Хочешь ли ты знать?

Заранее прошу прощения за использование нынешних марок машин, потому что заглядывать в будущее не умею. Будем надеяться, что через сотню лет люди будут ценить раритетные автомобили. История близится к концу. Надеюсь, что я не задержу последнюю пару глав надолго. Приятного чтения. __________________________________________________________________________________ POV Пит Мы уехали из больницы около полуночи. Денек выдался трудным и наполненным огромным количеством событий. Я измотался, если честно, но теперь почему-то чувствую себя спокойнее и увереннее. Меня больше не мучает страх за Китнисс, просто появилась странная уверенность в том, что все будет хорошо. Всю дорогу домой я глупо улыбался, вспоминая минуты, проведенные в палате у своей жены. Эбернети поначалу косо на меня смотрел, а потом и сам улыбнулся и не сказал больше ни слова. Моя Китнисс такая нежная, мягкая и теплая, чуть пахнет больничной атмосферой. Все в ней осталось прежним, только волосы стали длиннее - Хеймитч для удобства заплел их в косу. Эта была очень теплая картина, когда Эбернети перебирал волосы моей жены и осторожно переплетал пряди. На его лице была мягкость и спокойствие, словно он заботился о своей родной маленькой дочке. И тогда я снова вспомнил про нашего ребенка… У нас ведь должна была родиться девочка… Ну нет. Нужно отгонять дурные мысли ради лучшего будущего. Обычно раньше в конце изнурительного дня я засыпал быстро и всю ночь проводил в крепком глубоком сне, но сегодня меня снова мучают чудовищные кошмары. Ветер свободно гуляет по нашей спальне и, стоит мне только проснуться, окутывает в свой ледяной поток. Растираю плечи от мурашек и вглядываюсь в темноту комнаты. Пусто. Мне начинает казаться, что я на чердаке дома с приведениями, которые нападают, стоит только сомкнуть веки, а когда просыпаюсь, прячутся под своими простынями-невидимками в каждом углу, на потолке, под кроватью, рядом со мной на соседней подушке. Во сне я слышал, как кричит Китнисс, и пару раз вскакивал с постели, чтобы добежать до ванной. Но по-настоящему была только пустота и мой воспаленный, измученный разум. Ночь бесконечна, и тучи, затянувшее все небо, нежелающие наконец излиться, только продлевают её. А мне кажется, что все станет ясно, когда придет утро; Гэри обязательно позвонит мне и скажет имя убийцы, и я вздохну свободно, зная, кого должен лишить жизни. Падаю на подушки и снова, словно в знак издевательства, проваливаюсь в липкую пучину кошмаров. Коммуникатор тихонько жужжит, скользя по гладкой поверхности столика, и через несколько секунд раздается стук, а затем более глухое жужжание. Приподнявшись на локте, я свешиваю руку и нахожу своего надоедливого «друга» под кроватью. - Да, - отвечаю на звонок, все также не раскрывая глаз. Тишина. – Ну, говорите, вы, шутники, звонящие в 4 утра. И снова молчание. Сбрасываю звонок и смотрю в книге вызовов последний. «Номер не определен». Что за чушь? На экране светится значок сообщения. Нажав на него, пару раз смаргиваю и вглядываюсь во все еще плывущие строчки. «Прошло уже много времени. Смириться с незаконченным делом нет сил, но втыкать нож в спину не могу. Если хочешь попытаться меня остановить, приезжай в старый особняк семьи Боггс. Не думай даже кого-либо приводить с собой. Это только наше дело». Веки сами распахиваются, и я перечитываю сообщение. Черт! Какой честный маньяк оказывается! Едва не свалившись с постели, я вскакиваю на пол, и хвостом за мной тянется одеяло. Мы с Китнисс никогда не любили современную электронику, поэтому из всего огромного ассортимента различных гаджетов, компьютеров и прочей всячины мы имеем только пару коммуникаторов и небольшой планшет, чтобы хоть как-то контактировать с всемирной сетью. Именно эту маленькую дощечку с проводами я и пытаюсь отыскать в комнате. - Вот. Иди