, звонкая нотка раздражительности невольно заставляет Джона вскинуть уголки губ. - В смысле? Что потом? Холмс поднимает брови в неповторимом выражении презрения, граничащего с жалостью. - Я рассказал ему, что случилось потом. И вдруг Джон начинает смеяться, так заливисто и искренне, как не смеялся уже многие годы. Он даже не помнит, когда в последний раз с его губ срывался такой странный смех. Взглянув на Шерлока, он видит, что тот тоже едва заметно улыбается, и эта легкая улыбка что-то резко переворачивает у него внутри. - Я Шерлок, к слову, - говорит он так, будто они встречаются первый раз в жизни. - Шерлок, значит. А я Джон. - Да, - отвечает Шерлок, - я знаю.

***

Немного позже, когда Дэнни возвращается, чтобы проверить состояние Митчелла, Джон ловит минутку, чтобы расспросить его о происшествии. - Неужели они действительно подрались из-за дурацкого шоу? – удивляется Джон, когда они вместе идут по коридору. - Ага, - хмуро отвечает Дэнни, - этот придурок все время догадывается, что произойдет дальше. И, конечно же, обязан всем вокруг об этом сообщить. Каждый раз, когда дело идет к концу, он растранжиривает финал и, черт его дери, не ошибается никогда! - А драка? - Думаю, он просто стал слишком часто портить интригу. Джон прячет ладони в карманы, стараясь сдержать улыбку. Ну надо же. Из всех безумных, безрассудных и странных развлечений, которые только можно придумать, Шерлок ловит настоящий кайф с травли одного из самых опасных их пациентов. Джон много сумасшедших повидал, пока работал здесь, но Митчелл был один из тех редких людей, с которым даже он не хотел бы повстречаться на узкой дорожке. Тем не менее, он не может отрицать свое восхищение. Гибкий, ловкий и быстрый Шерлок в драке был абсолютно бесстрашен. Он положил Митчелла на лопатки, и глазом не моргнув, более того, он явно наслаждался этим. Джон понимает, что это должно беспокоить его, пугать, но он безумно, до дрожи хочет увидеть его снова.

***

Какое-то время после драки Джон Шерлока не встречает. Это и немудрено, вероятно, подобный инцидент наложил на пациента определенные ограничения. Так странно и тихо было теперь в палатах, коридорах и залах. Впрочем, если недавняя сцена была показателем его обычного поведения, то стоило бы вздохнуть с облегчением. Ничто не меняется в монотонном течении дней Джона. Он приходит под утро, отпускает такси и ложится спать, засыпая в своей светло-бежевой спальне под монотонные звуки оживающего города. Он осматривает пациента, который поскользнулся в туалете, следит за другим, который несколько месяцев прятал свои таблетки под подушку. Он перебирает все лекарства в лазарете, раскладывая их по порядку. Жизнь идет своим чередом. Джон все еще лениво прогуливается по пустым залам в последние часы перед рассветом, когда нет ничего, чем он мог бы заняться, а терпкий воздух кабинета начинает давить на кожу. Он идет своим самым обычным маршрутом, когда однажды замечает вдруг, что дверь в библиотеку приоткрыта. Он прекрасно помнит, что по ночам библиотека запирается, а сегодня открыта. Почти приглашение. Джон распахивает дверь и осторожно пробирается внутрь, стараясь ступать бесшумно. Там, среди небольшого меблированного уголка, окруженного книжными полками, он видит слабое свечение и медленно идет к нему, где и обнаруживает развалившегося на одном из диванчиков Шерлока. В слабом, приглушенном свете лампы Джону удается различить, что в руках он держит книжку с загадочным названием «Происхождение культа Дерева». Невольно в голову закрадывается вопрос, где же он достал такое счастье, ведь стандартный набор больничной библиотеки вряд ли мог похвастаться чем-то более незаурядным, чем научная фантастика. С другой стороны, может быть, кто-то из сотрудников отделения… Издав тихий смешок, Джон усаживается в потертое кресло напротив. - Как нос? Так и не дождавшись ответа, Джон позволяет Шерлоку продолжить читать в тишине, сам же с интересом принимается за его изучение. Холмс одет в белую рубашку и дорогие фирменные брюки. Кто-то явно передал ему эту одежду уже после того, как он прибыл в больницу. Его босые ноги, казалось, из-за бледности кожи сами едва уловимо светились в темноте. Черты его лица, так знакомые из газетных фотографий, выглядели сейчас почти незнакомыми. Горящая лампа отбрасывала на него необычную тень, рельефно очерчивая острые скулы и затемняя прозрачные глаза. Джон был искренне поражен тем, как сильно выделялся Шерлок в окружающем пространстве, будто бы все прочие предметы вдруг бледнели и меркли, отступая назад. Поймав неожиданный взгляд Шерлока, он решает вновь попытаться заговорить с ним. - Послушайте, я хочу, чтобы вы знали: я никому не собираюсь сообщать о той ночи в коридоре. Да и об этой тоже, раз уж на то пошло, - он пытается улыбнуться. Несколько тягостных мгновений Шерлок смотрит на него из тени. Затем он лишь слегка кивает головой и вновь поворачивается к книге. Тишина, лежащая между ними, кажется почти уютной и дружеской. Казалось бы, как может это быть комфортным, но тем не менее. Пожалуй, пора бы уже всерьез обеспокоиться тем, что единственный человек, с которым ему комфортно со времени возвращение из Афганистана, это известный на всю Англию социопат-преступник, который совершил столько убийств, краж и мошенничеств, что даже представить страшно. Он уверен, что это свидетельствует о его крайне неудачной адаптации к гражданской жизни. Но, в самом деле, сколько времени он уже не чувствовал в себе ни малейшей тяги, ни крохотного желания позаботиться о ком-то. Через некоторое время, Джон поднимается и тянется за книгой для себя. Шерлок, в свою очередь, берется за шнур от второй лампы, наполнив пространство теплым и мягким светом.

***

Тем утром, когда он возвращается домой, перед сном у него в голове мысли только о Шерлоке Холмсе. Ему снится, что он только что вернулся с войны, и Майк Стемфорд знакомит его с красивым, агрессивным детективом, который предлагает ему комнату в своей квартире, и которому он затем помогает раскрывать самые трудные в мире преступления. Он видит яркие ночные улицы Лондона, по которым они бегут, дико смеясь и запыхаясь, усталые, но счастливые. Это очень странный сон.