Mysterious lover

***       Всему виной был огневиски. Поттеру снились золотые поляны, тихо шепчущие тяжелыми стеблями пшеницы, склонившейся под тяжестью зерен. Полотно звало к себе, словно умоляло погладить, дотронуться пальцами до тонких пшеничных волосков, чувствуя, как легко они щекочут подушечки, дразняще, невесомо. Гарри обхватил колосок растения, которое никогда не видел прежде на самом деле, провел по нему, рассыпал зерна на землю, расплескал золото, ослепившее волшебника.       Внезапно юноша понял – он не может видеть! Перед взглядом стояла лишь золотая вспышка, а теперь темнота, ничего. Гарри дернулся, чтобы дотронуться до лица, убедиться – на месте ли глаза, но и руки не повиновались волшебнику. Поттера захлестнула паника, опасная в своей слепоте. Задыхаясь, юноша вновь рванулся, напрягся всем телом, пытаясь освободиться… Стоп, освободиться. Руки были просто связаны. Запястья крепко стянула тонкая, но прочная веревка, и волшебной палочки у Гарри не было, зато рассудок постепенно возвращался. Привыкнув к необычным ощущениям, юноша понял, что он распят на постели – простыни сбились, но все еще приятно холодили обнаженную кожу, на лодыжках были похожие путы, что и на руках, а глаза не видели из-за надетой плотной повязки.       Поттер облизал губы. Надо было что-то делать. Он осторожно потянул сперва одну руку, затем вторую, но веревки были слишком надежно затянуты, и шум безнадежных попыток привлек того, кто поймал надежду всего волшебного мира.       - Тшш. Гарри почувствовал прикосновение к своим губам, но, судя по ощущениям, это была ткань перчаток, и юноша даже не мог ничего сказать – грубая ли кожа была у его мучителя, или же нежная кожа ровесника.        - Отпустите меня, - едва слышно попросил Поттер, - Вы не получите того, чего хотите! Я не скажу ничего, ни единого слова! Вы можете меня пытать, даже убить, но даже Волан-де-Морт не добьется от меня ничего, я не предам своих друзей и директора!       Сперва слабый голос Гарри постепенно креп, и к концу своей речи гриффиндорец уже сжимал кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони. Ему бы только волшебную палочку, и он бы выбрался отсюда! Сейчас Поттер мог лишь молчать, и даже под Круцио юноша не рассказал бы ничего, даже не кричал бы, пока мог. Вот только его мучителя, кажется, не волновали секреты Ордена Феникса и самого Золотого мальчика.        - Ты не сможешь молчать долго, обещаю, - донеслось из темноты.       Как бы Поттер не силился, даже во сне он не мог вспомнить голос своего собеседника, если подобное издевательство можно было назвать беседой. Гарри не чувствовал ничего, лишь запах, но тот ни о чем не говорил, и юноша мог лишь дергаться, все острее ощущая собственное бессилие. Ощутив, как кто-то небрежно проводит ладонью по его щеке, Поттер вновь рванулся, до предела натягивая веревки, впившиеся в кожу.        - Я не стану слушаться Вас!       Поттер даже не знал, к кому он обращается. А если это всего лишь шутка слизеринцев? Гарри собирался возмущаться еще долго, но первое же его слово было бесцеремонно прервано властным поцелуем. Тот, кто сейчас смял губы юноши своими, чувствовал себя хозяином положения, хотя любой бы мог надругаться над связанным пленником, который не был в состоянии даже пошевелиться.       Растерявшийся в первые мгновения Поттер наконец обрел контроль над собой и протестующе замычал в наглый поцелуй. Это не возымело никакого действия. Тогда юноша дернулся, отворачиваясь в сторону. Нежные губы освободились из плена, и Гарри обрел дар речи:        - Что… Что?! – откровенно говоря, возможность говорить не слишком-то помогла Поттеру – в такой ситуации волшебник оказывался впервые.       