сюда. Включаю устройство, и его яркий свет режет глаза. Парой нажатий запускаю браузер, ввожу название особняка, и мне в помощь формируется небольшой список страниц. Найдя всю необходимую информацию и рассмотрев существующие фотографии места и окружающей территории, бросаю планшет и бегу к шкафу. Наскоро одевшись во все тот же спортивный костюм, сбегаю по лестнице, но, схватив ключи от автомобиля, резко останавливаюсь. Оружие. Чем же я должен прикончить эту сволочь? Да я бы издевался над ним днями и ночами, всеми способами поддерживая его гнилую жизнь, чтобы продлить пытки. Но все, что я могу сейчас взять с собой в качестве оружия, это старый охотничий нож Китнисс и пистолет. Утренний воздух чуть влажный и морозный. Кое-где в просветах между кронами деревьев виднеются рваные края туч, окрашенные в апельсиновый цвет. Эти цвета напоминают мне старый разговор в поезде, когда мы только направлялись на Квартальную бойню, и ради спасения отношений я и Китнисс начали с любимых цветов. И вот сейчас меня со всех сторон обнимает зеленая листва, а грозовые тучи трутся о её края оранжевыми боками. Я в последний раз оглядываю наш двор и домик, на который мы возлагали столько надежд, глубоко вдыхаю свежий рассветный воздух и захлопываю дверь автомобиля. Что ждет меня через несколько часов? Где и кем я буду? Моя жизнь не имеет смысла, если Китнисс все еще в опасности. Стекло затягивает тонкой пленкой влаги от моего дыхания. Мокрый холод пробирается под края рукавов, и меня передергивает. Заведенный мотор едва слышно рычит, но я газую несколько раз на месте, и пара птиц взлетает ввысь, напуганная неожиданным звуком. Наша улица сонна. Все дворы пусты от детей, садовников и пожилых соседей. Окна медленно переливаются цветами, сменяющими друг друга в глубине атмосферы утра. Лишь в одном из домов я замечаю фигурку, трусливо выглядывающую из-за штор, - это, конечно же, миссис Джерси, теперь считающая меня не милым парнем, а психом. Я выжимаю газ и лечу в сторону холмов, где и находится старый особняк. В одной из статей в интернете было написано, что он сохранился еще с тех времен, когда люди были равны (как рассказывают в наших легендах) и не было рабов и дистриктов. Наверное, он даже пахнет другим воздухом, зародившемся несколько десятков лет назад. Может быть, этот запах станет моим последним, если руки не перестанут так дрожать. Я растянут тугой нитью, которая может порваться в любой момент от наполняющей меня ненависти и жажды мести. Хеймитч говорил, что важно помнить своего настоящего врага, и в данный момент мой настоящий враг – я сам. Зубы до боли сжимаются, и я рычу, вспоминая бездвижное тело моей жены, запертой в туманных стенах болезни. Я отомщу! Буду драться даже голыми руками! Я кричу и бью по рулю ладонями. Тише. Успокойся. Делаю глубокие вдохи, и мир утопает в серой пульсирующей пелене, когда воздух наполняет легкие. Голову чуть ведет в сторону, и я едва не вылетаю на обочину. Машину резко бьет в сторону. Проезжающий мимо Понтиак тоже чуть с опозданием увиливает от встречной полосы и громко сигналит. Прерывистый гул клаксона затихает где-то вдалеке, и я ошарашенно пялюсь на дорогу, стараясь считать метры, которые, проглоченные, исчезают под бампером автомобиля. Коммуникатор внезапно вздрагивает и начинает извиваться на пассажирском сидении. Противный звон заставляет мурашки колючей волной скользить по всему телу, от чего волосы встают дыбом. Я раздраженно несколько раз поворачиваю голову, стараясь уловить номер на экране, и на третий раз разглядываю имя Джоунса. - Ну скажи мне уже хоть что-нибудь полезное, - выкрикиваю я, нажав на кнопку приема. - Если ты стоишь, то сядь, - чуть сдавленно произносит следователь. - Я за рулем, - отвечаю с легким смешком. - Тогда остановись, потому что мы нашли подходящие данные. - Не