Wild Nights, Wild Nights

Джон решает, что лучший способ что-либо узнать наверняка – просто спросить. Да, именно, как только он снова встретит Шерлока, сразу в лоб и спросит у него, виновен он или нет. Но когда они снова встречаются в пустой и тихой комнате отдыха, заполненной мягким ночным полумраком, Шерлок сам оборачивается к нему первым. - Хотите пойти на крышу? У Джона внутри маленький коллапс, будто бы почва вот-вот убежит из-под ног. - Крышу? - Да, крышу, - медленно повторяет Шерлок, - я подумал, что Вам бы понравился вид оттуда. - Ох, - тихо бормочет Джон. Он понимает, что поощрять пациента на такие выходки совершенно не этично с точки зрения его работы, что этот человек является преступником, опасным убийцей, известным манипулятором. Но потом он вдруг вспоминает о светло-бежевой кровати в своей квартире, тенях на потолке и едва-едва ворочающейся стрелке часов. - Да, конечно. Замечательно. Шерлок быстро направляется вперед по коридору, а Джон едва поспевает за ним, стараясь забыть про свою больную ногу. Он следует за Шерлоком до главного входа, двери которого открыты, хотя Джон совершенно точно знает, что в такое время они должны быть заперты на все замки. Оттуда они поднимаются по боковой лестнице черного входа, пока не находят дверь с многообещающей табличкой «ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН». Джон вообще прежде не подозревал о ее существовании, но почти не сомневается, что она тоже должна быть заперта. Однако, Шерлок с поразительной легкостью просто нажимает на ручку и толкает ее вперед, так, будто делает это каждый день. Впрочем, Джон не удивится, если так оно и есть. Небо над их головами пасмурное, тяжелое, будто вот-вот разразиться холодным дождем, но ветер на удивление приятен и легок. Он прохладной волной раздувает белоснежный халат Джона, и он искренне наслаждается этим, вдыхая его полной грудью. Свободно и легко. Шерлок быстро ныряет ладонью в узенькую щель позади электрического щита, закрепленного на бетонной стене. Запасной ключ, ну разумеется. Джон мог бы и догадаться. Выудив из заднего кармана сигарету, Шерлок зажигает ее и глубоко вдыхает первую затяжку. Пару мгновений он просто стоит рядом, недвижимый, задумчивый, устремив взор к серому небу над ними. Наконец, спустя мучительную для Джона паузу, он роняет голову и выдыхает, окружив себя дымным облаком. Джон замечает, что Шерлок так напряжен, что его кожа почти вибрирует. Странное и страшное зрелище, неуловимо прекрасное. Как будто прочитав его мысли, Шерлок оборачивается и смотрит на него. Его пальцы, длинные, тонкие и бледные, едва заметно касаются узких губ. - Вы были правы, - говорит Джон, - вид действительно неплох. Они оба устремляют взгляд на больничный комплекс, расстилающийся у них под ногами. И это чарующе, по-настоящему прекрасно: викторианские здания, окруженные трепещущими под легким ветерком верхушками деревьев, далекие и бледные огни ночного Лондона… Если бы не колючая проволока вокруг, они бы почти забыли, где находятся сейчас. Стоя здесь, глядя на то, как его город тонет в терпкой тишине, Джон чувствует себя отделенным от всего, что было раньше. - Вы скучаете. По коже Джона пробегает холодок. Он поворачивается и видит, что Шерлок пристально наблюдает за ним. - Что? - Война, - отвечает он, и его глаза сверкают особой пристальностью, - Вы цепляетесь за нее, как утопающий за веревку. - Откуда Вы… Уголки губ Шерлока поднимаются в кривой улыбке, но он пропускает вопрос мимо ушей. - Не совсем уместная метафора. Это распространенный миф об утоплении, потому что, в большинстве случаев, все только носятся вокруг и орут. Практически у всех жертв утопления не было никакой веревки, чтобы