Тропою верности и веры. Акт V.

В забранное решётками – или, быть может, изразцовыми витражами окно падали косые лучи света. Свет расчерчивал покрытый разводами пыли и нечистот – хотя, быть может, и каким-то причудливым узором пол. Несмотря на изменчивую зыбкость, это было то немногое, что всё ещё осознавалось и оставалось реальным. Прочее же – дикие вопли, рыдания, клёкот и вой, перемежаемые свистом бичей, глухими звуками ударов и ревом вездесущего огня, казалось порождением тягостного бреда. Он давно уже перестал понимать, где заканчивалась правда и начинались мутные образы, рождённые страшными воспоминаниями, что в конце концов свели его с ума. Всё, о чём он мог думать, и что испытывать – это страх, вездесущий страх, что кошмары, от которых он так и не сумел сбежать, надвинутся и поглотят его целиком, окончательно отсекая то немногое разумное и человеческое, что ещё у него оставалось… Скрип двери заставил вздрогнуть от неожиданности – он был слишком близким и отчётливым, чтобы оказаться очередным порождением душного бреда. В продолжение этого звука кто-то мягко и стремительно прошёл мимо, на миг заслонив солнечный свет. И присел на оказавшуюся здесь скамью у стены. - Молиес, - голос, отчётливый и негромкий, тоже был настоящим. - Наконец-то я нашёл тебя. Тот, кого назвали Молиесом, вскинулся повторно, приподнимаясь и заслоняясь рукой. Полыхнувшее свечение очертило ореол вокруг темной фигуры в сером плаще с наглухо надвинутым капюшоном, и на миг укололо сознание едва приметной вспышкой узнавания. - Тирэл... Высушенное горло едва справилось, выдавая жалкий сип. - Да. Да… Ты – Тирэл, эмиссар Света… Я узнаю тебя. Я… знаю, что ты путешествуешь по небесам. И они… они… всегда… наблюдают. - Я долго искал тебя, Молиес. Я даже начал думать, что ты не хочешь, чтобы тебя нашли. Молиес, что едва находил силы удерживать сознание сосредоточенным на беседе, замотал головой. - О, прости меня, Тирэл. Пожалуйста, прости. Это… это не моя вина... - Не твоя вина? – собеседник слегка подался вперёд, упираясь локтями в покрытые серой мешковиной колени. - Скажи мне, Молиес, почему это не твоя вина? Однако, собеседник – худой, сморщенный, лысый старик, что скрючился на загаженном полу среди гнилой соломы и испражнений, уже не слушал. Воспоминания – те, что он так усиленно гнал прочь, вновь настигли его. И захлестнули мутной волной, унося в прошлое, которое он пытался и всё не мог забыть, никак и никогда… - Странник. Да. Это всё он, он, Странник… Он был там. Нет, не так. Не так… Молиес со свистом втянул воздух сквозь остатки зубов. Вокруг было достаточно тепло, даже жарко, однако, его затрясло, словно в лихорадке. - Это случилось… случилось там, высоко в горах, за Восточными вратами… Я уже не мог… не мог как раньше. И искал спасения от воспоминаний в компании других отверженных. Тогда я… уже не спал по нескольку дней. А когда засыпал – кошмары снова возвращались ко мне. Воспоминания… о прошлом. Когда зло пыталось взять верх… Он с силой притиснул к облезлой голове грязные кулаки. - Кошмары. Воспоминания. Свет, я уже не видел разницу. И зло… зло из моих кошмаров преследовало меня по пятам… Гость молчал, не прерывая бессвязного бормотания Молиеса, и нельзя было понять, слушает он или ему не нужны были слова для того, чтобы увидеть поток мутных образов, что, завихряясь, кружился вокруг полоумного. В этих образах мелькали вечерние огни какой-то захудалой харчевни, неясные тени собравшихся под её крышей людей, и сам Молиес, ещё не старый, но уже надломленный, с печатью ужаса и скорби на лице… Внезапно дверь в харчевню распахнулась – и из метели внутрь шагнул рослый, широкоплечий, но сутулый человек. Ни на кого не глядя, шатаясь и задевая всё, мимо чего проходил, он едва доволок ноги до стены и упал за скамью за одним из пустовавших столов. Свой тяжёлый меч он вытащил из ножен и с силой ткнув остриём в пол, грузно опёрся на него… - Странник... Как он нашёл меня там? Как могла эта оболочка человека… внушать такой ужас? Казалось… о, Тирэл, мне показалось тогда - у него были свои демоны, которых он пытался сдержать... И он проигрывал… Тискавший рукоять меча