пугай меня. Выкладывай уже. В горле вдруг появляется сухой комок, который никак не удается сглотнуть. - Я серьезно советую тебе остановиться. - Хорошо. Хорошо, - раздраженно повторяю я, и, включив аварийные огни, съезжаю на обочину. - Все, готово. Говори. Грей еще несколько секунд молчит. - В общем… В вашей ванной комнате была кровь Джоанны Мейсон. Я несколько раз хлопаю глазами, желая услышать продолжение. - И? Мне кажется, что в Капитолии за 75 лет проведения Голодных игр могло быть как минимум 3 или 4 Джоанны Мейсон. Какая именно подходит нам? - Пит, брось шутить. Одну Джоанну ты точно знаешь. Так вот именно победительница 71 Голодных игр, с которой ты прошел через революцию, напала на твою жену. - Док, это ты не шути. Что за бред. Зачем ей это нужно? - Зачем? Гейл впал в кому и едва не умер из-за того, что защищал Китнисс. По-моему, это может быть одной из главных причин. Возможно, что имеют место быть и еще какие-то факторы, зависть, например. - Но… Это точно? Мой голос звучит неуверенно, и Гэри, судя по всему, чувствует себя от этого только сильнее. - Да. Сходство по ДНК было 100%. Наш отряд уже направился к дому Джоанны и в больницу, но что-то мне подсказывает, что её там нет… Я вновь вспомнил о том месте, куда направляюсь, скользя взглядом по покрытым густым лесом холмам. - Да, мне тоже так кажется… Но, Гэри, может быть, вы все-таки ошиблись? Если это так, перезвони мне, пожалуйста. - Да, конечно. Пит, будь осторожен. Эти слова прозвучали как-то слишком серьезно, словно док знал, что я собираюсь сделать. - Хорошо. Да. Обязательно. Не волнуйся за меня. Разве я что-то должен сделать? - Не знаю, поэтому и прошу быть осторожнее. Я сбросил вызов и вернул телефон на привычное место. Габариты погасли, и машина снова скользнула на дорогу, оставляя хруст гравия позади. Что за бред? Разве Джо могла такое сделать? Ведь я видел её вчера… такую уставшую… И она просила прощения… Просила прощения… Неужели за это? Джо, неужели ты смотрела мне в глаза и безмолвно извинялась за покушение на мою жену; неужели ты обнимала меня руками, которые вспороли вены Китнисс и ударили её голову о жесткий борт ванной? Джо, разве ты могла такое сделать? Две половины меня борются друг с другом. Все это похоже на страшный сон, в котором нет правды, только лишь глупая путаница разума. Как бы проснуться? Я ведь все еще еду к тому особняку. Что если там меня действительно ждет Джоанна? Я должен буду её убить? Нет. Я сдержусь. Или не смогу… Это невыносимо! Хватаю коммуникатор и, попеременно переводя взгляд то на дорогу, то на экран, осипшим голосом записываю сообщение другу: «Хеймитч, не отходи от Китнисс ни на шаг или приставь патруль, особенно если со мной что-нибудь случится. От этого может зависеть её жизнь. Прошу, не дай её в обиду – не повторяй моих ошибок». Отправляю смс и бросаю устройство на сидение. Что-то внезапно нахлынывает, и я снова кричу от бессилия. Загорается голубой экран, и раздражающий писк, который называют мелодией, врезается в звук моего голоса. Темными буквами на ярком фоне написано имя Эбернети. - Сука. Хеймитч, оставь меня, - сквозь зубы шиплю я, и устройство замолкает, но через пару секунд начинает снова доставать меня. Я с силой бью в руль, разрывая серую преддождевую гущу отрывистым сигналом. Коммуникатор пропускает волны вибрации по ладони, прежде чем замирает перед моим ответом. - Хеймитч, оставь меня в покое. Слышишь? - Пит. Черт! Я сейчас в больнице. Мне позвонили… Связь часто прерывается, и некоторые слова пропадают или сильно искажаются, но все же на заднем фоне слышатся крики врачей и санитаров. Судя по произносимым словам, они пытаются кого-то реанимировать. - Хеймитч! Блядь. Что случилось? Скажи ты уже! Друг выжидает паузу и хрипло произносит: «Береги себя… ведь… больше никого нет». Динамик пропускает пару гудков