Северная башня.

Сегодня нет последнего урока, и Гермиона на негнущихся ногах идет к горгулье, скрывающей вход в директорский кабинет. Под глазами у нее залегли тени от бессонных ночей и усталости. Но она должна спросить, в этом Пэнси права. ‒ Долг, ‒ твердо произносит Грейнджер. И статуя отпрыгивает, открывая винтовую лестницу. Значит, профессор Снегг на месте, отступать некуда. Каждая ступенька дается с мучительным трудом. Слишком страшно заглянуть в темные глаза директора, которые понимают слишком много. Что он скажет? Снегг вряд ли это одобрит. ‒ Мисс Грейнджер, ‒ хозяин кабинета не удивлен, что видит Гермиону на своем пороге. ‒ Проходите. ‒ Подобие улыбки трогает кончики его тонких губ. ‒ Налить вам чаю? ‒ Спасибо, профессор. ‒ Гермиона вспоминает их посиделки здесь на каникулах. Чай и глинтвейн, разговоры по душам и многозначительное молчание, неловкие касания и избегания взгляда – этот кабинет помнит много. Снегг взмахивает палочкой, и на столике у камина появляются серебряный поднос, две фарфоровые чашки и маленький пузатый чайничек, из его носика поднимается пар. Все это выглядит так знакомо. ‒ Замечательные морозы балуют нас в этом году. Прямо настоящая зима, ‒ говорит директор, перебираясь из-за стола в кресло у камина. Гермиона садится напротив, на самый краешек сидения. Ей неуютно здесь перед тем разговором, который она хочет завести. Рядом с профессором Снеггом она понимает, что он никогда не одобрит. И все-таки... ‒ Я хотела поговорить с вами, профессор. ‒ Да? ‒ Он напрягается. Рука, держащая чайник, чуть вздрагивает. Раньше Гермиона никогда бы этого не заметила, но теперь она знает его значительно лучше. Глубже зельевара понял, наверное, только профессор Дамблдор. ‒ Я хочу участвовать в рейдах Пожирателей Смерти, чтоб получить одобрение Того-Кого-Нельзя-Называть и снова видеть Драко, ‒ на одном дыхании выпаливает Грейнджер. Она даже боится поднять глаза на директора. Воцаряется тишина. Неприятная, вязкая, физически осязаемая. Ее нарушает тихий вздох Северуса Снегга. Гермиона сжимается в комок. Страшно. ‒ Я бы очень хотел уберечь вас от этого, мисс Грейнджер. Это может сломать вас. ‒ Я уже сломана, профессор, ‒ горько, но осторожно отвечает она. Ей кажется, что сейчас лучше быть полностью откровенной. ‒ Мои идеалы, мои жизненные ориентиры разрушены. У меня остался только Драко, и ради него я пойду до конца. ‒ Не говорите так, вы вовсе не сломаны еще, вы живете и действуете, пусть ради мистера Малфоя, но и это стимул. Вы еще верите и надеетесь на лучшее. ‒ Возможно, но я должна быть рядом с Драко, иначе все совершенные предательства были напрасны. ‒ Значит, так и сделайте. Вот только не надейтесь на быстрый результат. Темный Лорд следит за каждым. Он поймет, если все это – лишь фарс, спектакль. Он должен поверить в искренность вашей верности. ‒ Я понимаю. ‒ Значит, вы готовы убивать невинных людей? ‒ К этому нельзя быть готовой. И я постараюсь не убивать. Я сделаю все, что в моих силах. ‒ Тогда этого будет мало. Темный Лорд хочет бездушных, бесчувственных, бессердечных и беззаветно преданных слуг. Вы такой стать не сможете. Гермиона поднимает глаза на директора, впервые с начала этого тяжелого разговора. Он смотрит на нее с состраданием. Понимает? Может ли он понять? ‒ Что мне делать, профессор? ‒ Гермиона чувствует, что в горле застрял колючий комок слез. ‒ Я не знаю. Вы не на той стороне сейчас, но не можете ее покинуть. ‒ Я должна быть рядом с Гарри и Роном, должна помогать им. ‒ Слова вырываются со всхлипом. ‒ Но не могу! Драко! Мой Драко! Я не могу его оставить! Это слишком сложно! По щекам катятся слезы, но Гермиона их не вытирает. Какой смысл? Ей давно все равно, ее жизнь кончена, загублена этой жестокой несправедливой войной. ‒ Тшшш. ‒ Грейнджер сама не понимает, как оказывается в крепких теплых объятиях профессора Снегга. От него пахнет чаем, тканью жакета и чем-то еще, необъяснимым, принадлежащим только ему. Гермиона утыкается лицом в твердую грудь и замирает. Хочется, чтоб черная мантия директора, похожая на крылья летучей мыши, укрыла от всех бед. Но этого не будет. ‒ Маленькая девочка, бедная маленькая девочка... Жизнь так жестока. Она не должна ломать такие нежные создания, тем более так рано... Он гладит ее по спутанным кудрям, по худой спине, и от этого становится немного легче. Гермиона даже чувствует его поцелуй в макушку, легкий, но полный нежности, незаметной ранее в этом сухом и угрюмом человеке. Куда все это пряталось? Почему он не всегда такой? ‒ Помогите мне, я совсем запуталась, ‒ шепчет Гермиона в ткань жакета. ‒ Я бы хотел сказать вам, что все наладится, но никто не может этого обещать. Надо просто жить и ждать. Все решится, рано или поздно. ‒ Я должна помочь Драко! ‒ Вы должны выжить среди всего этого. ‒ Это не так важно. Моя жизнь уже ничего не стоит. ‒ Это совсем не так. Она стоит очень много и в первую очередь лично для вас. Гермиона молчит. Она не знает, что ей говорить или делать. Профессор Снегг кругом прав. А перед ним всего лишь запутавшийся ребенок. ‒ Обратитесь к Темному Лорду, выскажите свое желание что-то делать, он сам найдет вам задание, ‒ вздыхает директор. Гермиона понимает, что все это ему очень не по душе. Она поднимает заплаканное лицо. Глаза Северуса Снегга тоже влажные. ‒ Спасибо вам за все, профессор, я не знаю, что бы я делала без вас. В ответ он просто протягивает ей носовой платок.