странный посетитель харчевни вскинул лицо. Черты его исказились. Внезапно факел, что чадил на стене рядом с ним, полыхнул, выбросив россыпь искр. Искры покатились по деревянному полу твёрдыми алыми горошинами – и пол вдруг ярко вспыхнул, точно хорошо просмолённая пакля. Из этого огня вывалилась пылающая фигура, больше всего напоминавшая большую упругую каплю. Мгновенно выбросив передние лапы и ощерившись зубастым ртом, она тонко взвыла и бросилась на ближайшего посетителя харчевни. За каплей появилась другая, третья… Оба Молиеса – молодой и старый, застыв, во все глаза смотрели на сцепившихся демонов и людей, и во взгляде их был лишь непередаваемый, животный ужас… - Мне казалось - я сошёл с ума. Как ещё я мог объяснить всё то, что происходило тогда? Демоны из ночных кошмаров… вернулись. Они рождались… прямо изнутри Странника. Бойня в трактире постепенно прекращалась. Разодравшие людей на части твари рассыпались искрами, исчезая во всё разраставшемся пламени. Темный, широкоплечий Странник вновь накинул капюшон. И, сутулясь, побрёл к выходу прямо через огонь, который живой стеной расступался перед ним. Как завороженный, незамеченный огненными демонами, молодой Молиес приподнялся и пугливой рысью припустил следом. - Почему, почему я последовал за ним? Не знаю. Я был как в бреду. Мне только одно было ясно – я почему-то должен сопровождать его в странствиях. И с этого момента мы путешествовали вместе. На Восток. Всегда на Восток… Молиес поник головой, умолкая. Перед его тусклым взором уже мелькали не морозные заснеженные склоны, а выжженные равнины и пески, в окружении далёких равнодушных гор. Спина Темного Странника, не знавшего ни голода, ни усталости, день за днём, неделя за неделей маячила впереди. И Морис, собирая по крошке силы, что ускользали, подобно песку сквозь пальцы, тащился следом, то пробуждаясь, то вновь впадая в забытье… - Мы путешествовали на Восток. Через горы и через безбрежную пустыню разбитых земель. По прошествии дней мой спутник рассказал мне, что он когда-то был великим воином. И что сейчас его гнетет тяжелое, тайное бремя… Казалось, наш путь через пустыню длится целую вечность. Я не знаю, сколько мы шли. И мне всегда казалось, что… что за нами, на линии горизонта следует… какое-то тёмное облако. Молиес подтянулся и сел, опираясь на дрожащую руку. Он по-прежнему пребывал в мире грёз, которые странным, необъяснимым способом усилились многократно и стали зримы не только ему, но и гостю, что внимательным образом всматривался в эти видения, словно не желая упустить ни одной, самой мельчайшей детали. Теперь они оба разглядывали переливавшийся в свете ночного светила спокойный теплый океан, темный берег - и раскинувшийся на нём великий город, вид на который открывался с песчаного холма. - Наконец, путешествие окончилось. Мы достигли точки назначения. Перед нами лежал сияющий бриллиант пустыни – Лут Голейн. За ним простиралось безбрежное море. В последнюю ночь мы разбили там лагерь... Молиес покачал головой, потирая голый лоб костяшками пальцев. - Не знаю… Возможно, это благодаря тёплому пустынному ветру, и звукам океана, но впервые за несколько недель я заснул. Заснул крепко… Однако, даже теперь мне снились кошмары. Но это… это были не мои кошмары… Не сдержавшись, старик застонал. Его гость подался вперёд больше обычного, в немом напряжении вглядываясь в то, что открывали ему видения. - Я… я увидел великого человека, мага. Тал-Раша. Ты тоже был там, Тирэл, я помню. Я видел и тебя… Человеческие маги Востока вызвали великого демона, Лорда Разрушения, и попытались заключить его сущность в тайном камне. И когда эта попытка провалилась, Тал-Раша вызвался добровольцем, чтобы удержать демона в себе. Он приказал, чтобы его поместили в гробницу под землёй. И, таким образом, демон должен был быть заточён навечно… Грёзы Молиеса продолжали появляться и исчезать, подобно клубам плотного дыма. Мелькнуло и пропало видение мрачной гробницы, темных фигур, что цепями приковывали к столбу одного из своих собратьев. И – ослепительный, крылатый свет, сложившийся в фигуру воина, что размахнулся, и с силой воткнул в грудь прикованного