и замолкает. Мой взгляд бессмысленно уставился вперед, улавливая в последний момент затяжной поворот. В голове крутится только одно сладкое, родное, до единого звука наполненное смыслом моей жизни имя. Неужели её больше нет? Китнисс, ты все еще со мной? Глаза сводит тупой болью. Я торможу, и в следующую секунду по лицу широкими потоками льются слезы. Пальцы вжимаются в щеки и виски. Сердце безумно сдавливает, и я кричу. Как же больно! Боже, как же мне больно! Машина превращается в маленькую удушающую коробку. В истерике я замахиваюсь и разбиваю в дребезги боковое стекло. Холодный воздух обрушивается на меня тихой волной, заливаясь в приоткрытый в беспомощном крике рот. Машину обгоняет пара легковух, раздраженно сигналящих мне. Один автомобиль останавливается передо мной, и из открывшейся двери выскальзывает какая-то широкая фигура. Мутная пелена на глазах не дает мне разглядеть её в полной мере. - Эй, парень, с тобой все нормально? Водитель заглядывает в дыру, которая раньше была закрыта стеклом, и с осторожностью осматривает меня и весь салон машины. - Тебе помочь? Пару раз тяжело вздохнув, я устремляю мертвый взгляд на незнакомца, и тот с ужасом в глазах отшатывается. Он приходит в себя только, когда слышит гудок приближающегося к нему автомобиля. - Понятно, парень, - дрожащим голосом произносит он и бегом направляется к машине. Я чувствую, что готов убить каждого, кто появится на моей пути. Разум мутнеет и утопает в жажде мести. Лицо замирает в устрашающей гримасе, и, заглянув в зеркало заднего вида, частью еще не до конца погасшего во мне настоящего Пита пугаюсь того, кто вырвался наружу. Раздается рев мотора и мерзкий писк покрышек. Автомобиль срывается с места, обгоняя участливого мужичка на своей тойоте. Ветер рваными толчками бьет в лицо, из-за чего начинают слезиться глаза, и пейзаж за пределами машины превращается в темное плывущее пятно. Коммуникатор снова загорается. Кто-то настойчиво звонит снова и снова, раздражая меня до предела. Все-таки схватив телефон в руки, я нажимаю на прием, и взволнованный крик Джоунса доводит меня до дрожи отвращения. - Мелларк. Ты что творишь? К нам в участок позвонил какой-то мужчина и назвал номер твоей машины. Он жаловался на парня в неадекватном состоянии. За тобой поедет патруль, если ты мне сейчас же не скажешь, куда ты направляешься и что собираешься делать! Я размахнулся и, не глядя, кинул коммуникатор в разбитое окно, когда свернул на проселочную дорогу. - Прости, Гэри. Ты мешаешь мне вести машину. Чем больше я углублялся в лес, тем виднее мне становилась старая башня, похожая на сбитое горлышко стеклянной бутылки. Я двигался к ней словно к маяку. Где-то чуть ниже по склону, должна находиться необходимая усадьба. Педаль газа сильнее прижалась к полу, и машина понеслась по заброшенной каменистой дороге. Благодаря мягкой подвеске автомобиль не трясло, иначе меня бы стошнило от переизбытка эмоций и качки. Густые кроны деревьев мерно раскачивались под потоками ветра, который все сгущал пышные тучи. Воздух стал свежим и чуть влажным. Небо дожидается момента, когда сможет выпустить всю скопившуюся в нем влагу, и тогда начнется буря. Башня не была высокой, как могло показаться издалека. На её длинном кирпичном стебле узорами стелились тонкие ветви плюща, поглощая метр за метром. Я остановился и оглядел площадку вокруг постройки, которая когда-то видимо была вырублена, а теперь поросла травой и горстками кустов. Чуть дальше, где снова начинался лес, дорога сужается и кое-где из-за пушистых ветвей заметны витиеватые узоры старой кованой ограды. Даже если захочешь, навряд ли кто-то догадается искать твое тело там. Оглядев просторы, которые видны с этой точки холма, начинаю спускаться в долину к месту назначения. Лес пахнет одурманивающе, особенно потому, что это напоминает