Охота на охотника

      Год спустя.       Даларан — столица магов. Огромный город со светящимися переливающимися шпилями, гигантской глыбой земли вырванной и телепортированной магами из земель Лордерона во время нашествия Плети и Пылающего легиона. В опасном соседстве с Цитаделью Ледяной Короны и ледяными пустошами парящий над Лесами Хрустальной песни город с высоты грифоньего полета похож на сверкающую елочную игрушку. Эридану казалось, что после Дарнаса его уже ничем нельзя удивить, но первое впечатление от города магов оказалось единственным на всю оставшуюся жизнь. Молодой ночной эльф был очарован и восхищен, даже зная о том, что крылось за этими сверкающими фасадами, какую историю хранили стены города.       Если раньше Эридан мечтал выделиться, то по прибытии в Даларан в полной мере осознал, какая он здесь белая ворона. Да, в их обществе существовал запрет на практику арканы, и на то действительно были серьезные причины. Вроде вторжения Пылающего Легиона и уничтожения Источника Вечности. Ночных эльфов, вступивших под аметистовые своды города, можно было сосчитать по пальцам, что уж говорить о ночном эльфе, прибывшем специально изучать тайную магию. Но, как ни странно, это было волей самого Малфуриона, который сам раньше и выступал против практики арканы. Тем более что нынешнего главу Кирин-Тора и архидруида связывали узы дружбы. Теперь молодой чародей мотался между горой Хиджал, Дарнасом и Далараном в Нордсколе. Сказать, что эльфа в их элитном обществе маги не приняли — значило бы ничего не сказать. Для всех калдорай-маг был ходячим абсурдом и унижением их чувств собственного достоинства. Впрочем, Эридана это мало волновало. Он был нужен своему народу, его способности служат на благо его народа и ему больше не нужно притворяться и строить из себя того, кем он не являлся. И ради этого Темное крыло был готов мириться с любыми тяготами. Наверное, за эту ослиную упертость и принципиальность молодого эльфа маги и приняли в свои ряды. Кто-то даже мрачно припомнил старую байку про золотоглазых эльфов и их исключительные способности к магии. А после перерождения в огне во время уничтожения рощи Тал’Дара и исцеления Малфурионом оба глаза Эридана приобрели этот характерный янтарный цвет. Верный своему обещанию и решению, Эридан, к изумлению своих родных, явился на Лунную поляну и предстал перед архидруидом. Малфурион уже давно не брал себе никого в ученики, наверное, еще со времен ухода в Изумрудный сон, и друиды круга Кенария ломали голову, чем заслужил такую честь дерзкий вздорный юнец, баловавшийся запрещенной арканой. Только Малфурион, наверное, знал, какую темную тайну нес в своей душе его новый ученик. Эридан часто ощущал на себе косые взгляды друидов, слышал перешептывания, проскальзывали даже шепотки, почему верховный друид взял под свое покровительство мальчишку — якобы слишком сильно напоминал Темное крыло ему опального брата-предателя. Раньше Эридан все бы отдал за подобные слухи и суждения о себе, но каждый раз при подобном сравнении его губы кривились, словно от боли. К сожалению, пока единственное сходство с Иллиданом, которого он добился, были смерть и разрушения, пускай вина Эридана была лишь косвенная. И шан’до это знал. Как и то, что если Иллидан и тяготился своими деяниями, то никогда не выражал сожаления и раскаяния в своих поступках. Наверное, поэтому Малфурион и дал Эридану второй шанс, за который молодой чародей ухватился.       Привычно прищурившись от яркой вспышке телепорта, Эридан ступил в лиловую гостиную башни, которую облюбовал себе совет Кирин-Тора. Архимаг Ронин склонился над разложенной на столе кипой бумаг и поднял голову на круг телепортации.       — Какие вести с Огненной передовой? — спросил рыжеволосый маг, глядя на эльфа. От Эридана отчетливо пахло гарью и каленым железом. Впрочем, и выглядел он соответственно — одежда прожжена в многих местах, руки были испачканы в саже, а правая рука была забинтована до локтя.       — Мы дали бой объединенным силам Сумеречного молота, — янтарные глаза ночного эльфа так и сверкали. Было видно, что он еще не отошел от пыла сражения. — Рагнарос повержен, — Эридан гордо вскинул голову.       Для него честью было принимать участие в сражении за гору Хиджал, за великое древо, которое пытались осквернить приспешники дракона-убийцы. Наученные горьким опытом ночные эльфы под руководством Малфуриона объединили все силы, уже однажды выступившие вместе против Пылающего легиона. Возрожденные древние полубоги, учитель Малфуриона — Кенарий, друиды, ученики самого архидруида под командованием Джерода Песни Теней — все дали отпор приспешникам Смертокрыла, порушив планы Разрушителя хотя бы на одном фронте. Почти все защитники Хиджала были друидами, лишь горстка эльфов была полноценными магами, из Высокорожденных, которые сами предложили свою помощь.       К Высокорожденным в обществе калдораев было все еще крайне пренебрежительным, и этот вроде бы жест доброй воли был расценен многими как попытка изменить отношение к себе. Только вот эти маги во время этой битвы спасли множество жизней. Эридан был как раз в их числе, и именно его отряд остался прикрывать Малфуриона и Кенария, когда они устремились за Повелителем Пламени.       — Рагнарос? — переспросил Ронин, оторвавшись от бумаг. — Это серьезная победа, Эридан. Нордрассил теперь в безопасности.       — Там были сумеречные драконы. Множество сумеречных драконов и огненных элементалей, — обойдя стол, эльф подошел к раскрытому окну и глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. — Кенарий и Шан’до низвергли владыку пламени. Теперь только вопрос времени, когда мы очистим Хиджал от этих выродков, — Эридан торжествующе улыбнулся.       — Крас был бы доволен, — в уголках рта рыжеволосого мага залегли морщины.       При упоминании наставника архимага Эридан прикусил язык, улыбка сошла с его лица.        Немногие знали настоящее имя архимага Краса и истинную причину его гибели. Но поскольку Эридан был близок к Ронину, то он знал, что Кориалстраз погиб, пожертвовав своей жизнью, во время атаки на Храм Драконьего покоя. Война с прислужниками падшего аспекта Земли шла на всех фронтах, и, как Эридан понял, по обрывкам разговоров Ронина, во время битвы с хроматическими драконами, уродливыми порождениями извращенных опытов Смертокрыла, дракон-маг и погиб. Столкнувшись с этими тварями в битве на Хиджале, Эридан себе очень хорошо представлял, как туго пришлось драконьим стаям в том сражении.       Ронин встряхнул головой и посмотрел на юношу. Во взгляде мага промелькнуло легкое чувство вины. В конце концов, парнишка всего лишь примчался поделиться с ним радостными вестями. Ну, а то что он упивается битвой — так калдорай еще слишком молод и не сталкивался с смертью настолько близко, чтобы прочувствовать весь ужас войны. И он не переживает каждое мгновение о своей семье и детях, которые могут тоже попасть под жернова этой войны.       — Ты молодец, Эридан, — маг подошел к нему и хлопнул эльфа по плечу. — Так давно не было по-настоящему хороших вестей. Только помни, ради чего ты сражаешься, — взгляд Ронина скользнул по изящному изумрудному кулону на груди ночного эльфа. Подобное украшение слегка не вписывалось в стиль одежды, избранный Эриданом, потому и бросалось в глаза. Эту подвеску Эридан носил с самой их первой встречи, и жена архимага Вериса, помнится, еще недоумевала, как украшение работы кель’таласских мастеров попало в руки калдорая, которые, как известно, потомков Высокорожденных не переносят на дух. Поэтому Ронин подозревал, что тут не обошлось без женщины, и нисколечко не удивлялся, будучи счастливо женатым на высшей эльфийке.       — Ради кого, — подтверждая мысли мага, проговорил ночной эльф. Стиснув пальцами подоконник, он смотрел в окно на подсвеченный огнями в вечернем сумраке город. Точнее на его часть, где на шпиле трепетало на ветру ало-золотое знамя войск Похитителей солнца — фракции эльфов крови в Даларане. Бывало, Эридан просыпался посреди ночи и подходил к окну, выискивая в лиловой темноте улиц города-магов призраков прошлого, представлял себе, как встречает ее, в одеянии Похитителей Солнца. Но что могла делать охотница Луносвета во враждебных холодных землях северного континента?       — Помни об этом каждую секунду, — а еще Ронин прекрасно знал, на что толкает отчаявшегося человека неразделенная любовь, перерастающая в зависть и гнев.       Эридан опомнился и посмотрел на человека, слегка почернев лицом.       — Помню. Всегда, — эльф устало провел кулаком по лицу, размазывая грязь и копоть. — Я останусь в Кирин-Торе сегодня.       Архимаг кивнул.       — А с утра я бы послушал подробный обстоятельный рассказ о древних полубогах и битве за Хиджал, — подтолкнув своего помощника к выходу, Ронин с кислой миной отправился обратно за стол, где его ждала кипа корреспонденции.       Но о горячей ванне и сне пришлось забыть, только Эридан вышел из Аметистовой цитадели.       Над городом пронесся низкий мелодичный гул, словно звенели, резонируя, все многочисленные башни и шпили. А потом издали донесся скрежещуий пронзительный вопль-рев, словно циркулярная пила крошшера наткнулась на зазубренный клинок.       Тревожно загудели рожки, доносившиеся со стороны Святилища Похитителей солнца и штаб-квартиры Серебряного союза.       Что-то происходило. Даларан находился в опасной близости с землями Ледяной короны, еще недавно бывшими под контролем Короля-Лича и Плети. И пускай предводитель нежити был уничтожен, нечисть продолжала расползаться по окрестностям и приходилось жестко пресекать появления очередной партии вурдалаков, горгулий или еще какой пакости.       Только в этот раз пакость была покрупнее стаи вурдалаков.       Пронзительный вопль нежити разбудил корпус следопытов в дозорном лагере на окраине леса Хрустальной песни за несколько мгновений до того, как прозвучал сигнал к общей тревоге. Лейтенант Солнцесвет, отсыпавшаяся после ночного дежурства, взметнулась на ноги и схватилась за лук. Этот звук Лириэн не перепутала ни с одним из тысячи.       Рев ледяного змея.       — Тревога! Общая тревога! — в общий шатер вбежал капитан Этьен Серебряный Рассвет. — Лири, просыпайся!       Эльфийка холодно кашлянула, стоя за его спиной. На время сна она даже кольчугу не снимала, потому что за время службы на границе с Ледяной Короной каждый следопыт на собственной шкуре испытал одно нехитрое правило выживания: всегда будь готов к нападению. И особенно во сне, потому что ночь — их время. Особенно если это арктическая ночь.       Заместитель командира гарнизона от неожиданности вздрогнул, а тут о его ногу еще с зловещим мурчанием потерся ручной рысь охотницы, который Этьена на дух не переносил. Следопыт поспешил отскочить от зверюги на шаг и вновь обратился к девушке.       — Третий отряд еще не вернулся. Эта тварь вылезла откуда-то из ледяной плотины, здоровая… Намного больше, чем прежние! — голос эльфа охрип на холоде.       — Значит, сделаем это сами, — эльфийка закинула соколиный лук на плечо и вышла из шатра наружу, где уже толпились остальные следопыты. Баллисты уже были готовы, двое магов переговоривались, сидя верхом на двух элитных бронированных ветрокрылах.       Крылатые хищники взревывали и помахивали скорпионьими хвостами, оканчивающимися устрашающим утяжеленным лезвием. Они чуяли врага и рвались в атаку.       Этьен Серебряный Рассвет был хорошим другом Лириэн, с которым они познакомились несколько лет назад во время падения Луносвета и какое-то время даже были парой. Но вскоре их пути разошлись. Тьен решил поступить в недавно организованный корпус Похитителей Солнца, зазывал с собой подругу, но Лириэн раз за разом отказывалась, хоть семья и прочила ей будущее следопыта среди Странников под командованием отца, как ее матери когда-то. Потом охотница покинула Кель’Талас и больше полугода о ней не было слышно. С Калимдора Лириэн вернулась другой и неприятно поразила тут же рванувшего ее навещать Этьена. В первую очередь тем, что охладела к нему до безразличия. Но молодой дворянин не терял надежды: Лириэн так же пошла рекрутом в корпус Похитителей Солнца, прошла все положенные испытания и заступила на службу в чине из одного младших офицеров и фактически подчиненной Этьена. Только вот за все время службы на границах с Ледяной Короной лейтенант И все это время он, будучи старшим по званию, постоянно оглядывался на Лириэн, на ее приказы, решения. Сказывалось воспитание в потомственной семье следопытов, да и боевого опыта у девушки оказалось явно побольше, чем у лейтенанта Серебряного Рассвета.       — Плохая видимость, будет снег, — Аллинор, старший по званию маг, указал на клубящиеся над зубчатыми пиками гор тучи.       Это означало, что драколича будет очень трудно захватить и подрезать ему крылья, магам будет сложнее прицелиться, а в снеговых тучах броня на ветрокрылах быстро покрывается наледью и тяжелеет, лишая магов маневренности и делая их более уязвимыми.       — Мы должны посадить эту погань. Лучники, за мной! — махнула рукой Лириэн, подхватив колчан с зачарованными стрелами. Этьен растерянно оглянулся на толпящихся вокруг него бойцов и на заряженные баллисты. Маги тем временем взобрались на ревущих ветрокрылов и взмыли в воздух. При отсутствии двух отрядов стратегия их линии обороны разваливалась, по крайней мере в отношении нападении с неба. Их было слишком мало. А рядом был огромный город. Если тварь попытается пробить защитный купол и заклинания, они задержат нежить, но не остановят. А это недопустимо.       — Уведите тварь от Даларана! — крикнула Лириэн, карабкаясь по скалам наверх. Слабый отствет от снега и хрустальных полупрозрачных деревьев на высоте постепенно мерк. Стрелы в их колчанах были усилены магически, полетят дальше и выше обыкновенных. Но их все равно будет недостаточно, чтобы посадить ледяного змея.       Над головами прокатился пронзительный вопль, и из тучи вырвался оживленный магией скелет дракона, полыхавший мертвым синим пламенем, пылавшим ярче всего в клети ребер и в пустых глазницах. Ошметки плоти и кожи на костях и изодранных крыльях удерживали тварь в воздухе, и она действительно была громадная, лишь немногим уступая Синдрагосе.       Этьен внизу раздавал приказы, но в его голосе не было уверенности и властности, подобающих настоящему командиру. Неудивительно, что бойцы предпочитали слушаться его лейтенанта.       Над головами глухо прогрохотало, полыхнула лиловая вспышка. Маги атаковали ледяного змея. Ветрокрылы яростно ревели, пытаясь увернуться от страшных когтей и плевков обжигающего мгновенно застывающего льда, волшебники син’дорай пытались сотворить невозможное вдвоем, когда как обычно было задействовано не меньше пятерых. Но они старались изо всех сил, увлекая, болезненно раня и заманивая драколича все ниже. Тварь начала бесноваться, яростно размахивая хвостом и поливая все вокруг огнем, но спускаться не собиралась.       — Огонь по змею. Попробуем привлечь внимание, — Лириэн вытащила дальнобойную стрелу, пытаясь разобрать что-нибудь в клубящихся снежных тучах.       Взвыл от боли один из ветрокрылов, пропустив удар хвостом, и со сломанным крылом обрушился вниз, планируя на одном крыле в попытке спасти жизнь себе и своему наезднику. Драколич только этого и ждал. Игнорируя осыпающего его заклятьями второго мага, нежить кинулась вдогонку, выдыхая струи ледяного пламени.       — Отставить! — охотница ударила по лукам двоих уже прицелившихся товарищей. — Попадете по Арте’Нару!       Уже не планирующего, а падающего в пике ветрокрыла с наездником окутал пульсирующий защитный кокон, замедляя и смягчая падение, а в оскаленную морду нежити с грохотом вонзился огненный шар, от удара высвободивший всю энергию.       От мощнейшего взрыва Лириэн едва не ослепла, прикрыв рукой в ало-золотой перчатке глаза. Взрывом драколичу разворотило левую сторону морды, отколов часть верхней и нижней челюсти, и оторвало рог. Издав пронзительный визг боли, драколич оставил преследование беззащитной добычи и атаковал обидчика.       — Что? — Лириэн протерла глаза. В воздухе снова было два всадника. Один Аллинор, а другой был на грифоне. Значит, альянсовский маг. Неужели эта стерва Вериса расщедрилась на помощь и прислала кого-то из своих магов?       