ухватиться. Они просто тонули. Джон почему-то думает, что ему знакомо это чувство. - Кто Вы? Брови Шерлока вяло и насмешливо поднимаются. - Почему бы Вам самим не ответить на этот вопрос? Это ведь Вы меня изучаете, как насекомое под микроскопом. Джон не спрашивает, откуда Шерлок узнал об этом. Хорошо это или плохо, но сомнений не оставляет: этот человек обладает непревзойденным интеллектом. Если он знает об Афганистане, то вряд ли из личного дела Джона. Вся его история написана в складках его рубашки, или в морщинке между его бровей. И он способен прочитать ее. - Ну ладно, - говорит Джон, расправляя плечи, - Вы были частным детективом… - Консультирующим детективом. - Вы были консультирующим детективом, вовлеченным в огромное количество странных и запутанных дел, в том числе в дело о жестоком нападении так называемого Джеймса Мориарти на Пентонвиль, Банк Англии и Тауэр. После того, как он был оправдан, он обвинил Вас в том, что именно Вы наняли его для совершения всех вышеуказанных преступлений, а затем загадочным образом умер в Вашей квартире, и Вам приписали еще и его убийство. - Все так очевидно, - слабо усмехается Шерлок. Он наслаждается этим. - Что совсем не очевидно, так это то, что Вы вообще здесь делаете. Шерлок шумно вздыхает, делая вид, что это его раздражает. - Вы, разумеется, лучше прочих осведомлены, что собранный внешний вид не исключает внутреннего хаотичного безумия. - Я вовсе не говорю о Вашем психическом состоянии. Я хочу только понять, какого черта Вы попали в высококвалифицированный психиатрический стационар с сильнейшей системой безопасности безо всяких документов и сведений? - Прекрасно, - глаза Шерлока загораются довольным огоньком, - наконец-то правильный вопрос. Пальцы Джона сильнее сжимают трость. - Я получил предложение, Вы знаете. - Хм? - Какой-то незнакомец ворвался в мой кабинет и предложил мне деньги за то, что я докажу Вашу невиновность. Глаза Шерлока сужаются. Он смотрит испытующе. - И Вы его приняли? - Нет. - Это… хорошо. Джон наклоняет голову. - Разве? Ухмылка на губах Шерлока расцветает с какой-то странной нежностью, почти одобрением, даже слегка снисходительно, но он вновь игнорирует вопрос. - Вы упомянули паек. И вот снова, все в его груди обрывается вдруг. - Простите? - Вот как я узнал о войне, - объясняет он, - конечно же, Ваша военная карьера завершилась уже довольно давно, но Вы все равно регулярно о ней вспоминаете. В ту ночь, когда Вы поймали меня за курением у окна в коридоре, Вы говорили о полевом пайке с той нежностью, с которой говорят о детском любимом блюде. Сейчас Вы тоскуете по фронту больше, чем тогда тосковали по Англии, потому что фронт стал для Вас домом, а сейчас Вы не можете найти себе места. Поэтому, Вы трепетно сохраняете те жалкие остатки военного времени, которые еще можно сохранить. Ваша стрижка, к примеру. Вы по-прежнему коротко стрижете волосы, хотя война уже давно завершилась. Это могло бы быть и привычкой, может, даже эстетическим предпочтением, если бы не Ваша трость. - А что с ней? – спрашивает Джон растерянно. Шерлок закатывает глаза. - Вы сжимаете ее, будто это единственная вещь во всем мире, которая удерживает Вас на ногах. Просто взгляните: Ваши костяшки пальцев белы, но Вы не переносите на нее весь свой вес при ходьбе, а когда садитесь, не опираетесь о нее, как было бы, если бы нога действительно болела. Следовательно, трость Вам без надобности. По крайней мере, для ходьбы. Она нужна для поддержки другого рода. Вы врач и Вы должны понимать, что боль является полностью психосоматической. Это единственная ниточка, связывающая Вас с войной, напоминающая о ней в настоящем. Вы до сих пор считаете себя солдатом, а раненный солдат