Китнисс. Порой в окно проскальзывает чуть сладковатый запах цветов, и я прикрываю глаза. Машина движется неспешно, чтобы я смог насладиться, возможно, в последний раз ощущением близости своей жены. Камни тихо хрустят под весом автомобиля, и доносятся переливы песен птиц. Мне сейчас так спокойно одному в этой толще воспоминаний и ощущений под грозовым небом среди зеленого моря свежей листвы. Жаль, я не могу привести тебя сюда, милая. Тебе бы понравилось. Ты бы улыбалась, моя охотница. Через несколько минут машина наконец выезжает к высоким стенам особняка из красного кирпича. Вид зияющих дыр вместо стеклянных глаз заставляет мурашки бежать по коже. От узкого крыльца главного входа спускается чуть заметная лестница, обнесенная со всех сторон высокой травой. Створка когда-то, видимо, богато украшенной двери чуть качается от порывистого ветра, и её легкий скрип становится слышен, только когда я заглушаю мотор. Две маленькие мансарды, надстроенные в виде башенок, упираются в небо черными конусообразными крышами. Все здание похоже на маленький замок, в котором когда-то мог жить маленький король; но теперь дом мертв вместе с хозяевами и временем, в котором он когда-то был построен. Меня невыносимо душат отчаяние, гнев и страх, но я медлю, окутанный своей скорбью. Так хочется вспомнить каждый момент, проведенный с Китнисс, но времени нет. Говори со мною, милая, до самого последнего вздоха. Чем ближе становишься к дому, тем быстрее он невообразимо вырастает в моих глазах. Его пустые проходы затягивают, напоминая о прошлом в разрушенных дистриктах. Знакомый хруст стекла под ногами, оборванные стены, разрушенная мебель. Весь уют погребен под слоем пыли и человеческого невежества. Я двигаюсь осторожно, чтобы не создавать лишнего шума, и оглядываю каждый угол, держа ладонь на рукоятке ножа. Дом тих, обдуваемый со всех сторон прохладным свежим ветром. Разве здесь есть кто-то кроме меня? Может быть, это был всего лишь отвлекающий маневр? Может быть, убийца уже сделал свое дело, и поэтому Китнисс мертва? Некоторые ступени растрескавшейся дубовой лестницы провалились, и приходится перепрыгивать через дыры, рискуя рухнуть вместе с поручнями. Второй этаж выглядит светлее и даже чуть спокойнее. Я все также не слышу ни единого звука, только где-то щебечет птичка. Моя Китнисс рядом. Паркетные полы усыпаны кусками штукатурки, поломанными ветками и кучами слежавшихся или еще свежих листьев. Я приоткрываю белые облупившиеся двери между комнатами и пытаюсь уловить призраки обитавших здесь эмоций, но чувствую только свою боль и сожаление. За очередной проходом оказывается просторная комната с высоким потолком. Она выглядит не так, как другие помещения – нет обломков мебели, в некоторых местах на пыльном полу видны волнообразные следы. - Ты как всегда очень послушный, - внезапно раздается голос из одного из отрытых проемов, выходящих к комнате. – Никого не привел. Так хочется отомстить? Мне тоже. Я ошарашенно слушаю голос, отзывающийся эхом в пустых стенах. - Джо… За что? Её худенькая фигура наконец оказывается в комнате. На лице написан гнев и отчаяние. - За что?! За что?! А за что я? За что Гейл? – кричит она, рассекая руками воздух. - Но что мы вам сделали? - Вы? Ты, Пит, ничего, а вот Китнисс… разрушила нашу семью… - Каким образом, Джоанна?! Мейсон проходит несколько шагов вдоль стены, наверняка контролируя меня боковым зрением. - Я всегда её ненавидела. Китнисс несла с собой смерть и разрушения. Мне приходилось её терпеть только ради Революции. Мы все боролись, сражались. А когда пришел конец битвам и бесчисленным смертям, я подумала, что могу распрощаться с Эвердин навсегда и просто по-своему её тихо ненавидеть. Но Гейл заставил твою жену снова вернуться в мою жизнь, причем на условии, что она должна стать для меня либо подругой, либо просто