Северная башня.

После разговора с Гарри на Астрономической башне Гермиона пошла к себе в спальню. Она надеялась забыться сном и ни о чем не думать. В слишком сложный клубок все сплелось. Тело ныло от усталости, но сна не было ни в одном глазу. Перед внутренним взором стояли убегающий Снегг, Малфой в его руках и его взгляд, который словно просил прощения и показывал, как страшно ему на самом деле от всего происходящего. Что теперь будет? Стук в стекло отвлек Гермиону. Она села на кровати и открыла раму. На подоконник уселась аккуратная сипуха с огромными янтарными глазами. Грейнджер могла поклясться, что раньше эту сову не видела. Но к лапке было привязано письмо, и птица серьезно смотрела на Грейнджер, чуть склонив голову. Маловероятно, что она ошиблась. Гермиона отвязала послание. На пергаменте было выведено торопливым и довольно неаккуратным, прыгающим почерком: «Гермиона, У меня нет времени на вежливые обороты, но, думаю, тебе они и не нужны. Перейду к делу. Темный Лорд очень разгневан, что Драко не выполнил его приказ, а Снегг лишил его такой возможности. Он просто рвал и метал. В итоге всем досталось, особенно мистеру и миссис Малфой. Однако вышло так, что Снегг сумел отговориться, проявил себя верным слугой, который думал о пользе дела, а не о воспитании мальчишки. Темный Лорд простил его. А Драко он посадил в камеру в подземелье поместья Малфоев. И его родители ни слова не сказали. Люциус и так весь год здесь на правах придворного шута, а женщин редко принимают в расчет, исключая Беллатрису или Алекто Кэрроу. Я не знаю, чем ты можешь помочь, но если у тебя есть идеи, для них самое время. Ты ведь лучшая ученица Хогвартса за последнюю кучу лет! Если ты не придумаешь, никто не придумает!

Пэнси Паркинсон».

По щекам Гермионы катились слезы. Ничего не устроилось само собой. И Драко, разумеется, это предполагал. Но что можно сделать? Пэнси хотела, чтоб Грейнджер что-то придумала, помогла. Но чем тут можно помочь? Тем более, не будучи приближенной Темного Лорда... Приближенной Темного Лорда... И именно эти слова натолкнули Гермиону на самую бредовую мысль из всех, что приходили ей в голову. Когда она варила оборотное зелье в туалете Плаксы Миртл или воровала Клювокрыла, это и то не было таким сумасшествием, как то, на которое она собиралась пойти сейчас. Предать все идеалы, друзей. Ради Драко. А вдруг не выгорит? Вдруг ее убьют? И тут Грейнджер поняла, что ей все равно. Пусть убивают, ведь если получится, она сможет помочь Малфою, быть с ним до конца, как она и обещала. Он не одобрит, никто не одобрит, но и пусть. Глупость? Риск? Но ведь все самые великие свершения поначалу казались глупостью и риском. Единственное, о чем необходимо было позаботиться, – это родители. Если Грейнджер убьют, что весьма вероятно, они не должны страдать. Гермиона вспомнила Златопуста Локонса и его любимое заклятие «Забвения». Да, ее родители забудут о ней и уедут подальше, например, в Австралию. Там им будет и спокойнее, и безопаснее. С этим решением Грейнджер оделась и вышла из спальни. Ее никто не удерживал. Шагнуть за ворота и трансгрессировать оказалось до обидного легким делом. И вот она уже стояла на знакомой подъездной дорожке. Луна садилась за крышами домов соседней улицы Магнолий. Гермиона подошла к двери. «Папочка, мамочка, простите меня! Я совершаю подлость, и это только первая в большой череде. Вы растили меня не так, не к этому готовили, но я стала неблагодарной и скоро буду предательницей. Простите меня!» ‒ думала Грейнджер. ‒ Алохомора! ‒ Щелкнул замок, и дверь открылась. Дома спали. Гермиона не спешила. Она прошлась по комнатам. Все такое родное, знакомое. Но решение уже было принято. Наконец, Грейнджер вошла в спальню. Мама заворочалась, видимо, услышав шаги. ‒ Обливиэйт! ‒ И миссис Грейнджер затихла на подушке. ‒ Обливиэйт! Потом Гермиона вышла в гостиную и убрала свое изображение с фотографий. Больше у них нет дочери. А утром они решат, что им срочно нужно переехать в Австралию. Пусть они будут подальше от всего этого. Солнце уже вставало, когда Гермиона вышла из родительского дома, теперь недоступного для нее, и заперла дверь. Уже завтра к вечеру их тут не будет. И слава Богу! Хоть за родителей можно не переживать. На улице в рассветный час было совсем пусто. Грейнджер чуть отошла от дома и трансгрессировала. Перед ней оказались кованые ворота в имение Малфоев. Оставалось надеяться, что Волан-де-Морт еще здесь.