Лазурный день, синяя ночь

Многочисленный тётушки преследовали новобрачных весь день, стуча деревянной обувью по плиточным полам, не давая им даже спокойно поздравить друг с друга с этим чудесным днём в их жизни. Не каждый день люди женятся. Иногда даже не два раза в жизни. На это все и надеялись, поэтому постоянно талдычили об этом, пытаясь как-то странно шутить в обратную сторону. Таким был этот день, как-то положено заполнять его подобными глупостями. Кэйканнэ мило улыбалась, а Дайки пытался не уснуть под нудные нотации и ценные указания на будущее. Девушка разделяла его настроение, но у неё было больше опыта в общении с этими свиристёлками в разноцветных кимоно. Поэтому она скромно слушала дальше, подпихнув под спину своего новоиспечённого мужа мягкую подушку. Откуда достала, осталось тайной. - Надо сфотографировать её с букетом! - заявила Умияма-сан, когда фотограф принялся делать серию снимков, где невеста вроде как одна должна присутствовать тоже, не только тётушки. Ему хотелось сделать побольше снимков этой интересной пары новобрачных, а особенно её женской части. И так, чтобы платье со всех сторон можно было рассматривать или показывать. Тем более, что девушка на удивление красивая. Такие снимки можно было бы продать и без громкого имени Акаши за бешеные деньги. Но это запрещено под страхом смерти, как обычно бывало с богатыми и знаменитыми. Эти люди шутить не будут. Такие уж они эти Акаши. Красивое семейство, а показывать нельзя. - Да, дайте ей букет. А то никто не поймёт, что у неё завёлся мужик! - поддержала свою сестру-близняшку Асахиру-сан, рассматривая ногти. Хороший цвет, как ни крути. И рисунок хорошо получился. - Асахиру-сан, я в свадебном платье, - девушка руками обвела себя в дорогостоящем наряде самого сногсшибательного вида, который только могли придумать дизайнеры своими абстрактными умами. - Тут и так ясно, что у меня кто-то есть. Муж, например, - напомнила скромно Кэйканнэ. - Ха! Я тоже могу тут платье напялить. Но мужа у меня уже нет! - парировала Шосетсу-сан, думая о том, что она бы и платье такое не надела. Кимоно наше всё! И точка! Нет, восклицательный знак и даже два! - Чего ты молчишь? Игнорируешь меня что ли? - подозревающий прищур добавил её лицу ещё несколько складок. - Нет, Шосетсу-сан, я молча соглашаюсь, - ответила невеста после небольшой паузы. - Ну и дура, - подала голос Кацоку-сан, любуясь прелестным цветом кимоно Шосетсу-сан. И снова у той было лучше. Что за напасть такая? Вечно откуда-то достаёт самое лучшее. И журавли сейчас в моде. Такой покрой хороший, и ладно, что всегда один и тот же. Хороший и всё тут. - Она не дура, она влюбилась, - заметила Нимотсукорэ-сан, прохаживаясь взад и вперёд в каком-то известном только ей нерпении. - Даже замуж решила вылезти. Будто гнал кто-то! - Вот я и говорю, что дура, - не унималась Кацоку-сан, не в силах смириться с тем, что её девочка уже стала достаточно взрослой для вступления в брак. Одно успокоение, жених спокойный и даже красавчик. Но племянник лучше! Сейджуро наше всё! Только дуры возносят ценность кимоно до небес. - Хуже женской логики, только женский юмор, - устало выговорила Киппумёру-сан, махая на фотографа веером. Мужчинка уже не выдерживал и сдавал позиции. Хорошо, что он был не один. - Интересно, а куда деваются шарики, которые улетели в небо? - малышка Йору прижалась к своей бабушке Йорухиру-сан, тоскливо глядя в темнеющее небо. Невесту ей потрогать не дали, шарик пришлось выпустить, а до торта ещё далеко. - Аоминэ-кун подарил такой красивый букет сестрице Кэйканнэ. А что дарят цветочки друг другу на свадьбу? Обрезанных по пояс людей? - продолжал ребёнок свою тираду «почемучек», пугая свою бабушку