нейтральным объектом. Я пыталась с этим смириться, особенно легко это выходило, когда Гейл отдал себя новой жизни. Знаешь, я ведь тоже была беременна. Да, мы ждали ребенка, но я ревновала Хоторна из-за его постоянных непонятных задержек на работе. У меня все чаще стали случать срывы, и во время одного из них я убежала из дома, села в автомобиль и понеслась по темным улицам за город. Я потеряла… потеряла… ребенка из-за аварии. Понимаешь! Я стала бесплодной из-за выкидыша! Гейл так хотел стать отцом. Поначалу он поддерживал, всегда был рядом, а когда узнал, что Китнисс беременна и впервые к вам приехал, то снова стал отдаляться. Он говорил про вашего малыша, как он толкается, как Китнисс себя чувствует, что он ощущает, прикасаясь к её животу. А я теряла голову! У меня не осталось ничего! Джоанна замолчала, и все прежде сделанные движения и сменявшие друг друга гримасы боли, горя и злости замерли в её слезах. - У меня ничего не осталось… - шепотом повторила она. - У тебя остался Гейл! Вы сможете начать что-то новое. А у меня не осталось и шанса, потому что ты его забрала! Зачем тебе это продолжать, если больше нет причин? – крикнул в ответ я, тяжело вдыхая полной грудью. - Гейл? Гейл? – Джо чуть наклонила голову, и её лицо с недоумевающего сменилось на гневное. – Он мертв! Мертв! Понимаешь?! - К… кккак? - Ты, что, подумал – Китнисс? – девушка хохотнула. – Хеймитч и тебе позвонил, а ты решил, что твоя крошка отошла. Нет, милый. Это я осталась одна! Из-за твоей долбанной жены. Мне больше нечего терять! Мейсон обвела круг в воздухе кистью руки, которая зажимала топор. Я сглотнул и собрал мысли в кучу, чтобы остановить это безумие. Я должен использовать свою главную силу, о которой Джоанна прекрасно знает. - Джо, мы все потеряны для этого мира. Про нас, может быть, будут писать в учебниках лет через пять, а, может быть, вообще забудут. В нас больше нет смысла для страны. Мы никто! Но друг для друга мы память. Мы как комок, который столько времени держался единым. Я и ты терпели чудовищные пытки в Капитолии. Ты как никто другой знаешь, что мы пережили, и теперь просто втыкаешь мне и Китнисс нож в спину. Я всю жизнь провел с точной мыслью о том, что должен принять все зло от неё к себе. Если ей грозит смерть, то она моя. Это моя смерть! Я – громоотвод для моей жены. - Как всегда Пит лезет грудью на нож ради Китнисс… Знаешь, мне сейчас грустно от тех слов, которые ты говоришь о ней. Я была в доме, когда она пыталась резать вены. Я видела её глаза, трясущиеся руки. Видимо, она не желала бороться ради тебя. Китнисс трусливо опустила руки, хотя у неё был шанс начать все сначала рядом с тобой. Пойми, Мелларк, у меня нет пути назад. Когда эти миротворцы наконец найдут меня, я либо буду трупом лежать в этом доме, либо начну свою дорогу к гниению в тюрьме. Мы – память друг для друга… Но это чудовищная память о семье, о Гейле, Финнике, всех! Всех! Моя жизнь превратилась в сплошной кровавый дождь как тот, который был на дурацкой Квартальной бойне в одном из секторов. Я помню, как он заливался в рот, застилал глаза. Эта липкая гуща мерзко окутывала все тело. Хотелось её сбросить, вдохнуть хоть немного воздуха, но я глотала соленую жижу крови. И все сейчас для меня так. Ты ведь знаешь, что я не такая, какой меня все видят. У меня есть сердце, но я наплевала на него, и мне просто хочется отомстить… - Мне? – тихо спросил я. – Джо, но тогда дождь не закончится, а станет лишь сильнее… Джоанна подняла мутные глаза и чуть застонала. - Замолчи, Мелларк. Прошу, замолчи! Её ладони с выступающими костяшками прижались к ушам. Джо замотала головой, справляясь с мучительной волной слез. А я решил не терять момента, чтобы достучаться до её израненного сердца. - Ты ведь понимаешь, что чувствовала Китнисс, потеряв ребенка. Джо, ты ведь понимаешь. Она дико