Северная башня.

Битва идет полным ходом. Пожирателей Смерти слишком много. А верных Гарри школьников, преподавателей и остатков Ордена Феникса слишком мало. Надежда тает. С каждым часом ее становится все меньше и меньше. Гермиона старается не убивать никого. Неизвестно, где Драко. Если она нападет на кого-то из Пожирателей Смерти, за это могут расплатиться с ним. Но и нападать на своих, тех, кто ценой жизни защищает дело Гарри, Гермиона не может. Хотя она в Хогвартсе в большей безопасности, чем кто бы то ни было другой, ведь обе стороны считают ее своей. Как-то неожиданно для самой себя Грейнджер оказывается у винтовой лестницы, ведущей на Северную башню. Такие знакомые ступени, по которым она не раз бегала на свидание к Драко на шестом курсе. ‒ Что ты здесь делаешь? ‒ Из-за угла выскакивает Руквуд. ‒ Ты должна сражаться, а ты прячешься, как крыса! А ну, бегом вниз! Гермиона замирает. Руки влажные от пота, колени дрожат. Слишком свежи еще воспоминания о несостоявшемся насилии. ‒ Остолбеней! ‒ Руквуд с грохотом падает на плиты. За его спиной стоит с поднятой волшебной палочкой Рон Уизли. ‒ Так значит, это правда? ‒ Лицо спасителя краснеет от гнева. Гермиона пятится от него по винтовой лестнице наверх. Рон идет следом за ней. ‒ О чем ты? ‒ Грейнджер тянет время. И вот они одни на вершине Северной башни. Здесь никого нет, а значит, она сможет говорить со старым другом вполне откровенно. ‒ О том, что ты предала нас! После того, как ты пропала, Гарри рассказал мне, что ты якшалась с Малфоем. С Пожирателем Смерти, который чуть не убил Кэти, меня и Дамблдора! Я не хотел верить, думал, что Гарри ошибся, что кто угодно, но только не ты. ‒ Да, Рон, я люблю Драко. Пойми, у него не было выбора! Он не хотел убивать ни тебя, ни Кэти. Волан-де-Морт грозил убить его и его родителей, если б он не выполнил приказ. ‒ Я бы лучше умер! И ты знаешь это! Мне плевать, что этот трус ползал на брюхе перед Волан-де-Мортом, а потом плел тебе про то, что у него не было выбора. Это наглая ложь, Гермиона, и ты это знаешь. Всегда есть выбор! И у тебя, когда ты предавала нас, своих друзей, тоже был выбор. ‒ Да. ‒ Из Гермионы словно разом выкачали весь воздух. Она прислоняется спиной к парапету Северной башни. Ей не удастся убедить Рона, он просто не хочет ей верить, не хочет слышать никаких оправданий. Да и могут ли быть оправдания ее поступку? Грейнджер сама столько раз корила себя за предательство, что теперь просто не может осуждать Рона за те же мысли. Уизли замирает от ее «да». Он не ожидал, что она так легко сдастся. ‒ У меня был выбор. Но я выбрала Драко, потому что люблю его, потому что ему некому было помочь. Вас много, есть Гарри, ты, Джинни, Невилл, Полумна... У тебя большая, дружная семья, которая всегда поддержит. Есть Люпин и Тонкс. Есть Кингсли. Вас много, и вы едины. А у Драко есть только родители, которые струсят защитить его перед Волан-де-Мортом. Он был совсем один, узник в подземелье собственного дома! Да, Рон, у меня был выбор. И я выбрала помочь ему. ‒ И как же ты помогла? ‒ Уизли презрительно скривил губы. ‒ Сбежала от нас в Хогвартс и бегала за убийцей Снеггом как комнатная собачка? ‒ Снегг убил Дамблдора по его собственному приказу. Проклятие кольца Мраксов все равно скоро убило бы его. Рон не верит, лишь поводит плечами, показывая, что все ее слова для него пустой звук. Гермиона поднимает голову и встречается взглядом с уже бывшим другом. И тут она все понимает. Ревность. Джинни была права, Рон не просто так расстался с Лавандой, он любил Грейнджер, но никогда не получал взаимности. И теперь то, что она выбрала Драко, а не его, жжет каленым железом. Гермиона делает шаг к Рону, желая обнять его, утешить, успокоить. Но тот вскидывает волшебную палочку и направляет в грудь Грейнджер. Нет, ее утешение больше не нужно, оно ничего не изменит. «Он же может меня убить, как предательницу!» - понимает Гермиона, и от этого становится легче. Пусть убьет, и Драко не потребуется ее прощать. ‒ Ну что же ты! Воспользуйся палочкой! ‒ выкрикивает она. ‒ Хочешь убить? Убей! Потому что я предала тебя и служила ему! Гермиона с остервенением дергает рукав кофты вверх. На левом предплечье чернеет уродливая метка ее хозяина. Страшный, нечеловеческий вопль вырывается из груди Рона. Он не может поверить своим глазам, не хочет им верить. Ведь одно дело ‒ думать, что подруга и любимая просто трусливо поджала хвост и спряталась в Хогвартсе под защитой убийцы, хотя и этого уже немало, но совсем другое ‒ знать, что она вступила в ряды главных врагов. Этого Рон просто не может простить. И одновременно палочка дрожит в его руке. ‒ Авада Кедавра... Но даже искры зеленого огня не срывается с кончика палочки. В сердце Уизли недостаточно ненависти для этого страшного проклятия. ‒ Ну же! Сосредоточься, вспомни, что я предала тебя, и Гарри, и Дамблдора! В этот момент Гермиона жаждет смерти, которая избавит ее от всех проблем, от мук жизни в изгнании, ненавидимой всеми. Пусть Рон произнесет заклинание и прекратит ее мучения. Так ведь всем будет проще. ‒ Я не могу! ‒ Рон опускает палочку. По щекам катятся слезы. Он ведь еще мальчишка, никто не готовил его к такому испытанию. ‒ А как же предательство? Рон сжимает зубы и вновь вскидывает палочку. И в этот момент... ‒ Остолбеней! Уизли мешком падает на каменные плиты пола. На площадку Северной башни поднимается Драко Малфой. И бежать некуда... И врать нечего, потому что черную метку она уже обнажила сама и теперь ее не скрыть.