Тропою верности и веры. Акт V.

Уже полдня вождь оставался на одной из башен, вглядываясь слезящимися от ветра глазами вдаль, туда, куда ушел его сын. Мысли, одна противоречивее другой, приходили в его голову, стесняя чувства и мешая мыслить здраво. Демоны продолжали стоять под самыми стенами, в стремлении помешать варварам защитить их святыню. Ларзук понимал, что если его сын потерпит поражение, жить этому миру осталось недолго. Но как ни старался он, думалось старому вождю вовсе не о судьбах мира. - Вождь! Беда, вождь! На главной площади! Беда! Ларзук вздрогнул, оборачиваясь к запыхавшемуся воину. Прошло больше месяца с тех пор, как он принял это бремя вместо тяжело раненого старейшины Куал-Кека, но обращение «вождь» по-прежнему заставало его врасплох. Ларзук был хорошим кузнецом и уважаемым в городе человеком. Всю жизнь ему приходилось работать с оружием и воевать в армиях юга. Но лишь великая необходимость заставила взять на себя ответственность за судьбы многих – слишком многих, если помнить о том, что Гаррогат держал собой путь к сердцу самого мира. - Беда, вождь! – лицо воина, чье имя Ларзук запамятовал, было белее мела. – На площади открылся портал! Такой же, какие открывают эти твари там! До сих пор Свет хранил нас, но стены города перестали быть укрытием! Ларзук поднял глаза на далекую площадь, чувствуя, как внутри все холодеет от страха. Даже с их места был виден страшный огонь адского портала, раскрывшегося в самом центре площади священного Гаррогата. Десятки воинов, не стоявшие сейчас на стенах, бежали к центру города, готовые к чему угодно… На миг старый кузнец бросил взгляд на укрепления и катапульты демонской армии, что по-прежнему копошилась под стеной. Чудовищные твари явно оживились, перетаскивая с места на место стремянки, тяжелые камни для метательных машин, готовя оружие и горючие смеси. Вне всяких сомнений, назревал новый приступ – и очень скоро. Зло дернув головой, Ларзук вытащил оружие из ножен, за много недель ставших уже привычной деталью одежды. - Что ж, началось, - с тяжелым спокойствием проговорил он, поднимая топор. – Идем на площадь. Что бы ни произошло, мы будем гнать их обратно до тех пор, пока в живых не останется никого из нас.