страдала, а вместе с ней и я. Теперь я страдаю вдвойне. Мне снятся кошмары, от которых нет спасения нигде. Хеймитч, конечно, предложил мне пожить у него и поиграть в домино, но я отказался, - попытался пошутить я, но лицо девушки едва ли изменилось. – Я один, так же как ты. Даже если сейчас Китнисс жива, у меня нет ничего кроме надежды. Весь дом пуст. Мои мысли говорят её голосом, от чего просто сходишь с ума! Джо, это невыносимо… Я уже был за гранью разума в жуткой агонии, и не хочу попадать туда снова. Не хочу, чтобы Китнисс была там, и должен вернуть тебя… Девушка мучительно посмотрела на меня, поджав губы, и снова замотала головой. Её веки устало закрылись, а голова все еще едва покачивалась. - Пит. Мне некуда возвращаться. Либо ты убьешь меня, либо я тебя. Все кончено. Биться будем здесь. Ловушек я не готовила, поэтому драться будем честно до смерти одного из нас. Я думаю, что об оружии ты позаботился, но, прошу, если есть огнестрельное, выброси сразу. Не хочу, чтобы кто-то из нас беспомощно ползал по полу. Для Панема мы навсегда останемся лишь войнами, трибутами с арены, так давай и умрем как настоящие борцы. - Нет, Джо. Я не буду с тобой драться. Джоанна ухмыльнулась и в привычном для неё жесте подперла бок ладонью. - Что, малыш, боишься? Я тебе говорю, что живым отсюда выйдет только один. И если ты не захочешь драться, я доберусь до Китнисс, клянусь. И своим благородством ты сделаешь только хуже. Её голова снова чуть наклонилась в сторону и глаза сузились, смешливо осматривая меня. Она как будто бы старалась разглядеть во мне то, что другие обычно не замечали. - Эй, Мелларк. Я знаю, кто нам поможет. Он наверняка ждет не дождется часа расплаты, так выпусти его. Давай, Пит. Ты ведь хочешь отомстить. - Нет, Джоанна, прекрати, - запротестовал, стараясь глубоко дышать и удерживать свой разум. - Что прекратить? Прекратить рассказывать, как я пробралась в ваш дом; как вошла в ванную и подняла с пола маленькое лезвие; как взяла слабую руку твоей безвольной женушки и полоснула по ней острием так, что кровь хлынула из открытой вены; как она мямлила, что больше никогда не сделает такого; как испуганно смотрела на меня; как попыталась вырваться, а я разбила её личико своим кулаком, и она рухнула на борт ванной, треснувшись своей пустой головой. И кровь начала заполнять ванную. А я схватила полотенце, обмотала руку и стерла половину тех соплей, которые она написала тебе перед своей жалкой попыткой суицида. Это прекратить? Лицо Джо стало снова меняться. Теперь ухмылка пропала с её губ, и в глазах загорелся страх, который появлялся раньше в глазах тех, кто видел моего темного монстра. Я уже едва чувствовал свой разум. Ладонь потянулась к поясу брюк и, чуть приподняв футболку, вытащила заряженный пистолет. Послышался глухой звук упавшего металла. - Правильно. Молодец, Пит. Джоанна удобнее перехватила длинную рукоятку топора и двинулась чуть в сторону. Я достал нож и также спокойно мерными шагами зашагал в подобном направлении. Наши взгляды не отрывались друг от друга. Грудь тяжело поднималась от глубоких вдохов. Джоанна внезапно сорвалась с места и, сделав выпад, рассекла воздух рядом с моим телом заточенным лезвием оголовка. Она снова отшатнулась назад, и я выпрямился. Девушка напряженно чуть приподняла плечи. Я снова двинулся в сторону. Джо, развернувшись, опять полоснула воздух рядом с моим лицом, но я увернулся и успел оставить кровавый след на тонком предплечье. Она зашипела, обрушивая новый удар. Было сложно уворачиваться от выпадов её гибкого тела. Я никогда не отличался способностью быть изворотливым. Все, что я могу, хорошенько треснуть своими здоровыми кулаками, сломав пару костей. Мы метались по комнате бешеным комком дурных эмоций, злобы и тяжелого дыхания. Джоанна порой стонала и тихо рычала после неудачного нападения