Ледяного змея обтекло огненное кольцо, из которого сформировалась гигантская петля-удавка и накинулась на шею дракону. Нежить жутко взревела, забив костистыми ободранными крыльями, но огненная удавка держала дракона крепко, словно чудовищный поводок. Аллинор быстро подстроился и нанес сокрушительный удар в основание правого крыла. Драколич накренился на один бок, яростнее забив крыльями, и бросился на магов, тут его уже никакая удавка сдержать не могла. По воздуху вокруг твари разлилась сфера жидкого пламени.       Охотница наморщила лоб, наблюдая за небесной битвой. Что-то ей это напоминало… Эти приемы. Огненной арканой пользовались все их маги, но этот огонь был иной, ослепительно-белый.       Драколич перевернулся в воздухе, разметав магов в разные стороны, и с ревом боли рванулся из огненной тюрьмы прямо в сторону спящего города.       — Нет! — завопила Лириэн. Если эта тварь ворвется в город — все пропало. Грош цена Похитителям Солнца, если они не могут защитить город от тварей Плети. Все, чего добился архимаг Этас, все их труды будут зазря! Серебряный союз и их бывшие родичи будут торжествовать, когда эльфов крови с позором выдворят из Даларана.       Огненная удавка вспыхнула еще ярче. Из нее выросли огненные щупальца, опутывающие крылья и тело ледяного змея. Одновременно с этим неизвестный маг стал выпускать одно за другим огненные копья, вонзавшиеся промеж ребер дракона. Было видно, каких усилий стоит двоим магам удерживать на месте эту тварь. Потом наездник на ветрокрыле метнулся прямо под самый нос драколича, нанося ему сокрушительные удары магией. Обезумевший от ярости оживший труп с ревом рванулся за эльфом, пытаясь схватить его, а Аллинор вывел своего ветрокрыла в крутое пике, направившись прямо в сторону засевших в засаде лучников.       Ледяной змей в облаке пара и огня ринулся за ним. Другой маг пошел на опасное сближение с тварью. Его грифон с пронзительным криком вцепился в ребра чудовища, повиснув на нем, а сам всадник принялся яростно рубить основание целого крыла.       — Лучники! Готовься! — Лириэн вскинула лук. — Этьен, по моей команде! — ее звенящий крик потонул в реве уже почти падающей на нее ревущей груде костей, объятой пламенем и синим мертвецким огнем.       Одна за другой бахнули баллисты, зачарованные стрелы вонзились в нежить. Лучники бросились врассыпную, спрыгивая со скал, в которые спустя мгновение с неописуемым грохотом и треском ломающихся костей и сухожилий врезался ревущий ледяной змей. От чудовищного удара он почти рассыпался вдребезги, а маги уже добивали останки.       Колдовской синий огонь потух, полуразрушенный скелет остался развороченным висеть на острых скалах.       Этьен перевел дыхание, но тут же поперхнулся воздухом, когда рядом с криком спикировал серебристо-черный грифон с сидящим на его спине ночным эльфом в лилово-черных одеяниях, в которых угадывались знаки Аметистового Ока и стилистика калдорай.       — Что все это значит? Ты кто? — резко спросил Этьен, быстро припомнив, что они, вроде как, враги.       Но эльф его словно не слышал. Досадливо отмахнувшись от него, бросив уздечку грифона, ночной соскочил со своего зверя и напряженно оглядывался. Нет, ему не почудилось. Это был ее голос.       Растолкнув в стороны столпившихся вокруг неожиданного союзника следопытов, к ним вышла Лириэн. Ночной эльф и охотница обменялись долгим пристальным взглядом, после которого эльфийка неожиданно без лишних слов подошла и обняла калдорая.       У Этьена отвисла челюсть. Он не знал, что говорить этому магу — то ли слова благодарности, то ли спрашивать, сколько ему нужно заплатить за помощь, ведь не за просто же так он кинулся геройствовать. Ан-нет, оказалось, что просто так. Более того, в том, как его малышка Лири обхватила ладонями лицо ночного эльфа и смотрела на альянсовца, не замечая никого вокруг, Этьен Серебряный Рассвет внезапно узрел причину столь внезапной перемены чувств к своей персоне.       — Я знала, что это ты, — прошептала Лириэн, глядя в золотые глаза эльфа. А тот улыбался как счастливый дурак, забыв про толпу ошеломленных следопытов вокруг. Все, как он себе и представлял. Ало-черный доспех следопыта и ало-золотая накидка с эмблемой Похитителей солнца. А в остальном Лириэн совсем не изменилась, разве что стала еще красивей.       Опомнившись, Лириэн оглянулась на своих товарищей и с облегчением выдохнула, заметив среди них целых и невредимых магов.       — Лири, кто он такой? — отрывисто спросил Этьен.       Девушка только улыбнулась, посмотрев на насупившегося ночного эльфа. Кажется, ему тоже не понравилось сокращение ее имени. Сколько раз она просила ее так не называть, Этьен так и не внял ее просьбам.       Не ответив, Лириэн сжала руку Эридана, ощутив, как он сплел свои пальцы с ее, и потащила его в сторону, к роще хрустальных кристаллизовавшихся деревьев, источавших в полутьме мягкое сияние. Завтра в отряде будет столько слухов и сплетен, что ей прохода не дадут. Но разве имело что-либо значение, кроме ощущения его руки в ее ладони?       Несмотря на царящий везде холод, в хрустальном лесу достаточно тепло. В ночной тишине едва слышно разливался мелодичный перезвон, словно от сотен стеклянных колокольчиков — звенели на ветерке хрустальные ветви деревьев.       — Командир — твой парень? — устало привалившись к светящемуся стволу, Эридан лениво перебирал пальцами отросшие серебристые волосы девушки. Лириэн скосила на него сонный взгляд, откинув голову ему на плечо, чтобы видеть его лицо.       — Был когда-то.       Ночной эльф словно сам себе кивнул. Услышав шорох, он оглянулся и привычно отпихнул насупленную усатую и ушастую морду рыся, сверлившего его тяжелым взглядом.       — Я тоже тебя рад видеть, злыдень, — поприветствовал Шина Эридан. Рысь смерил эльфа подозрительным взглядом и улегся рядом, демонстративно выставив ухо в их сторону. Блюститель порядков выискался.       — А как там Ивейн? — так, между делом спросила Лириэн, положив ладонь на мерно поднимающуюся грудь ночного эльфа.       — Счастливо вышла замуж за одного друида, — усмехнулся Эридан, посмотрев на усталое, но спокойное лицо эльфийки. Словно и не было этих тринадцати месяцев и взрыва в роще. Он уже и забыл, какое это блаженство, когда у тебя в объятьях дорогая тебе женщина.       Лириэн глубокомысленно изогнула длинную бровь, принимая ответ.       — А знаешь, ведь Кром’Гара действительно наказали, — словно возвращаясь к давно прерванному разговору, сказала она. — Вождь обвинил его в предательстве чести и идеалов Новой Орды и спустил его с платформы подъемника.       Эридан присвистнул. Не ожидал он такого от Адского Крика. Определенно, не ожидал.       — Тот разведчик, который обнаружил тела сына вождя и друида, сообщил в Оргриммар о том, что за игру вел Кром’Гар, и Гаррошу это не понравилось, — продолжала Лириэн, устало прикрыв глаза.       — Может, все не так уж и плохо, и у нас еще есть шанс. В смысле, у Орды и Альянса, — поправился Эридан, но Лириэн только усмехнулась, отметив оговорочку.       — Пока есть такие места, как Даларан, можно не опасаться ножа в бок или стрелы в горле только потому, что ты из другого лагеря, — проговорила она, глядя на падающие сверху искрящиеся в свете деревьев снежинки. Глаза закрывались от усталости.       Ночной эльф только улыбнулся, еще крепче прижав ее к себе. Даже если это означает встречи украдкой на нейтральной территории, будь это гостиница или лесная поляна, ему было все равно. Судя по всему, лейтенанту следопытов — тоже. Которая заснула у него на плече и уткнулась носом ему в прожженную куртку на груди.       Определенно, Ронин прав. Чарам эльфиек противиться невозможно, но это Эридан понял еще много месяцев назад и, лежа на траве посреди хрустального леса, чувствовал себя таким счастливым, словно они не Рагнароса вчера победили, а самого Смертокрыла и весь его выводок сумеречно-хроматических чудовищ. И судя по улыбке на губах спящей охотницы, она испытывала то же самое.