выбранным направлением для развития нехилых фантазий. - Бабушка? Скажи, на меня почти не обращают внимания сегодня. Почему? Может, мне надо открыть свою фирму или возглавить банк, чтобы обо мне все заговорили? А? Знаешь... - Нет, - быстро ответила на ещё не заданный вопрос Ягоимонику-сан. - Я тоже, - почему-то согласился ребёнок с тем, что чего-то не знает как и бабушка. - Можете начинать поиски справедливости и другой работы! - почти что кричала на фотографа Шосетсу-сан. Никто уже не понимал, что у них там произошло. Слово за слово, и пожилая женщина стала краснее своего наряда. - Но давайте попробуем найти общий язык, Шосетсу-доно, - взмолился мужчина. Ему не хотелось терять работу, а на справедливость мог уже и наплевать. Тут мало что докажешь. К тому же старушка выглядела угрожающе серьёзной. - Чтобы это сделать, надо поцеловаться взасос, - выдала Кацоку-сан. И это она ещё что-то там охала про то, что её маленькая девочка встала взрослой и набралась от кого-то этих пошлый идей выходить замуж. - Что вы такое говорите? - паниковал фотограф, воспринимая всё слишком серьёзно и близко к печени. - Идиот! Ты носишь очки потому что плохо видишь? Знаешь, чтобы носить очки надо быть ещё и умным! - давила на мужчину Умияма-сан. - Простите! Простите! - он хорошо выучил одно правило, так часто общаясь с богатыми старушками. Если что-то не так, надо падать на колени и извиняться до последнего вздоха. А в это время его ребята спокойно выполняют свою работу, за которую отваливают огромную кучу деньжищ. Поэтому извинения того стоят, как и выбор коричневых штанов, на которых не видно пятен. - Я ненавижу людей, у которых мои плохие фотографии! - начала переходить на личное Умияма-сан. С этим уже было сложнее справиться. Она была недовольна, как женщина, но судя по съеденном только что куску торта, ореховым печеньям, салату с крабами, миске суши и ещё что-то там, старушка должна быть удовлетворена как бегемот. - Брак, это когда одна сторона права, а вторая муж! Времена самураев уже прошли, мужчины сами как принцессы, - кажется, она ещё и выпила слишком много, раз приняла свою служанку за невесту. Уже даёт ей советы на будущее. - А официанты тут так себе, раз мою пятую точку рассматривают. Намекают, что я жирная? - вот её и понесло. Все бросились спасать буянившую тётушку, выпустив молодых из виду. Сейджуро практически выкрал жениха и невесту из-под носа гостей. Правда, они и сами очень хотели кем-нибудь «украсться». - Куда мы идём? - спрашивала Кэйканнэ который раз подряд. - Аники? Он не реагировал, сохраняя странное выражение лица. - Главное, чтобы там было тихо, - вздохнул Дайки, подхватывая свою жену на руки. В таком платье сильно быстро не походишь, а капитан не решил сбавить скорость. - Ну, почему бы не сходить, если тебя уже туда несут, - смирилась невеста. Молодые люди дошли до одного из перекрёстков между пышными зелёными аллеями липовых деревьев. Сакура росла на другой стороне дома рядом с павильоном, в котором была мягкая мебель и уютные столики для чаепития. Здесь же располагалась только остроконечная беседка с несколькими фонариками внутри. Сегодня сад озарился во всех своих уголках тысячами огоньков на случай, если гости захотят отыскать для себя укромный уютный уголок, немного отойдя от шумного веселья. Только на невесту с женихом это было не рассчитано. На деревянных лавочках уже сидела какая-то парочка. Они не напоминали влюблённых. Не только потому что они не держались за руки и не целовались. Эти люди скромно сидели рядом друг с другом на определённом расстоянии и напряжённо молчали, созерцая пол. Им не за что было переживать, потому что он был чист. Это заметил даже фотограф после нескольких