лучше, чем обычный гражданский. Вы не можете этого принять, потому что тогда придется задуматься о будущем. Вы не готовы к этому. - Нет, - спокойно отвечает Джон, - это не так. Губы Холмса растянулись в усмешке, но глаза были все еще прищуренными, пристально наблюдающими. - Так скажите мне, доктор, раз уж Вы выше всего материального, какая Вам выгода? Вы чувствуете себя хорошим человеком, помогая кому-то? Или Вы наконец-то обрели какую-то цель в жизни, спустя долгое время полной неприкаянности? Джон действительно не знает, как ответить на этот вопрос, но Шерлок, кажется, сам находит в его выражении лица нотки подтверждения своих слов. - Как благородно. Мой рыцарь в сияющих доспехах. - Я не… - Верно, - резко отвечает он, - Вы не. Так позвольте мне избавить Вас от неприятностей и сказать прямо, - он подходит ближе, и легкие Джона наполняются легким сигаретным дымом, - во мне ничего нет столь ценного, что можно спасти, так что не стоит даже пытаться. У Джона вдруг резко перехватывает дыхание. Голова идет кругом, и свежий воздух вокруг кажется слишком острым, чтобы легкие могли принять его. - Что ж, позвольте тогда и мне сказать, что я не верю. - Не верите? Джон удивлен своим словам не меньше Шерлока. А, возможно, даже больше. - К сожалению, нет. Что-то во взгляде Шерлока переломилось. Его взгляд, холодный и острый, на короткий миг сверкнул тоской. - Вы не должны вмешиваться. Для Вашего же блага, - он склоняет голову, приблизившись, - иначе Вам может понравиться. Боже, почему он так близко? Джон практически дышит тем же воздухом, что и Шерлок перед ним, и это могло бы испугать любого, но он снова ощущает что-то невыразимо интимное. В ушах загудело. - Ну что, - улыбка Шерлока становится зловещей, - Вам весело, Джон? Нравится играть в спасителя душ, пытаясь оправдать меня? Право, не стоит выдумывать такие сложные предлоги, чтобы быть ближе ко мне. Я здесь. Свободной от сигареты рукой он с ловкостью змеи проскальзывает вниз, между их тел, и останавливает ладонь на брюках Джона. Цель Шерлока очевидна. Джон резко вдыхает холодный воздух, охваченный безумным и нестерпимым желанием. Боже, это так неправильно, он не должен хотеть подобного, но он может со всей полнотой ощутить пьянящий запах Шерлока, и это вымещает все мысли из головы. - Вот так, Джон, - шепчет он, - вот так, - его ладонь, нырнувшая внутрь узких брюк, заставляет Джона вздрогнуть всем телом. Тонкие, прохладные пальцы массируют член, жестко, порывисто, и Джон знает, что долго это длиться не может. Пальцы Шерлока играют с головкой, то и дело слегка царапая тонкую кожицу ногтями, отчего Джону хочется кричать. - Святой Иисус, - Джон задыхается, - о Боже, черт возьми, - Джон хватает Шерлока за руку, чтобы вытащить или напротив, прижать сильнее – он не знал, да и это не имело никакого значения, потому что все мысли уже оставили голову. Он содрогается в немых конвульсиях, почти не видя ничего перед собой. Джон кончает и отшатывается от Шерлока, все еще дрожа. Тот подходит к нему ближе, но лишь затем, чтобы вытереть ладонь о белоснежный медицинский халат, а потом смотрит вниз, на гору окурков под ногами. Найдя и затушив еще горящий, он окидывет Джона презрительным взглядом. - Вам не исправить меня, не спасти и не понять, так что избавьте нас обоих от проблем. Не пытайтесь. - Что Вы здесь делаете? - Никогда не стройте теорию прежде, чем соберете доказательства, доктор Ватсон, - отрезает Шерлок, - я именно там, где и должен быть. Затем он так же резко, как и приблизился, отступил и зашагал прочь, распахнув дверь на лестничную клетку. Он замер там всего на миг. - Спокойной ночи, Джон, - его голос, тихий и холодный, растворился в ночном воздухе.