Дальше договорить ему не дали. Юноша почувствовал, как кто-то цепко сжал его подбородок, заставляя повернуться обратно, и губы Гарри вновь оказались во власти чуть суховатых губ мучителя. Ненадолго. Поттер неумело подался навстречу поцелую и укусил так сильно, как только мог, за что был вознагражден пощечиной и «Silencio» вдогонку. Теперь Гарри мог сколько угодно беззвучно раскрывать рот, чувствуя при этом, как горит щека.       - Я научу тебя быть послушным.       Какой это был голос? Хриплый, нежный, взрослого мужчины или студента, уверенный ли? Гарри не помнил. Зато помнил, как дернулось его тело, впервые почувствовав обжигающий холод льда.       Распятый юноша не мог никуда деться, пока ледяной кубик медленно скользил от ключиц вниз. На светлой коже Гарри оставались капельки холодной воды, гриффиндорец вздрагивал, пытался увернуться. Когда холодный кубик находился в ямочке ниже шеи, юноша лишь испуганно неровно дышал, но стоило мучителю коснуться льдом напряженного комочка соска, как с губ Гарри сорвался беззвучный стон. Сейчас волшебник был счастлив, что его лишили голоса, но ничто не могло скрыть прерывистое дыхание. Как Гарри задерживал его, повинуясь холодным прикосновениям, и как снова часто начинал дышать, стоило льду смениться лаской теплых губ.       Юноша чувствовал, как кубик льда скользит все ниже, и Гарри пытался увернуться, втянуть живот, внутри которого что-то болезненно дергалось в предвкушении дальнейшего удовольствия. По коже пробежали мурашки. Садист обвел подтаявшим кусочком его пупок и провел по дорожке тонких, почти незаметных волосков к паху, заставив Поттера кусать губы и вновь беззвучно осыпать незнакомца проклятиями.       Скорее бы все это прекратилось… юноша даже не сразу понял, что пытка в самом деле закончилась. Больше никто не касался тела пленника, и Гарри невольно напрягся, пытаясь услышать хоть что-нибудь. Дыхание, шелест одежды, ну хоть что-то! Нет… бесполезно. Присутствие другого волшебника Гарри почувствовал только в тот миг, когда теплые губы сомкнулись на достоинстве юноши. Теплыми они были лишь мгновение, после Поттер почувствовал, как его плоти коснулись льдинки. Овальной формы, похожие на леденцы, но обжигающие холодом, они скользили по члену юноши, зажатые горячим языком мучителя. Гарри казалось, что от такого невозможно получить удовольствие. Невоз… мх…       Юноша до боли стиснул пальцы, обхватывая веревки, удерживающие его на ложе пыток. Он должен был сопротивляться, должен был… должен… Мысли путались и волей-неволей сосредотачивались на удовольствии. Гарри впервые испытывал подобное, никогда никто не касался его там, и уж тем более не касался так, как происходило это сейчас. Ерзая бедрами по постели, юноша пытался увернуться, сохранить хоть какие-то остатки чести, но вся решимость исчезала, когда мучитель с нажимом проводил языком по напряженной плоти Гарри. Он словно знал, что надо сделать, как провести губами до самого основания, захватывая член юноши в плен контрастных температур, чтобы Поттер беззвучно стонал, хватая ртом воздух. Гарри не знал, что можно так… вбирать до предела, скользя по выступающим венам, впуская до самого горла, и тут же дразнить самым кончиком языка набухшую головку юноши. От постыдных, неприличных ощущений кружилась голова. Низ живота стянуло в пульсирующий узел, болезненно дергающийся всякий раз, когда мучитель сжимал орган Гарри.       «Хватит… умоляю, хватит… прекратите!» - беззвучно шевелил губами извивающийся на постели волшебник.       