осколок странного кристалла… - Теперь ты знаешь, что я ищу, Молиес. Это мой брат. Спи. Мы выходим на рассвете… Голос Странника, почти осязаемый слухом, заставил гостя, вздрогнув, выпрямиться на скамье. Однако, на Молиеса он особого воздействия не возымел. Старик слишком глубоко погрузился в свои видения, которым, казалось, не будет конца. - На следующее утро мы направились в Лут Голейн. Тогда я не имел представления, какой… какой ужас ждёт меня там. Из клубов воспоминаний снова выплыла древняя гробница, на пороге которой стоял Темный Странник. Чуть поодаль от входа жался Молиес. Было видно, что ему очень не хочется находиться здесь. Однако, по какой-то неясной причине уйти он не мог. Странник откинул капюшон, открывая жесткое, волевое, но до предела измождённое лицо. И шагнул под сень каменных сводов. Его тощий спутник поморщился, и нехотя двинулся вслед за ним. По мере того, как отдалялся свет, и сгущалась тьма, Странник словно оживал. Иссушенное многодневными голодом и жаждой лицо становилось живее. Темные глаза и рот очерчивались жесткими складками. Каждая черта делалась угловатее и резче. В движениях появилась уверенность, словно неведомый воин с каждым шагом обретал неведомую, но ощутимую и могучую силу… А может, просто терял остатки человечности. Наконец, они пришли в огромный зал. Посреди него зиял огромный провал, из которого поднималась каменная скала. Вокруг скалы из провала вырывалось пламя, через которое был перекинут каким-то чудом не сгоравший веревочный мост. А у самой скалы… То, что было приковано к скале, нельзя было назвать ни человеком, ни демоном. Вид его был ужасающ и омерзителен одновременно. Существо беспрестанно корчилось и рвалось, точно желая порвать сковывавшие его магические и немагические оковы. Но что-то не пускало его, раз за разом отбрасывая назад – к потрескавшемуся от жара серому камню… Спутник Молиеса замер у края пропасти. Одновременно с ним замер и тот, кто был прикован на другой стороне. Их взгляды встретились. Странник решительно двинулся вперёд. Едва касаясь ступнями трухлявых, древних досок моста, он стремительно перешёл на другую сторону. И, замешкавшись лишь на миг, протянул руку к вспыхивавшему грязно-синим страшному кристаллу, торчавшему из груди существа… - Стой! Руку Странника обвил поток живого свечения, отдёргивая в сторону. Стремительно развернувшись, он увидел крылатого эмиссара Света, что излучал сияние, зависая над бездной в нескольких шагах от моста. Языки неугасимого пламени лизали его ноги, однако, причинить вреда не могли. - Остановись! Зверь, содержащийся здесь, не должен быть освобождён. Даже тобой..! Странник не дослушал. Ринувшись вперёд, он внезапно перемахнул через перила моста и спрыгнул на ангела сверху. От неожиданности, тот рухнул вниз, в самое пламя, которое сомкнулось над ним и его неожиданной ношей. - Помоги мне! Помоги! Молиес поднял голову. К нему взывало существо, прикованное к скале, и голос его был до невозможности человеческим… - Торопись! Пожалуйста! Скорей! Из огня показались крылья эмиссара Света, который взмыл ввысь, отчаянно пытаясь стряхнуть вцепившегося в него Странника. Обоим было решительно не до Молиеса. Прикованный к скале рванулся снова. Его умоляющий взгляд был обращён на застывшего в нерешительности у края моста человека. - Прошу! Умоляю! Поспеши! Молиес нерешительно ступил на шаткое дерево. Отчаянно цепляясь за мотылявшиеся из стороны в сторону веревки, он кое-как перебрался на другую сторону. И, словно завороженный, взялся за край кристалла… - Неееет! Не делай этого! С тихим шелестом кристалл выскользнул из перемотанной бинтами, изгрызенной временем груди. В этот же миг мир словно перевернулся перед глазами ошеломлённого, вконец потерявшегося в пространстве и времени Молиеса. Он зажмурился, однако это ему не помогло. Он всё равно видел перед собой разгневанного эмиссара, который легко удерживал его за горло одной рукой. - Глупец! Что ты наделал! Ты только что вынес приговор этому миру! Ты даже представить себе не можешь, какие силы ты привёл сейчас в действие! Раздавшееся позади шипение заставило обоих обернуться. Цепи, которые