демонстративных падений на колени перед грозными старушками. Сейджуро медленно поднялся по ступенькам и жестом руки пригласил за собой войти жениха и невесту, которые застыли в некой нерешительности. Не хотели никому мешать. И мучились желанием остаться наедине. При этом не ощущая того, что Акаши-старший им как-то в этом мешает. Дайки пересилил какие-то внезапные чувства внутри себя и внёс свою любимую под остроконечную крышу, увешанную талисманами и белыми фонариками. - Йо, - поздоровался он, помогая своей жене потвёрже стать на пол, а не на своё роскошное белое платье с немного отливающим сиреневым подолом. От мягкого света фонариков маленькие стразы радостно переглядывались друг с другом маленькими острыми бликами, что привлекало внимание. - Добрый вечер, - проговорила дружелюбно Кэйканнэ, смотря на гостей, которые ещё несколько дней назад написали, что не смогут приехать на их свадьбу из-за непредвиденных обстоятельств. Таких непредвиденных, что даже причину для них особо выдумать не смогли. - Так хорошо, что вам удалось приехать, - обрадовалась она. Но парочка не выглядела жизнерадостной даже в ответ на такое тёплое приветствие. Момои поздоровалась и поджала губы. Кагами так же буркнул что-то вроде приветствия и снова потупил глаза в пол. Ему легче было смотреть на тонкие щели между досками, или на носки своих огромных ботинок, но не безумно красивую женщину, которая принадлежала другому. Он не понимал, как его капитан может оставаться спокойным рядом с ней. Ведь он... Да, она может быть только его, только Дайки имеет право сказать, что она его. И разве можно за это продолжать его ненавидеть? - Ты рада, имоото? - спросил Сейджуро, поглядывая на свою сестру. - Конечно, аники, - она ласково улыбнулась, но не смогла обнять Сацуки, потому что это платье должны были держать двое, чтобы позволить ей свободно двигаться. Но Дайки и брат не собирались понимать её трудностей и помогать ей. Пришлось сильно жестикулировать свободной рукой, которую не держал Дайки. - Я очень рада, что вы сейчас с нами. Ведь это очень важно, делиться своей радостью с друзьями. - С друзьями? - проговорил тихо Тайга, поднимая глаза на Аоминэ. В его взгляд не было надежды, но какой-то блеск был очень заметен. Жених смотрел на своего товарища по команде умеренно ненавидящим взглядом. В сторону Сацуки он даже не взглянул. - У нас скоро начинается очередная серия игр. Мне, как вашему капитану, важно, чтобы вы уладили свои разногласия до начала, потому что я не намерен проигрывать. Мне уже не важно, что вы друг о друге думаете. Моя цель достигнута, - Акаши посмотрел на лазурные глаза своей имоото. Сегодня ни у кого нет возможности отказать кому-то в прощении. Разве не гениально? Пока Кэйканнэ рядом с Дайки, он будет себя сдерживать. Надо только начать, а потом они хотя бы перестанут пытаться друг друга убить. И будут играть, против кого-то другого, а не друг друга. Тем более, что эти двое, так неловко попавшиеся на крючок судьбы, оставленный им для них, уже давно искали повода успокоить свою совесть. Им бы решимость Куроко, который давно уладил все остатки разногласий. - Да, - проговорила внезапно Момои, чувствуя давлении ситуации, подстроенной разноглазым капитаном баскетбольной команды. - Я хотела извиниться перед тобой и Кэйканнэ-сан, Дай-чан. Конечно, Акаши, которая сегодня стала Аоминэ, хотелось узнать причины для извинений. Точнее, хотелось задать один лёгкий вопрос: «О чём ты?». Но она давно уже поняла, что именно произошло, пусть и без множества подробностей. У неё не было привычки злиться после того, как всё уже наладилось. Девушка не знала, раскаются ли эти люди когда-нибудь. Ей было просто всё равно, что являлось