или нанесенной раны, а я молчал, словно хищный зверь, ждущий, когда же жертва выбьется из сил. Мейсон ловко перевернула топор, и тяжелый удар рукоятки выбил свет из моих глаз. Я нагнулся вперед, защищаясь от рассекающего удара, и, не видя, полоснул стальным лезвием бедра бывшей напарницы. Она вскрикнула и чуть отскочила. У меня появилось время восстановить зрение. Джо оказалась совсем близко, и я наконец пустил в ход свою силу. Мейсон не смогла жестко отбить мое внезапное нападение и лишь оставила глубокую рассеченную рану на плече. Её ноги оказались в кольце моих рук, и Джоанна рухнула на пол. Топор едва не выпал из рук, стукнувшись металлическим оголовком об пол. Из-за отсутствия постоянных тренировок, мои руки потеряли прежнюю силу, поэтому сопротивляться напору девушки было сложно. Её колено сильным ударом впилось в спину, и Джо оказалась сверху. Длинная рукоять все опускалась к моему горлу, когда я старался задержать его и оттолкнуть ладонями. Лицо Мейсон побагровело и чуть распухло от напряжения. Глаза горели злобой и болью. - Давай, Мелларк. Борись! – зашипела она. Я напряг свое тело и, все же убрав одну ладонь от впивающейся в шею рукояти, замахнулся, направляя жесткий удар в лицо девушки. Она слетела с меня, прикрыв на несколько мгновений нос и щеку ладонью. Я откинул в сторону топор и несколько раз глубоко вздохнул. Джоанна повернулась и ухватилась за кончик рукоятки, придвигая её к себе. Мы снова оба оказались на ногах друг перед другом. Лицо Мейсон чуть скривилось под кровавой пленкой. Раздался раскат грома, и девушка чуть вздрогнула, направляя взгляд в окно. - Все еще боишься дождя? – насмешливо спросил я. Джо обернулась, снова озлобив взгляд. Тонкие пальцы чуть стерли кровавые следы на лице, но это не исправило положение. Она вскинула топор и, отчаянно закричав, бросилась на меня. Её удары стали еще сильнее. Одним она выбила нож из моей ладони и снова заставила мою голову гудеть. Я старался отбиваться, но, даже упав, Джо быстро вскакивала на ноги и снова кидалась на меня. Лицо начало нестерпимо печь. - Борись, Мелларк, иначе я отделаю тебя как твою жену. Мне казались странными её слова. Я не мог понять, то ли она хочет мне проиграть, то ли не хочет побеждать бревно. Горло свернуло от тошноты. Я старался заглушить жалость к Джоанне болью от её ударов. Моя вторая половина кипела от злости и заносила кулаки для сильных ударов в хрупкое тело. - Джо, это невыносимо, - захрипел я, поймав и чуть заломив её руки. Вдруг я заметил, что из её глаз льются слезы. - Прекрати, Джоанна, - снова повторил я. Она чуть остановилась, но в следующее мгновение вырвала руку и, проворно увильнув, оказалась за моей спиной, затем сильный удар вырубил меня. Едва пробуждающийся рассудок мутило от дикого приступа тошноты и острой головной боли. Несколько мгновений я не мог раскрыть глаз, мучительно корчась. Постепенно восстанавливающееся мироощущение дало мне понять, что не лежу вниз лицом, хотя падал вперед. Гул в ушах поутих, и я уловил усиливающийся шорох дождя. Почему я все еще жив? С трудом приоткрыв глаз, в плавающей пелене я уловил силуэт Джоанны. Она стояла боком ко мне, направив взгляд в окно. Мейсон заметила мое пробуждение и подошла ближе. - Это конец, Пит, - доносился её голос, словно из глубины раковины. – Два победителя Голодных игр сошлись в схватке, но в итоге из нас двоих останется только один. Я не хочу больше тебя бить, поэтому просто открой рот. Джоанна наклонилась к моему лицу, расставив ноги по обе стороны от бедер. Узкий палец скользнул между губами, и, как бы беспомощно я ни сопротивлялся в своем положении, рот все-таки приоткрылся. Что-то холодное и маленькое коснулось кожи, пропуская в организм тонкую струйку жидкости. - Прощай, Пит. Прощай… - послышались слова Джоанны, прежде чем мои глаза закрыла пелена.