удерживали тварь у скалы, порвались. Несколько мгновений бывший пленник оглядывал и разминал руки, точно видел их впервые. Потом поднял ужасающее лицо и уставился на две застывшие перед ним фигуры. Не медля, эмиссар Света размахнулся и швырнул Молиеса к выходу из зала. - Ты! Направляйся в храм Света в восточном городе Кураст. Там перед тобой откроются врата в Ад. Ты должен найти в себе мужество войти в эти врата, Молиес. Отнеси камень в адскую кузнецу, где он будет уничтожен. Запомнил? Теперь беги. Возьми этот камень, и беги! Оглушённый человек успел заметить, как одновременно с последним словом существо метнуло цепь, как один её конец намертво обвился вокруг горла эмиссара. Вновь выбравшийся из пылающий бездны Странник бросился на помощь освобожденной твари. Вдвоём они атаковали отчаянно сопротивлявшегося ангела, однако, конца этой битвы Молиес не застал. Повинуясь последнему приказу, он плотнее сжал в кулаке чудом не обронённый кристалл и что было духу бросился прочь. - Я сделал, как ты сказал мне, Тирэл. Я нашёл храм Заккарума, а в глубине храма… Там, на самом дне я обнаружил тайное собрание теней. Мой спутник, Странник. Освобожденный из гробницы великий маг Таш-Раша и… великое зло, которое могло быть только самим Лордом Ненависти – Мефисто… В неясных клубах воспоминаний вновь проступили подземные своды – на этот раз это был обширный подвал великого храма Заккарума. У выемки в полу, до краёв наполненной свежей кровью, собрались трое – вид двоих из них был настолько ужасающ, что, должно быть, память Молиеса отказывалась запечатлевать их. Либо напуганный до потери себя человек попросту не смотрел в их сторону, и оттого не запомнил чудовищного облика. В третьем, высоком и широкоплечем, угадывался уже известный гостю Странник. Чуть поодаль, прямо над кровавыми водами, полыхал открытый портал. - Мои братья, наконец-то мы стоим здесь опять вместе. Адские врата подготовлены, они приведут нас к окончательной победе. Путь в Ад открыт. Пусть гнев обрушится на души невинных и ужас поглотит землю! С небес польётся огненный дождь, реки наполнятся кровью и всё живое будет трепетать перед восставшими силами Ада… Голос верховного демона, какого – разобрать было трудно, должно быть, мог разорвать собой душу любого смертного. Странник в видениях Молиеса шагнул к порталу, придерживая грудь. Плоть его колыхалась и шла волнами под просторным балахоном, словно что-то огромное и невыносимо чуждое рвалось и прорывалось сквозь сами границы миров… - Врата готовы! Теперь, мой юный брат, пришло тебе время уходить. Мы останемся и будем ждать твоего возвращения, Диабло. Обрушь ужас на Ад! Сверкнув напоследок глазами, Странник взялся за край портала рукой, из которой торчали шипы – и исчез внутри. Темная плоть портала всколыхнулась, будто состояла из плотной и вязкой болотной жижи. Проводив взглядами исчезнувшего Странника, демоны оборотились друг к другу. - Он сделает всё, как нужно. Тал-Раша заложил перемотанные бинтами руки за спину. - До тех пор, пока мы нужны ему, чтобы вновь подчинить себе Ад. А потом? - А потом всё, как нужно, сделаем мы, - тот, кто был самим Мефисто, должно быть, позволил себе усмешку. Хотя на том, что было у него вместо лица, эта гримаса могла означать что угодно. – Мы оба знаем нашего младшего брата. Пока он нуждается в нас. Однако, когда нужда в нас отпадёт… Гордыня не позволит ему встать рядом с нами. - Поэтому, мы должны... - Плоть этого смертного слишком сильна. Душа героя всё ещё привязана к ней. Она дала силы Диабло совершить то, что он совершил… - Значит, нужно избавить его от неё. - И разбить камень душ. - И разбить камень душ. Займись этим. Я открою для тебя портал. Демоны замолчали. В наступившей тишине можно было услышать, как потрескивают факелы на стенах. - Ты? - Останусь. По следам нашего брата идёт другой герой. Уже близко. Я дождусь его. - Тебе нужна новая плоть. - Плоть второго эмиссара. И душа. Сильная, сильнее, чем у Странника. Если завладеть… Может получиться. Тогда я избавлюсь от камня. - Едва ли, брат. Ни один смертный не способен на такое. На этот раз верховный демон молчал довольно долго. - Не способен, - наконец