нормальной чертой характера для всех носителей крови семейства Акаши. Что-то скребло на душе иногда, когда Кэйканнэ понимала, что Дайки не может спокойно вспоминать об этих людях, хотя бы без такой злости. Но просить его простить их, пока что было неуместно, потому что у него не было сил это сделать. Оставалось только ждать. Любой исход был бы хорош, прости он их, или забудь он их. Главное, чтобы ему было хорошо, чтобы успокоил эти разрушительные силы в себе. Любимый пока что не жаловался. И то, что от неё не ускользнёт ничего, это ему давно стало понятно. Поэтому только благодарил за это терпение. Но у Сейджуро на это были другие соображения. Эти двое громил, супер-звёзд должны побеждать вместе, а не вымещать друг на друге свою злобу и ненависть, используя любой повод для этого. Эти соревнования будут тяжёлыми. Очень тяжёлыми, потому что соперники невероятно сильны. Так что допускать какие-либо ослабления в команде просто неприемлемо. Они должны побеждать. Они это умеют. Им это необходимо, как и ему. - Простите меня, - Сацуки поднялась со своего места и внимательно посмотрела на своего друга детства. - Я тоже хочу извиниться за свою слепоту и за то, что вы пострадали от этого, - Тайга так же встал. - Хорошо, - Аоминэ смотрел на них со своей обыкновенной высокомерностью. Его губы тронула улыбка, которую он обычно демонстрировал своим соперникам, чтобы те не сомневались в его решимости и в том, что он уже победил. - Всё равно никто уже ничего не сможет с этим сделать. - Да, Дай-чан. Не стоило пытаться, - согласилась внезапно Сацуки, понимая, что точно никогда не станет разворачивать какую-либо деятельность в попытках увести женатого мужчину из семьи. Его страдания ей ничего не дали. И не хотелось больше приносить кому-то горе. Она же не ведьма какая-то. Тем более, что всё возвращается. Это девушка ощутила особенно сильно после того, как от неё отвернулись её друзья. Айда уже простила. Но всё равно как-то тяжело на сердце. Так тяжело, что хочется упасть под грузом этих чувств на землю и заколотить по ней руками, вымаливая прощения у всех на свете. Но даже если они простят, останется один, который промолчал. И только его одобрительный кивок мог бы снять это ужасное проклятье, которое просто давит тонной гадкой жидкости на усталое тело. - Не знаю, как ты смотришь на это, Аоминэ-сан, - обратился Тайга к Кэйканнэ. - Я могу назвать тысячи недостатков твоего мужа. Но, наверное, ни один из них не огорчит тебя когда-либо. Я не знал, что… в общем... я не умею что-то долго говорить. Я просто хочу, чтобы вы простили меня. Да... особенно ты. Кагами протянул руку Дайки. Тот, немного помедлив, потряс её в коротком пожатии. - Но я всё равно забью в этом сезоне больше, чем ты, - заявил баскетболист с красными волосами, который только что извинялся. - Это мы ещё посмотрим, - синеглазый хотел сказать, что раздавит там кого-то, но во время вспомнил, что давить надо будет соперников. - Главное, чтобы вы выиграли, - небрежно бросил Сейджуро, быстро отпихивая кусок подола платья своей сестры с дороги Сацуки, которая уже кинулась обнимать невесту, не видя того, что лежит перед её ногами. - Вы прекрасная пара, Аоминэ-сан, - проговорила девушка, держа Кэйканнэ за руку в кружевной перчатке. - Я так виновата. Даже не знаю, как я могла желать это разрушить, - из её глаз хлынули слёзы. Откровения сжимали сердце, волна облегчения выливалась из глаз. Куроко быстро достал платок и протянул его Момои. - Давайте не будем об этом больше говорить, - подал голос Тэцуя. - Куроко-кун? Откуда ты здесь? - спохватились новобрачные. - Я здесь был с самого начала, - заметил парень. Вдалеке раздались голоса раздосадованных тётушек. И судя по