Удовольствие прекратилось лишь на миг. Юноша упал на кровать, чувствуя невыносимое желание прикоснуться к себе, и не в силах осуществить его. Натертые веревками запястья горели. Сосредоточившийся на этом Поттер не услышал слабого шелеста, за которым последовало очередное прикосновение горячих губ, заставившее юношу податься бедрами навстречу. Теперь пленивший его волшебник не останавливался ни на мгновение, насаживаясь мокрыми от слюны и солоноватой смазки губами на член Гарри, опускаясь до предела и с тихим влажным хлопком выпуская головку юноши изо рта. Поттер вцепился в веревки. Он не хотел поддаваться, не мог… не должен… с губ юноши сорвался первый жалобный стон, эхом отразившийся от стен и испугавший Гарри. Заклинание немоты было снято, а у пленника не было сил сдерживаться. Он кусал губы, задерживал дыхание, пытаясь отвлечься на мысли хоть о чем-нибудь, но тихие всхлипы то и дело вырывались из груди. Темп стал слишком быстрым, Гарри резко толкнулся бедрами навстречу, чувствуя, как упирается его орган в горло неизвестного любовника, и выплеснул горячее семя.       Юноша издал протяжный горловой стон. Вздрагивая всем телом, он попытался отстраниться, освободиться из плена, но удерживающий Гарри незнакомец вновь сжал губы, заставляя достоинство юноши отвечать на ласки. Поттеру казалось, что это не кончится. Раз за разом он изливался в горячий рот мучителя, чувствуя, как содрогается его тело, не знавшее прежде такого удовольствия. Темные волосы Гарри намокли от пота, кожа блестела, пусть это и было незаметно в темноте, а его любовник вновь и вновь доводил юношу до оргазма, удовлетворяя его губами и ладонью. Поттер не знал, сколько времени прошло, он был изнеможден, выжат до капли, а пытка все не прекращалась… и Гарри погрузился в черноту забытья. ***        - Гарри! Эй, Гарри, вставай, мы опоздаем на Историю Магии. Гарри, завтрак скоро начнется, - раздавался заунывный голос как всегда голодного Рона.       Юноша впервые радовался своему другу настолько. Это был всего лишь сон, всего лишь кошмар… от которого болело все тело, что Поттер понял, стоило ему попытаться сесть на постели.        - Рон, иди, я догоню.        - Так бы сразу и сказал, - обиженно буркнул рыжий, и вскоре от него в комнате остался только запах. Странный запах, горький.       Пожав плечами, Гарри очень аккуратно сел на постели, не торопясь выбираться из-под полога – в комнате могли оставаться и другие мальчики. На запястьях следов не было… юноша поспешил задрать пижаму – лодыжки словно никогда и не были привязаны. Поттер выдохнул. Поттер выглянул из-за полога, чтобы убедиться – за ним точно никто не подсматривает. Поттер оттянул резинку пижамных штанов. Воспоминания прошедшей ночи нахлынули с новой силой, а осторожное прикосновение к своему достоинству, слегка покрасневшему даже в спокойном состоянии, убедили Гарри в реальности происходящего. Мерлин… поспешно вытерев ладонь, юноша побыстрее собрался, не забыв тщательно вымыть руки и несколько раз. Кому рассказать о том, что с ним происходит? Закинув сумку на ноющее плечо, волшебник спустился вниз.       Большой Зал гудел, словно потревоженный улей. И без Ежедневного Пророка было ясно, что произошло что-то ужасное. Ужасное настолько, что профессора не следили за дисциплиной, а ученики одних факультетов смешались с другими (за исключением Слизерина, разумеется, но и там было неспокойно). Поттер бросил сумку и втиснулся между Симусом и Роном.        - Что произошло?        - Трелони пропала! – с набитым ртом ответил рыжий, - представляешь, ушла в свою башню, а утром профессор МакГонагалл не обнаружила ее у себя. Портреты говорят, что ничего не видели!       С такими новостями Гарри было не до деликатного разговора насчет снов и их реальности, и он подключился к обсуждению того, как и куда пропала профессор.        - Выпила слишком много хереса, только и всего, - хмыкнула Гермиона. Кажется, исчезновение Трелони не слишком удивило девушку, да и не расстроило особо.        - Гермиона, ты провела со Снейпом всего вечер, а характер у тебя уже заметно ухудшился!        - С профессором Снейпом, Рон.       Рыжий уткнулся в тарелку с пудингом. Остроумного ответа у него в жизни не водилось, да и запас обычных иссяк, так что он решил заняться тем, что удавалось ему лучше всего – едой.