медленно, словно нехотя, пророкотал он. – И всё же. Он уже близко. Совсем близко. Тебе пора… Молиес покачал головой. Худые пальцы скрючились у впалой груди. - Я виноват, Тирэл. Я не смог сделать так, как ты приказывал! Я не смог войти в эти врата! Я… я видел, как Тал Раша покинул страшный зал. И как эмиссар Света нашёл дорогу к Повелителю Ненависти. Но их битва… их бой был так ужасен, что, не помня себя, я вновь бросился бежать, и очнулся лишь в лесу. Я… даже не помню, как попал туда. Прости… прости меня, Тирэл! Воспоминания, что столько долгое время клубились вокруг двух, сидящих в комнате, погасли. Гость склонился к тяжело дышащему старику, что еще несколько месяцев назад, до встречи со Странником, был полным сил молодым мужчиной. - Похоже, этот камень душ совсем тебя измотал. Голос звучал почти сочувственно. Молиес согласно закивал. - Да, это так, благословенный Тирэл. С тех пор, как я взял его в руки… Я не знаю покоя. Все мои прежние кошмары оказались ничем по сравнению с тем, что дарил проклятый камень. Я… я уже не знаю, где реальность, а где лишь тяжкий бред. Посмотри, что он сделал со мной! - Я избавлю тебя от кошмара, Молиес. Отдай мне камень. - Отдать… камень? - Да, Молиес. Отдай мне камень, и ты будешь прощён. Человек, что слезящимися глазами продолжал вглядываться в нависшую над ним фигуру, мелко затряс лысой головой. - Н-но… - Что? Что ты бормочешь, Молиес? - Но ведь камня у меня больше нет… - Нет? Как это – нет? У кого же он тогда? Старик сжался. - Он отнял его у меня. Отнял… - У тебя отняли камень? Кто? Молиес затрясся, мотая головой. - Кто отнял у тебя камень? – в тоне гостя послышались новые нотки. Узник удивлённо моргнул –кажущееся спокойствие словно отодвинулось, уступая место нетерпению и гневу. - Покажи мне, кто. Покажи мне, человек! - Н… не могу. Я… я не видел его лица. Знаю только, что он пришёл с неба… Я… я думал, он один из вас, эмиссаров. О, Тирэл, прости меня! Прости меня, Тирэл! Прости! - Покажи! Узник зажмурился. Теперь темная фигура посетителя почти внушала ему страх. - Не могу. Не помню. Уже ничего не помню… Гость вскочил. - Проклятье, человек! Это важно! Ты должен мне его показать! Кто мог его унести? И зачем? - Прости… Прости меня… - Я проделал весь этот путь к тебе не ради старых сказок. Мне нужен камень, - перестав мерять загаженный пол камеры шагами, гость вновь остановился над тем, что раньше было человеком. – Постарайся, Молиес. Вспомни. Это очень важно! Старик распахнул мутные глаза. С трудом поднимаясь из глубин его памяти, проявлялись новые клубы жидкого дыма. В нём, в обрамлении ядовитой зелени неведомого поля над молодым и смертельно напуганным Молиесом, наконец, поднялась и укрепилась новая высокая, худощавая фигура. Незнакомец из видений протягивал руку, как видно, за камнем, и рука его была словно бы подсвечена мертвенно-синим пламенем… - Он сказал… Я не помню, что он сказал. Но он знал, что камень у меня. Откуда-то он знал и… забрал его. Я… ничем не мог ему помешать. Я был бессилен. Прости меня, о, прости меня, Тирэл… Гость выпрямился. Молиес умолк, словно ему с ходу заткнули рот. Всем своим существом он внезапно ощутил чудовищную угрозу. - Смертный кусок мяса, - проговорил он, откидывая капюшон. – Тебя удостоили чести сохранить то, что должно было быть сохранено, а ты – ты потерял то, что не смел потерять! - Тирэл… - Я не Тирэл. Старик сощурился. Всхлипнув, он яростно затёр кулаком глаза и, приподнявшись и вытянув тощую шею, сощурился вновь, вглядываясь в полузатенённые черты. И вдруг слабо вскрикнул, в ужасе подавшись назад. Это лицо он бы узнал – узнал из тысячи и десятков тысяч лиц… - Т-т… ы…. Нет… Нет! Нет! Неееет! Тот, кто стоял над ним, ухмыльнулся. - Вижу, ты не забыл меня, Молиес. И я не забыл тебя. Что ж, пусть даже камень потерян, но когда-то ты подарил мне свободу – и ты не останешься без награды. Ну же, взгляни на меня. Не бойся. Вот твоя награда, держи! Молиес так и не успел разглядеть того, что мелькнуло между ним и освобожденным им из подземной тюрьмы великим магом Тал-Раша. Потому что миг спустя его мир взорвался жестокой кровавой болью и погас - навсегда.