их воплям, где-то рядом разыгрывалась настоящая драма, словно кто-то помер. Явно не фотограф. - Они что? Уже детей пошли строгать? - Кацоку-сан была бесподобна в способе выражения своих мыслей. Всегда самый короткий путь. - Неужто просто так? В кустах! - Давайте от них сбежим, - почти взмолилась Кэйканнэ. Дайки тут же подхватил её на руки и почему-то посмотрел на Сейджуро, который тут же почувствовал, как муж его имоото плотно сидит на его шее и болтает ногами. Вертит прям, как ему вздумается, негодяй такой. - Идите уже, мы их задержим, - вздохнул парень с разными глазами. - Но через час я на вас лично их натравлю, если вы не вернётесь, - не забыл парень пригрозить молодожёнам, чтобы помнили о его власти и всём таком. - Аоминэ-сан ждёт ребёнка? - скромно спросил Тэцуя, когда молодая парочка удалилась куда подальше. - Аре? ЧО? - удивились Момои и Кагами. - А ты наблюдательный, Куроко-кун, - проговорил Акаши медленно. Ему не хотелось поднимать эту тему. Тётушки как всегда во время обеда спорили о том, как воспитывать ребёнка правильным образом с чувствами долга и расстановки. Сам ребёнок спокойно сидел за столиком и медленно просматривал картинки в каком-то журнале. Всего два с половиной года, а уже такой любознательный. - Ты же не умеешь читать, Кацу, - обратилась к нему одна из тётушек, которой стало как-то скучно в кругу старых кошёлок. - Асахиру-сан, я умею читать, - настоял ребёнок на том, что он способный и очень развитый. - Тогда, что тут написано? - её накрашенный огромный ноготь ткнул в какое-то яркое слово на странице глянцевого журнала. - Ты же и так знаешь, - он посмотрел на неё невинными глазами. - Что написано, то написано. - Здесь стоит «ба-зы-ы данны-ых», - прочитала по слогам в неверной расстановке женщина, водя пальцем по значкам. - Что за ерунда какая-то? Пф, это сказка новая что ли? - Вот и я говорю, что базы данных, - отмахнулся ребёнок, опуская темы про сказки. Не время ещё, спать не пора, а она уже напоминает всякими хитрыми способами и намёками через невинные произведения художественной литературы. Подсовывает тут под видом невинного развлечения дневной сон. Не дураки, проходили уже! - Но я же сама прочитала тебе! - не унималась Асахиру-сан, хмурясь всеми морщинками на старческом лице. От этого она начинала выглядеть милее. - А я не просил вперёд меня читать, - малыш уткнулся снова в текст. - Я прочитал раньше тебя, но сказать не успел. Это всё языковой барьер. - Ммм, - задумалась тётушка. Но потом решила, что подловить его трудно, сколько бы не пыталась, ничего не получалось. Он и правда говорит редко на японском, может быть правдой про этот барьер. - Кацу слишком быстро развивается, - проговорила Умияма-сан, стуча по тарелке ногтями. - Этот ребёнок был чересчур развит. Как так случилось, что он уже умеет читать? - она по какой-то причине приняла обстоятельства за чистую «монету». - Совсем как его дядя и мама. Те тоже рано начали. В итоге ничего не умеют по дому. Мы должны его ещё чего-нибудь научить. Надо, чтобы он был ещё и хозяйственным. - Хозяйственным пусть будет мыло, - отрезала Киппумёру-сан, продолжая медленно что-то пережёвывать какое-то большое количество раз, известное только ей. Малыш потеребил свои синие волосы и огляделся по сторонам. Он не хотел это есть. Опять что-то зелёное ему в тарелку положили. Ну и что, что это папа ест и дядя? Мама тоже вроде такое ела. Но выделываться не перед кем. Папа и дядя уехали на тренировку, а мама уехала рожать. Неужели так срочно надо было это делать? Могла бы и до вечера потерпеть, пока папа и дядя вернутся. А потом бы всем вместе уже начали рожать. Но сначала бы поели эту зелёную гадость. У всех столько дел, столько