Северная башня.

В библиотеке пахнет древними книгами. Такой родной запах, памятный еще по долгим вечерам в хогвартском книгохранилище. Гермиона опускается в большое кресло, обтянутое изумрудной кожей, и замирает. Слышно, как мерно тикают старинные напольные часы. Грейнджер ждет, напряженная как струна. Встречи с профессором Снеггом все равно не избежать, но Гермиона не думала, что это случится так скоро. Она еще не готова посмотреть ему в глаза. Никто не знает, на какой именно стороне мрачный зельевар, но Дамблдор верил ему безоговорочно. Минуты тянутся как вечности. «Тик-так, тик-так, тик-так» ‒ не умолкают старинные часы, может быть, недовольные, что их дремоту потревожило присутствие грязнокровки. Наконец, дверь отворяется. Петли не скрипят, но легкий стук разносится по погруженной в безмолвие библиотеке, как раскат грома. Гермиона сжимается, готовая ко всему. Взгляд черных глаз Северуса Снегга пронзает ее холодом Северного полюса. ‒ Итак, мисс Грейнджер, чем вы объясните нашу встречу в столь необычном месте? ‒ Губы профессора искривляются в язвительной усмешке. ‒ Вы сами все понимаете, профессор. ‒ Ответ звучит неожиданно резко, что заставляет Гермиону сжаться еще сильнее, а Снегга недовольно нахмуриться. ‒ Покажите левую руку, ‒ жестко командует профессор. Гермиона протягивает ему левую ладонь, прекрасно понимая, что преподавателю нужно совсем не это. ‒ Не стройте из себя дурочку, мисс Грейнджер, вы прекрасно поняли, о чем я. ‒ Голос профессора Снегга режет больнее стали. ‒ Вы знаете, что увидите там, профессор, ‒ отвечает Гермиона и закатывает левый рукав. На бледной коже, лишенной загара этим летом, чернеет череп с выползающей изо рта змеей. Грейнджер понимает, что сейчас судьба ее зависит от воли профессора Снегга. Все знают, что он бывает у Волан-де-Морта, поэтому разоблачение ее ничем лично ему не выйдет. Да, он убил Дамблдора, но Гермиона не верит, что зельевар не сохранил старых связей. Если он захочет раскрыть Грейнджер остаткам Ордена Феникса, ему не составит труда это сделать. ‒ Вы все-таки это сделали, ‒ неожиданно спокойно констатирует профессор Снегг и опускается в кресло рядом с Гермионой. ‒ Вы этого ожидали? ‒ Гермиона не может скрыть удивления в голосе. ‒ Разумеется, ожидал! Я знал о ваших отношениях с мистером Малфоем, знаю вас и ваше хваленое гриффиндорское благородство. Разумеется, я догадывался, что вам не хватит ума не соваться в то, во что вас не просят, и вы броситесь спасать мистера Малфоя, губя всех своей неопытностью. ‒ Губя? ‒ Именно, мисс Грейнджер. Темного Лорда не остановит ваше заступничество за мистера Малфоя, он сделает так, как считает нужным, вы теперь все равно у него на крючке. А от вас будут требовать сведений, которые вы не умеете передавать, не вредя. ‒ А вы умеете? ‒ выплевывает Гермиона. Сердце сжимает холодная рука страха. Она ведь, правда, совсем ничего в этом не понимает, а ходит по слишком тонкой грани, чтобы не оступиться. Возможность погубить всех слишком вероятна, слишком легко исполнима. ‒ Я много лет этим занимаюсь, ‒ просто отвечает профессор Снегг. ‒ Вы убили профессора Дамблдора! ‒ выбрасывает в неравную игру свой последний аргумент Гермиона. ‒ Да, я убил его, ‒ спокойно отвечает зельевар. ‒ По его просьбе. Профессор Дамблдор был тяжело ранен заклятием кольца, он не протянул бы долго, а так мы спасли душу юного Малфоя, спасли ее для вас. ‒ Хотите сказать, что профессор Дамблдор просил вас убить его? Это же абсурд. ‒ Это ‒ правда, рассудите сами, включите свои хваленые мозги, ‒ резко бросает профессор Снегг. Версия кажется абсурдной, но вполне реальной. Пожертвовать собой ради учеников как раз в духе профессора Дамблдора. Гермиона знает это. Она не хочет верить Снеггу, но невольно верит. ‒ Что мне делать? ‒ тихо спрашивает она, опуская голову, чтобы не смотреть в холодные глаза профессора. ‒ Расхлебывать ту кашу, которую вы заварили, ‒ безжалостно отвечает новый директор Хогвартса. ‒ Учитесь выживать в том положении, которое сами для себя создали. ‒ Я постараюсь, профессор. ‒ А у вас нет выбора.