Bleeding Secrets

Дорожка из ценностей Орион/Гарретт

Вначале Гарретта премного удивило то, что на улице лежат драгоценности. Просто лежат. На пустой улице. Сложив руки на груди, вор проследил за тем, куда уходит импровизированная дорожка и, наклонившись, поднял с земли серебряный медальон. Ничего не произошло. Затем он взял в руки увесистые золочёные ножницы и, щёлкнув ими пару раз, убрал их за пояс. Его настойчиво куда-то звали и, привыкший ничему не доверять, Гарретт хотел уже было отправиться восвояси, но один факт того, что ничейные драгоценности просто так валяются на грязной земле его остановил. Чёрт. Он подбросил в руке подобранную с земли монетку. Ещё несколько шагов, и в его кармане оказались серьги, любезно оставленные на гнилой бочке чьей-то чрезмерно заботливой рукой. Такие фокусы даже Ловцу Воров не снились. Но ничего не происходило. Набрав добра по меньшей мере монет на пятьсот, не считая мелочёвки, Гарретт добрался до непримечательного домика в Стоунмаркете, где на пороге уютно расположился читающий книгу Орион, у ног которого лежала довольно ценная вещица. Подобную маску как раз искал Бассо для того, чтобы заказчик её выгоднее перепродал. - Меня ждёшь? - крутанув на пальце медальон, вор переступил с ноги на ногу и вскинул брови немного иронично. - Тебя... - коротко отозвался глава восстания и сделал приглашающий жест. - Всё для великого мастера-вора. Гарретт очень недоверчиво смерил взглядом оставшиеся пару шагов до маски и, указав на неё пальцем, вкрадчиво спросил: - Я это заберу? Орион с лукавой улыбкой пожал плечами. - Мне-то что. Она же не моя. Словно приближаясь к злой собаке, вор аккуратно подошёл ещё на шаг и, наклонившись, подобрал вожделенный трофей. Но подняться обратно ему не дали. Тяжёлая рука Озарённого, уверенного в своей абсолютной неприкосновенности и исключительности легла на плечо знаменитого грабителя. - Вот ты и стоишь передо мной на коленях, мастер-вор... - захлопнул книгу Орион. Но, не обратив на сей раздражающий факт никакого внимания, Гарретт лишь оглядел маску и проговорил: - Какая прелесть. Ведь ему нет дела до господ, если у них больше нечего красть.