дел. Прям дышать нечем. Скучно даже. - Ба, дай конфету! - начал клянчить сладости Кацу, понимая, что раз мама не тут, то можно начинать давить всем на жалость. - Попа слипнется, - быстро ответила Кацоку-сан, проверяя то, что цветастая ваза со сладким стоит далеко от ребёнка. Надо быть сильной. Как Кэйканнэ удаётся противостоять этому жалостному взгляду? Она даже умудряется его спать в обед укладывать. Это под силу только нескольким людям: самой Кэйканнэ, Дайки, Сейджуро и дедушке. Остальные просто одноклеточные инфузории туфельки в этом деле. То бишь пользы вообще никакой. - А я её в рот положу, - Кацу не собирался так просто сдаваться. - Эффект достигнет попы. Не переживай, - заверила его Кацоку-сан. - Вот вырастут кишки, и тогда дам, - на какую-то странную тему начала переходить дама с золотой трубкой, которая не испускала седых клубов дыма, потому что рядом с Кацу курить было запрещено под страхом мучений в аду. Сейджуро ещё тот демон, а муж его сестры и подавно. Огненный и водный. Вот и будут ей по очереди пятки жарить и голову топить. И откуда такие фантазии? Ну да, страшные люди рядом, демоны! И этот маленький... - Если не дашь, то я повешусь на туалетной бумаге, - начал свой откровенный шантаж малыш с синими волосами. - Ты пожалеешь об этом, - машинально ответила Кацоку-сан, витая в рассуждениях на какие-то странные темы про мир иной. - Ты хотела сказать, что я пожирею от этого, ба? - он же всё ещё находился мыслями в теме про сладости, а не самоубийства. Шосетсу-сан громко чихнула из-за услышанного, не рассчитав того, что у неё был полный рот какого-то супа. - Круто, ба, - одобрил Кацу, рассматривая дорогущие испорченные обои из плотного синего шёлка с золотой тесьмой. Цвет супа им не подходил. Инцидент попытались как-то замять, заставив прислугу оттирать стены. - Что ты делаешь, Кацу? - позже поинтересовалась Умияма-сан, закуривая трубку. Она плохо училась на ошибках, забывая о том, что даже от скуки этого маленького дьяволёнка лучше не трогать. - Смотрю научный журнал. В жизни всё надо попробовать, - серьёзно ответил ребёнок своей бабушке, поправляя на себе кофточку с зайчиками. - Что? - не поняла женщина, странно скривившись. - И шахматы, и ядерную физику, - продолжил свои мысли Кацу, не обращая внимание на замешательство тётушки. А вообще, бабушки. Они все были ему бабушками. Трудным оказалось объяснить хитрости родственных связей пожилым дамам и маленькому мальчику, поэтому оставили так, как есть. И шумным старушкам было приятно, пока не заставляли за ним присматривать. - Я не понимаю этого ребёнка. Я пошла спать! - Нимотсукорэ-сан как всегда ходила взад и вперёд, показывая всем своё напряжение. Из больницы ещё не звонили. И пока мать этого маленького демона там, им придётся быть с ним. Лучше бы он баловался и бил окна. Но так просто с ним ещё никогда не было. - Ну, да. Если чего-то не понимаешь, то иди спать. Так сказал Мурасакибара-сан вчера моему папе, - поделился воспоминаниями малыш. - Так, всё. Я передумала, - женщина плюхнулась на диван. - Почему конфеты на палочках так запаковывают? - Асахиру-сан пыталась открыть ребёнку выпрошенную с помощью шантажа и угроз конфету. Но не получалось. - На супер-клей что ли обёртку клеят? - Покажи мне, - попросила её Йорухиру-сан. У неё вроде как был уже опыт в общении с детьми. Малышка Йору давно уже научила её открывать конфеты, так думала Йорухиру-сан. Но сегодня конфета доказывала ей обратное. И что за день такой? - Дай мне уже что-нибудь, - попросил настойчиво Кацу одну из своих бабушек, протягивая розовую ладошку с крохотными пальчиками. - У меня что по-твоему? Завод, который выпускает «что-нибудь»? Скажи уже конкретно, что ты хочешь, - потребовала Шосетсу-сан, набравшись решимости быть стойкой перед этим милым созданием. - В прошлый раз ты дала мне шоколадку, - напомнил малыш, вызывающе смотря на женщину. - Я думал, что это было её название. У тётушек начинали дёргаться глаза и болеть головы. Но предложение поиграть в доктора не прошло общее голосование. Всем хотелось ещё немного пожить. - А давайте поиграем в догонялки? - внезапно придумала Асахиру-сан. - А Кацу будет нас догонять. - Хорошо, - как-то слишком просто согласился мальчик в манере своего дяди Сейджуро. - Бегите... жертвы мои, - добавил он тише. Старушки и не очень старушки разбежались по саду, думая, что смогут хоть как-то развлечь ребёнка, правда бегать надо медленно, чтобы он догнал. Даже их возраст всё ещё позволяет им быть быстрыми и ловкими, как дряхлые ламы. Но ребёнок не собирался прибавлять в скорости, не смотря на такие уступки. - Кацу, малыш, ты должен бежать за нами, - напомнила ему Шосетсу-сан осторожно. - Во всех страшных фильмах жертвы бегают быстро-быстро, а убийца идёт медленно-медленно и всё равно догоняет, - возразил мальчик, огибая дерево. - Мне надоело. Я хочу к маме. Он демонстративно встал посреди полянки и надул розовые сладенькие щёчки. Начался приступ всеобщего умиления и попыток утешить маленького монстра. - Кацу, мама в больнице. К ней нельзя, - напомнила ему Асахиру-сан. - Кацу, золотцо, не упирайся, - начали его уговаривать тётушки. - Кацу, лапушка, потерпи немного. - Кацу, сладенький, подождём ещё чуть-чуть. - Мало, - заявил уверенно ребёнок, помогая им всем двигаться в верном направлении. Надо же их учить растить внуков. Пусть тренируются, главное щёки побольше надувать! - Кацу, зайчик, не упрямься, - сыпались ласковости со всех сторон. - Стадо зайцев, - раздался грубоватый голос отца маленького вундеркинда. - Собирайся, к маме поедем. - Вот, а вы мне что? Нельзя-нельзя, - он показал язык, забираясь к Дайки на руки. - Не показывай язык. Это не выглядит умно, - Сейджуро внимательно посмотрел на глаза своего племянника. В таком возрасте, а уже разных цветов. Синий и голубой. Что за шутки природы? Но глаза поразительно красивые. Опередил синий бог студёных морей красного дьявола, сохранил гармонию. Что за глупые легенды в этом роду? И сколько ещё они будут повторяться ему в наказание? - Как хорошо, что они его забрали. Теперь можно и поспать, - радостно заметил кто-то. - Да, надо поспать. А то они скоро ещё одного привезут. - Одну, - поправил Сейджуро, оборачиваясь на говорящих. - Девочка! Боги нас услышали. Это будет тихая и спокойная девочка! Как же жестоко ошибались эти женщины. - Почему же ты остался в стороне, Акаши-кун? - О чём ты? - спросил он своё второе я. - Мы оба знаем о том... - Молчи, - приказал он резко. Но голос не утихал в его голове. - Если бы ты позволил мне приблизиться к ней, то эти дети... - Я сказал тебе уже, чтобы ты заткнулся? Пугай моих врагов, моих соперников, родных, близких. Но... - Не напоминай, - голос налился какой-то горечью. - Ты хочешь, чтобы я сдох от этих чувств? - Нет. Научись просто смотреть на неё иначе. В качестве раскаяния за всё, что ты когда-то натворил, - Сейджуро посмотрел в окно, через которое была видна большая часть сада с фруктовыми деревьями. Его имоото сидела на траве и смеялась, наблюдая игру между своими детьми и их отцом. - А я думал, что ты не веришь в легенды, - задумчиво произнёс голос в его голове, словно увлёкся картиной перед разноцветными глазами своего хозяина. - Не верю. И тебе не советую. Она всегда была только его. Сначала лазурный день, а с ним синяя ночь. - Мне не видно этого. Ничего не видно. Кроме огня. Моего огня. - Заткнись уже и люби её молча. - Как это делаешь ты...